Фрэнсис Дункан – Убийство на Рождество. Для убийства есть мотив (страница 54)

– Н-нет, – с запинкой ответил тот. – Нет, я… я поймал у вокзала такси, так что худшее меня миновало.

И вдруг глаза его блеснули, остановив взгляд на Мордекае Тремейне. Шеннон уставился на него, явно сомневаясь, а потом убедился, что не ошибся, и его рыхлое лицо расплылось в улыбке. Это была улыбка невероятного, невыразимого облегчения – улыбка человека, которого со всех сторон окружали опасности, а он вдруг обнаружил путь к спасению.

– Позвольте, а разве не с вами мы ехали в одном купе сегодня от самого вокзала, мистер… э-э… мистер Тремейн?

Пол Расселл представил их друг другу, когда Шеннон вошел в гостиную, однако он был настолько поглощен чем-то, что не узнал недавнего попутчика. Его приветственные слова прозвучали машинально, мысли явно витали где-то далеко.

– Совершенно верно, мистер Шеннон, – подтвердил Тремейн. – Жаль, что мы не знали, что пункт назначения у нас один и тот же! Когда увидел, что вы сошли с поезда здесь же, в Далмеринге, я спросил Пола, не соседи ли вы с ним.

Его собеседник, кажется, был застигнут этими словами врасплох. Пухлая рука принялась разглаживать складки на измятой одежде.

– А, да… да, конечно. Мы с Полом давние соседи.

Только и всего: нечему настораживаться, нечего улавливать, – но тем не менее у Тремейна возникло ощущение, что тут что-то не так. Странно, что Шеннон смутился, с такой явной поспешностью ухватился за возможность подтвердить свое алиби с помощью беспристрастного свидетеля. Если он действительно уехал из Далмеринга в Лондон задолго до того, как убили Лидию Дэр, и вернулся лишь на следующий день, тогда ему нечего опасаться. Если он и вправду уезжал…

Тремейн остановился. Безусловно, это фантазии, досужее измышление ни на чем не основанных версий, которые навлекут на его голову гнев Джонатана Бойса.

Он решительно ускорил шаг и чуть поодаль, в густой тени живой изгороди напротив деревенского клуба, увидел красную точку – горящий кончик сигары.

– Это вы, Джонатан?

Красная точка шевельнулась.

– Да, – раздался голос инспектора.

Кончик сигары ярко вспыхнул, Бойс шагнул вперед, покинув тень изгороди и принеся с собой насыщенный аромат листового табака.

– Я сглупил, явившись сюда, – угрюмо объявил он. – Нарушаю все правила и рискую быть изгнанным в отставку с позором. С перспективой получить хорошую пенсию я уже распрощался. Как думаете, что скажет комиссар, узнав, что я встречался с вами для того, чтобы разгласить конфиденциальную информацию?

– Наверное, он решит, что вы продемонстрировали инициативность, и порекомендует вас на должность старшего инспектора. Опять вы накручиваете себя, Джонатан, расстраиваете нервы. Не забывайте, что уже сообщили комиссару насчет меня. В одном из ваших писем говорилось, что вам представился случай упомянуть обо мне, когда он был в хорошем расположении духа. Я не буду лезть на рожон и постараюсь избежать огласки, а он не станет возражать, если время от времени я буду составлять вам компанию. Вы упоминали, что комиссар предприимчивый и неординарно мыслящий человек, не боится выходить за рамки, если считает, что дело того стоит.

– Я действительно все это говорил? – В притворном удивлении Бойс покачал головой. – Мордекай, ваша беда в том, что у вас слишком хорошая память.

– Воэн рассказал вам что-нибудь?

– С чего вы взяли, что я виделся с ним?

– Сегодня вечером он приходил к Расселлу, – объяснил Тремейн, – и сообщил нам, что вы навестили его.

– Вот только мало чего добился, – вздохнул Бойс. – Лидия Дэр пришла к нему примерно между семью часами и половиной восьмого – точное время Воэн не помнит – и ушла около одиннадцати. Он хотел проводить ее до дома, но она отказалась. Воэн пожелал ей спокойной ночи в дверях «Хоум-лоджа», и там он видел ее в последний раз.

– Воэн не говорил, случайно, не упоминала ли Лидия Дэр, в какое время обещала Сандре Борн вернуться?

– По его словам, она ушла в спешке, сказав, что пообещала мисс Борн вернуться к одиннадцати.

– Хм.

Отклик Тремейна прозвучал неопределенно и невнятно. Возможно, он скрывал нечто важное. Инспектор внимательно посмотрел на него.

– Это означает что-нибудь особенное? – требовательно спросил он.

– Не знаю, – пожал плечами Тремейн.

И он вкратце рассказал Бойсу о подозрениях, возникших у него, пока он слушал Сандру Борн. Детектив был само внимание. Его взгляд стал задумчивым, он дал Тремейну закончить рассказ, не перебивая его.

– У вас, похоже, выдался насыщенный вечер, – заметил Бойс. – Я имею в виду – с точки зрения изучения публики, живущей неподалеку. Полагаю, вы расскажете мне обо всем, что было сказано и кем именно.

– Попытаюсь, – пообещал Тремейн. – По крайней мере, передам суть, хотя за точность слов не поручусь.

Он передал инспектору содержание разговора, состоявшегося в «Стране роз», прибавив к нему личные наблюдения. Особое внимание уделил подробному описанию запомнившегося ему внешне вежливого, но на самом деле гневного и враждебного диалога Карен Хэммонд и Полин Конрой. И подчеркнул, что Карен Хэммонд несомненно нервничала.

Однако, несмотря на акцент, сделанный им на роли, какую сыграли в этой небольшой вечерней драме обе женщины, Бойса интересовал прежде всего Мартин Воэн.

– Когда Воэн появился в гостиной, в каком он был состоянии?

– Он был настроен… воинственно. Будто считал, что попал под подозрение, и старался найти способ отвести его от себя.

Бойс издал удовлетворенный возглас.

– Точно так же Воэн держался, когда мы встретили его у дороги, и позднее, когда этим вечером я зашел к нему домой! Он отвечал на мои вопросы, даже не думая возмущаться, но у меня сложилось впечатление, что он постоянно начеку и пытается скрыть это, переходя в наступление.

– Воэн чем-нибудь подтвердил свои показания? – спросил Тремейн.

– Напрямую – нет. Однако указал, что с ним в доме живет слуга.

– Похоже на старания обеспечить себе алиби.

– Вот и мне так показалось, – кивнул инспектор. – Я допросил Бленкинсона – так зовут этого малого, – и он заявил, что видел, как мисс Дэр покинула дом одна.

– Определенно алиби. – Тремейн принюхался к дыму сигары собеседника, словно рассчитывал, что ее аромат облегчит ему мыслительный процесс. – Вы не спросили Бленкинсона, не уходил ли куда-нибудь его хозяин после того, как попрощался с Лидией Дэр?

– Насколько ему известно, Воэн не покидал дом.

– Но поручиться он не может, – подхватил Тремейн, – поскольку, в сущности, не видел его, так?

Бойс осторожно стряхнул пепел с кончика сигары и посмотрел на Тремейна:

– Бленкинсон объяснил, что находился внизу – «наводил чистоту», как он выразился. Воэн направился к себе в кабинет, и Бленкинсон увидел его примерно через полчаса, когда тот вышел из кабинета, пожелал слуге спокойной ночи и двинулся в спальню.

– Кабинет на нижнем этаже?

– Да. – Судя по тону, инспектор уже знал, что последует дальше.

– Значит, Воэн мог покинуть кабинет через окно, пробраться в рощу – либо опередив Лидию Дэр на тропе через выгон, либо двинувшись в обход по шоссе и достигнув рощи раньше, чем она, – мог убить ее и вернуться домой. Все это время Бленкинсон ничего не знал и считал, будто хозяин по-прежнему находится у себя в кабинете.

– Не исключено. Но доказательств нет.

– Пока нет, – уточнил Мордекай Тремейн.

Он догадывался, что его собеседник вот-вот задаст вопрос по существу, и колеблется лишь потому, что еще не знает, в какие слова его облечь. Тремейн поспешно продолжал:

– У кого-нибудь еще есть алиби?

– У двоих, – нехотя признал Бойс. – Или у троих, если считать алиби Хэммондов за два. Проверить пока не удалось – все это что-то вроде предварительной разведки. Мистер и миссис Хэммонд вообще не выходили из дома прошлым вечером. Миссис Хэммонд утверждает, что мистер Хэммонд устал после напряженной работы в конторе. Они рано легли спать, потому что утром ему предстояло уехать ни свет ни заря.

– То же самое она сказала в присутствии остальных, – произнес Тремейн. – Видимо, между Карен Хэммонд и Полин Конрой существуют какие-то скрытые разногласия, и Полин не убедили ее слова.

– Еще одно алиби, о котором я говорил, – у нее, – сказал Бойс. – К ней наведался Ньюленд. Она тоже никуда не выходила. Устроила себе прошлой ночью что-то вроде каникул в четырех стенах. Горничная это подтверждает. По словам Ньюленда… – Он вдруг замолчал, уставился вперед, на темную дорогу, потом оглянулся. – Вы ничего не слышали?

– Нет, – покачал головой Тремейн. – Я внимательно слушал вас. А в чем дело? Что это было?

Еще несколько мгновений Бойс стоял неподвижно и прислушивался. Над их головами тихо гудели телефонные провода. Вдалеке прозвучал автомобильный клаксон – раз, другой. Листьями живой изгороди зашуршал легкий бриз.

– Мне показалось, кто-то идет, – объяснил инспектор Бойс. – Померещилось, наверное. Так о чем я? Ах да: по словам Ньюленда, эта мисс Конрой прямо-таки неотразима.

– Она актриса.

– Кстати, об актрисах, – продолжил Бойс. – Пожалуй, нам даже на пользу, что они решили не отменять постановку. – Он выразительным жестом ткнул большим пальцем в сторону темного деревенского клуба на противоположной стороне дороги. – Это не позволит им разбежаться. И мы будем знать, где их искать в случае необходимости.

– В этом определенно что-то есть. Джонатан, вам уже приходилось иметь дело с неким Галески?