Фрэнсис Гис – Жизнь в средневековом городе (страница 18)

Амбиции ученика могут не ограничиваться желанием стать мастером. Он вправе захотеть однажды получить должность офицера гильдии. Офицеры избираются мастерами или мастерами и подмастерьями; их выбор утверждает графский провост.

Изредка случается, что в ученики поступает женатый мужчина, и в отдельных случаях мастер может позволить ученику забирать причитающееся ему питание в свой дом. Однако такие случаи лишь редкое исключение из правил.

Занятие ремеслом дает мужчине шанс скопить скромное состояние. Разумеется, заработать сутулость — еще более вероятный исход, но это опасность, грозящая любому торговцу. Человек снова и снова повторяет одно и то же действие, работая молотом, иглой, пилой, ножницами, трудясь за ткацким станком в течение десяти, двенадцати, четырнадцати часов без перерыва, изо дня в день, мастерством и силой своих рук создавая чаши, статуи, одежду и предметы мебели. Через сорок лет подобного труда он будет согбенным стариком. Однако же, и эта его участь вполне завидна по сравнению с жизнью его праотцев, так же трудившихся, пребывая в рабском состоянии и не имея права получить выгоду от продукта своего труда.

В старинном cite, неподалеку от аббатства Святого Лупа, раскинулся самый густозаселенный район этого густозаселенного города. Это еврейский квартал, старинное гетто Труа. Улицы его едва ли отличаются от других улиц Старого города, за исключением мезузы (маленького пергаментного свитка с письменами из Ветхого Завета) на каждом дверном косяке. Внешне мужчины, женщины и дети, живущие здесь, мало отличаются от своих соседей-христиан, за исключением желтого круга, нашитого на груди у каждого, — «роты» («колеса»). Все они абсолютно свободно говорят по-французски, однако для письма используют древнееврейский. Евреи, как и христиане, зарабатывают себе на жизнь ремеслом и торговлей — среди них есть ювелиры, кожевенники, дубильщики, стеклодувы, ткачи и красильщики. На юге Франции они практикуют виноделие, однако обычные сельскохозяйственные занятия для них под запретом в числе многих других направлений коммерции. Некоторые просвещенные властители, такие как Людовик IX Французский и Эдуард I Английский, милостиво снимали ограничения, наложенные на евреев (даже несмотря на то, что король Людовик в пылу борьбы за христианскую веру сжег бесчисленные тома Талмуда).

Многие евреи ссужают деньги под залог, чаще всего это небольшие суммы. Десятки из них весьма состоятельны и даже владеют землей за пределами города. Некоторые посвятили жизнь ученым занятиям. Гетто в Труа, где расположена одна из самых старых еврейских школ, подарило миру нескольких самых знаменитых ученых Средневековья, таких как Исаак бен Соломон (Исаак Израэли) и его внук Яаков бен Меир, который в прошлом веке председательствовал в верховном синоде Труа. В XIII веке самый видный представитель общины Труа — состоятельный Якоб из Труа, которого называют «Господин евреев». В сущности, он является мэром гетто — закрытого привилегированного сообщества, иностранной колонии вроде тех, которые основывают в Леванте христианские торговцы, или диаспор итальянцев и других наций в Лондоне. Евреи не принадлежат к коммуне и не входят в городскую администрацию. Судебные разбирательства, в которые вовлечены христианин и еврей, должны слушаться графским судом, где свидетельство христианина против еврея и еврея против христианина должно быть подтверждено единоверцем. Еврейские торговцы пользуются полной протекцией на случай грабежа. Если ограбление произошло в другой области, например по дороге в Труа, граф требует возмещения не менее настойчиво, чем если речь идет о христианском торговце.

То же справедливо и в отношении других суверенов. Папа грозит отлучением от церкви, выступая в защиту римских банкиров-евреев. А когда кастильские бандиты нападают и грабят еврейского торговца из Арагона, король Арагона обещает выплатить ему компенсацию за счет кастильских купцов, если король Кастилии не возместит убытки.

Щепетильность правителей, когда дело касается прав еврейских торговцев и банкиров, щедро подпитывается личной заинтересованностью. Впрочем, заинтересованность и покровительство принцев — капризная вещь. Главная угроза жизни представителей еврейской диаспоры исходит вовсе не от народных погромов, которые все же редки, но от правительственных эдиктов. Властитель, нуждающийся в деньгах, всегда испытывает искушение утратить расположение, прислушаться к наветам (или изобрести вину лично) и издать указ, выдворяющий евреев с его территории. Выдворение означает конфискацию всего состояния¹⁹, а также сулит еще одну прибыль в казну правителя, когда спустя какое-то время он милостиво разрешит евреям вновь поселиться на его землях. Семьдесят лет назад, во времена Третьего крестового похода, евреи были изгнаны из Труа, равно как и евреи из многих других мест. Синагога в старом гетто была конфискована и превращена в христианскую церковь Святого Фробера. Вторую синагогу, расположенную в новом торговом квартале на западе cite, постигла та же участь — она была превращена в церковь Святого Панталеона. Однако соседняя улица на века осталась улицей Синагоги (Rue de la Synagogue).

Даже такая серьезная провинность, как ритуальное убийство, скорее повлечет за собой штраф, нежели смертную казнь. Предполагаемый убийца в Лондоне был приговорен к непомерному штрафу в шестьдесят тысяч марок, взысканному с еврейского сообщества. Фридрих II, король Сицилии и император Германии, недавно услышал обвинение в использовании крови христиан в ритуальных целях, выдвинутое против евреев города Фульда. Склонный к научному мышлению, император приказал провести расследование и созвал совет, состоящий из ученых-выкрестов из разных стран. Заключив, что для древнего обвинения нет оснований, Фридрих пресек дальнейшие наветы. Что, впрочем, не помешало ему взыскать с евреев Фульды штраф — за нарушение спокойствия. Папа римский (Иннокентий IV) также объявил веру в якобы совершаемые евреями ритуальные убийства предрассудком, но и он не добился успеха у невежественных масс.

Обращение евреев в христианство — чрезвычайно редкое явление, но иногда случающееся. Бывает, новообращенным предоставляют защиту, которая призвана уберечь не только от возмездия бывших собратьев по вере и от оскорблений со стороны христиан, но и от потери собственности. Но куда чаще, однако, новоявленного христианина настигает солидный счет от его христианского властителя, не желающего отказываться от еврейских налогов без достойной компенсации. Впрочем, у суверенов есть немало способов получить деньги с евреев. Генрих III, который правит в Англии, недавно отдал «своих» евреев в заклад брату, Ричарду Корнуолльскому.

Насильственное обращение было запрещено, равно как и вмешательство в отправление еврейских обрядов. Однако выражения, в которых сформулирован этот запрет, демонстрируют, что со стороны христиан в нем значительно меньше терпимости, чем хотелось бы думать. «Во время их гульбищ, — предписывает папа Иннокентий III, — никто не смеет тревожить их, избивая дубинами и бросая в них камни». Кроме того, категорически запрещается вымогать деньги у евреев, угрожая выкопать тела их умерших с еврейского кладбища.

И все же, вопреки подозрительности и неприязни, которые вызывают у соседей обитатели еврейского квартала, контакты христиан и евреев многочисленны и далеко не всегда враждебны. Евреи часто служат графскими банкирами и собирают для них пошлины и налоги. Принято считать, что дед нынешнего графа Генрих Щедрый, известный своей ученостью, обращался к еврейским ученым мужам, чтобы узнать их толкование некоторых фрагментов Ветхого Завета. Еврейские и христианские торговцы нередко вовлечены в совместное коммерческое предприятие. Недюжинное благосостояние многих представителей еврейской диаспоры Труа наглядно демонстрируют великолепные дома на улице Вьей-Ром к югу от старинного донжона.

Если XIII век и не лучшее время для того, чтобы родиться евреем в Европе, то уж точно и не самое худшее.

Глава VII

Крупные предприятия

Приобретай — скупись, сбывай — задирай цену, Ни лихоимства, ни обмана не гнушайся.

Невзирая на феодальные повинности, гильдейские требования, исключительные привилегии сеньоров и церковные предписания, европейский предприниматель XIII века ухитрялся зарабатывать — и нередко весьма неплохо. Главных путей обогащения было два: торговля тканями и банковское дело. И зачастую деловые люди совмещали эти занятия.

Типичный «капиталист» Труа управлял своим, как правило, включавшим в себя несколько сфер деятельности предприятием с первого этажа собственного дома, расположенного на одной из лучших улиц, примыкающих к ярмарочному кварталу. На этом этаже располагались две комнаты. В той, куда вел вход с улицы, долгими днями трудился ученик. Чаще всего она была завалена разнообразными товарами — шкурами, мехами, шелками, утварью, медной проволокой, железными инструментами, пергаментом, — какими только торговал владелец дома. Однако самым важным товаром определенно была шерсть — сырье, пряжа или ткань.

В глубине дома располагалась бухгалтерия, где купец и, возможно, его старший сын осуществляли необходимые расчеты. Это была довольно темная комната. Главным элементом конторского оборудования служила счетная доска — плита, размеченная горизонтальными линиями, вдоль которых передвигали кости. Нижняя линия представляла единицы, а следующая уже не десятки, но двадцатки, поскольку в универсальной расчетной валюте двадцать су равнялось одному ливру. Вертикальные линии помогали ориентироваться в расстановке костей.