Фрэнсис Дункан – Убийство на Рождество. Для убийства есть мотив (страница 59)

Он шагал медленно, погруженный в раздумья, опустив голову и сцепив руки за спиной. А вскоре увидел, что к нему приближаются двое. Одной из них была Полин Конрой в летнем платье из какой-то тонкой ткани в цветочек, выгодно подчеркивающей ее обольстительное изящество. Ее спутника Тремейн не узнал, но судя по тому, как смотрела на него Полин, было ясно: весь ее тщательно продуманный шарм направлен на этого человека.

Пока они сближались, Тремейн с любопытством изучал его. «Рослый, смуглый и привлекательный» – вот описание, которое сложилось у него в голове. Так он думал поначалу, а когда расстояние между ними сократилось и вид издалека наложился на крупный план, ему пришлось пересмотреть свое мнение.

Да, незнакомец действительно оказался рослым, но оставшиеся два определения к нему были едва ли применимы. Если он и выглядел смуглым, то из-за неопрятности. У него было лицо человека, который бреется небрежно, подбородок – сизый и шершавый. Волосы, густые и нуждающиеся в стрижке, топорщились над воротником. А некая грубость очертаний лица, заметная лишь вблизи, свидетельствовала скорее о смазливости, оставшейся в недавнем прошлом, чем о подлинной привлекательности.

На лице Полин Конрой проступила досада: похоже, ей не хотелось останавливаться и заводить беседу, – но поскольку встреча была неизбежна, не хватило духу пройти мимо Мордекая Тремейна, делая вид, будто не узнает его. Он, со своей стороны, был не в настроении облегчать ей задачу.

– Добрый день, мисс Конрой! – любезно произнес он и остановился прямо у нее на пути.

– Добрый день! – нехотя откликнулась она.

Тремейн украдкой разглядывал ее спутника. Это наверняка Галески, сказал он себе.

Так и оказалось.

– Это мистер Тремейн, Серж, – объяснила Полин. – Друг доктора Расселла и его жены. Мы познакомились прошлым вечером. Мистер Тремейн, позвольте вам представить: мистер Галески.

Мужчины обменялись вежливыми рукопожатиями. Рука Галески была вялой, энергии приветствия в ней не ощущалось. Тремейн порадовался, когда она безвольно выскользнула из его ладони.

– Я наслышан о вас, мистер Галески, – солгал он. – И мне не терпелось познакомиться с вами.

– Кто это разболтался?

Вопрос вырвался у Полин Конрой так внезапно, что стало ясно: она постоянно была начеку и отреагировала на слова Тремейна с болезненностью человека, которому всюду мерещатся враги.

Серж Галески отмахнулся великолепно небрежным жестом:

– Дорогая моя Полин, какая разница, о чем сплетничает чернь?

Тремейн мысленно признался себе, что ему не нравится сценическое позерство мистера Галески, однако своих чувств он не выдал.

– Уверяю вас, никто ничего не… э-э… болтал, – робко объяснил он. – По крайней мере, ничего неприятного.

Видимо, Серж Галески был весьма высокого мнения о собственной персоне. Он отмел объяснения, демонстрируя полнейшее безразличие к подобным мелочам.

– Не будем об этом, дружище, – беззаботно произнес он. – Человеку в моем положении не привыкать к тому, что о нем болтают. Такова часть цены, какую нам приходится платить.

– Серж – кинопродюсер, – торопливо пояснила Полин Конрой, словно опасаясь, что Мордекаю Тремейну придет в голову иное объяснение. – Но вам, конечно, это известно.

Она рассмеялась, словно нелепым было даже предполагать обратное, и Мордекай Тремейн улыбнулся, хотя впервые узнал, чем занимается его собеседник.

– Естественно, – подтвердил он. – Имя мистера Галески у всех на слуху наряду с Хичкоком или… или… Рене Клером.

Галески провел пятерней по своим непослушным и слишком длинным волосам. Сделал вид, будто высказываться критически ему неловко, однако он считает это своей обременительной обязанностью. И многозначительно пожал плечами.

– Пустозвоны! – небрежно обронил он. – Жалкие дилетанты, наугад ищущие пути за кадром.

Полин Конрой взяла его под руку:

– Идемте, Серж. Нам пора, иначе не успеем прорепетировать ту сцену вместе перед чаем. Серж помогает мне с ролью в пьесе, какую мы ставим, – добавила она. – Надеюсь, вы нас извините, мистер Тремейн?

Мистер Тремейн, которому не оставалось ничего другого, великодушно извинил собеседников, посторонился и пропустил.

Медленно продолжая идти своей дорогой, он прибавил неряшливого мужчину в плохо подогнанной одежде к коллекции деревенских персонажей, которая продолжала пополняться у него в голове. Артист, богема, позер… он подходил под все эти определения. Значит, Серж Галески продюсер в кино. А актриса Полин Конрой его приятельница.

Все выглядело понятно и логично. Яркая, чувственная и обольстительная Полин честолюбива. Ее манит блеск славы. Серж Галески – воплощение волшебного мира киноиндустрии. Есть ли у него будущее? Одному Небу известно. Пожалуй, гораздо важнее другое: найдутся ли в сфере кино влиятельные дельцы, считающие, что это будущее у него есть, и готовые отстаивать свое мнение. Проницательная и смешная Полин решила, вероятно, что Галески по крайней мере сумеет открыть и придержать перед ней двери студий настолько, что ей удастся проскользнуть внутрь. А потом можно или продолжать пользоваться его помощью, если окажется, что он способен строить собственную карьеру, или сразу забыть о нем и сменить одну лошадку на другую, гораздо более перспективную, которая увезет ее еще дальше.

Мордекай Тремейн заметил, что его мысли приняли определенно циничное направление, и усмехнулся. Он быстро утрачивал иллюзии.

Однако имелся еще один момент, над которым он мог бы плодотворно поразмыслить, прежде чем вытеснить из головы Полин Конрой и Сержа Галески. Та краткая словесная дуэль в «Стране роз», когда Карен Хэммонд упомянула имя Галески, словно знала наверняка, что оно вызовет конфликт, – так зачем жена Филиппа Хэммонда сказала то, что сказала? Какой смысл она вложила в свою реплику? Пожалуй, в решении данного вопроса ему мог оказать содействие инспектор Бойс с его способностью сдвигать с мертвой точки тщательное, упорное, педантичное, хоть и нудное, расследование.

Тремейн поравнялся с дощатой калиткой у тропы через рощу, где умерла Лидия Дэр. Здесь не было видимых признаков бурной деятельности, но он услышал, как кто-то бродит в подлеске. Наверное, полиция по-прежнему искала улики самым прозаическим и неинтересным способом. Тремейн задумался о гигантском механизме закона, который пришел в движение, когда Лидию Дэр обнаружили мертвой. Да, он громоздкий. Неповоротливый. Перегруженный правилами и предписаниями. Не оставляющий простора воображению. Однако закон неотвратим, как смерть. Ему может понадобиться немало времени, чтобы пройти по следу, но если он настиг тебя, от него нет спасения.

Тремейн стоял у калитки, вспоминая, где именно находится дом Мартина Воэна и как пройти к нему прямой дорогой, только не через рощу, а через выгон. Потом взглянул на часы и зашагал – энергично, но без поспешности.

Ему понадобилось девять минут, чтобы достичь «Хоум-лоджа». Он прикинул, что, постаравшись, мог бы с легкостью сократить это время на две-три минуты.

Сбоку от дома пролегала тропинка, ведущая к раскинувшемуся прямо за ним выгону. Тремейн добрался до края выгона и проследовал взглядом по хорошо утоптанной тропе, которая небольшими изгибами пересекала открытое пространство, взбегала на деревянный мостик, переброшенный через извилистую речушку, и терялась в глубине рощицы.

Взгляду Тремейна предстало живописное зрелище. Повсюду виднелись крыши коттеджей по краям выгона, цветная черепица поблескивала на солнце, чуть поодаль серебрилась вода, поскольку местность возвышалась над уровнем моря, позволяя рассмотреть его как тонкую полоску. При виде деревни, купавшейся в теплом свете солнца, было трудно представить, что на нее легла зловещая тень убийства. Тремейн напомнил себе о деле, ради которого явился сюда, и попытался подсчитать, сколько времени ему понадобилось бы, чтобы без особой спешки дойти до деревьев вдалеке. Пожалуй, минут семь-восемь. Он взглянул на карманные часы, заботливо положил их обратно в карман и шагнул вперед.

– Не утруждайтесь. Это возможно.

Тремейн резко обернулся. По другую сторону аккуратно подстриженной живой изгороди из бирючины, отделяющей сад «Хоум-лоджа» от выгона, стоял Мартин Воэн. Очевидно, он несколько минут провел здесь, тихо наблюдая – и выжидая. Натолкнувшись на холодный пристальный взгляд серых глаз этого рослого мужчины, Мордекай Тремейн вздрогнул.

– Боюсь, я не понимаю…

– Все вы понимаете! – воскликнул Воэн. – Не думайте, что все мы поверили, будто вы так безобидны, как выглядите. Это пенсне и ваша мнимая беспомощность никого не обманут.

– А вы уверены, что ни с кем меня не перепутали? – поинтересовался Тремейн.

– Вполне. – Воэн понизил голос, задрожавший от злости. – Я видел, как вы явились из деревни, и наблюдал за вами, пока вы тут стояли. Вы пытались определить, можно ли по шоссе добраться до вон той рощи быстрее, чем через выгон.

Услышав, как его собственные мысли с вызовом бросили ему в лицо, словно он высказал их вслух, Тремейн растерялся и отчаянно подыскивал верные слова.

– Да с какой стати, – сохраняя прежнюю позу, спросил он, – это могло мне понадобиться?

– Вероятно, ваш друг инспектор Бойс подскажет.

Воэн сделал шаг вперед, и теперь их с Тремейном разделяла только живая изгородь.