Фрэнсис Дункан – Такое запутанное дело. Когда конец близок (страница 19)

Мордекай Тремейн не смог подавить горького разочарования. Его представление о святости брака отличалось старомодностью. Журнал «Романтические истории» далеко не всегда предлагал вниманию читателя безмятежное развитие сюжетов, но в то же время убежденно и недвусмысленно осуждал любовные треугольники. Таким образом, вера в нерушимость брачной клятвы служила краеугольным камнем мировоззрения почтенного джентльмена.

Мордекай Тремейн наблюдал за спутником Хелен. В благоговейной тишине музея тот казался не столь юным, как в суматохе бала. Сейчас ему можно было дать около тридцати. Отлично сложенный, широкоплечий, с крупными чертами лица и густыми волнистыми волосами мужчина смотрел на Хелен Картхэллоу таким взглядом, о котором мечтает каждая женщина.

Мордекаю Тремейну он сразу не понравился, и тот мысленно определил незнакомца в разряд бесчестных соблазнителей, способных увлечь избранницу и готовых бессовестно воспользоваться ее слабостью.

Неожиданная встреча лишила радости общения с искусством. Теперь Тремейн считал, будто подглядывает в замочную скважину. Он заметил, что рядом с портретом Карла Первого висит картина Веласкеса «Венера с зеркалом», и подумал об иронии, заключенной в наготе богини.

Судя по всему, Хелен Картхэллоу не подозревала о присутствии свидетеля, а потому Мордекай Тремейн поспешил скрыться за спинами других посетителей и, не привлекая внимания, вышел из зала, словно не увидел ничего, кроме картин.

Вспомнилась особая интонация Аниты Лейн в тот момент, когда та сказала, что порой лучше витать в облаках. Пришло на память и нежелание отвечать на прямой вопрос о том, что она имеет в виду. Разумеется, проницательная дама знала об этом романе.

Впервые за время знакомства он почувствовал жалость к Адриану Картхэллоу – чистую, не замутненную сомнениями и оговорками. До сих пор Тремейн не мог точно определить собственное отношение к художнику, не знал, что справедливее: умеренно симпатизировать или активно осуждать. Теперь же сочувствие обманутому мужу возвысило образ: Картхэллоу предстал страдальцем, заслужив безоговорочное прощение и отпущение всех грехов.

На Трафальгарскую площадь Тремейн вышел со странным чувством: только что рухнул один из столпов, поддерживавших стабильность мира. Ах, для чего он вообще отправился в Национальную галерею? Зачем увидел там Хелен Картхэллоу? Однако счастливое неведение не изменило бы главного факта, не уничтожило бы неприглядную правду.

С тех пор Мордекай Тремейн избегал встреч с Адрианом Картхэллоу. Сделать это было несложно: их миры пересекались в одной-единственной точке – в гостиной общей знакомой Аниты Лейн, – так что достаточно было не принимать приглашений, если существовала опасность присутствия на вечере художника.

Но новостей о нем было не избежать. Газеты по-прежнему следили за творчеством и личной жизнью известного художника. В престижной частной галерее открылась персональная выставка, которую Тремейн постарался пропустить, и известность мастера неуклонно возрастала.

Происходили и другие немаловажные события. Например, Джонатан Бойс много дней в трудных условиях добывал неопровержимые улики, позволявшие привлечь преступника к ответственности, и в результате заболел пневмонией. Его жизнь буквально висела на волоске. Мордекай Тремейн навестил приятеля в период кризиса и всерьез за него испугался. Однако крепкий организм победил недуг, и вскоре старший инспектор Скотленд-Ярда уверенно пошел на поправку.

Адриан Картхэллоу уехал в Корнуолл. Тремейн прочитал объявление в то самое утро, когда стало ясно, что Бойс не умрет, и вздохнул с облегчением. Теперь можно было разгуливать по городу, не опасаясь случайной встречи ни с Хелен, ни с ее супругом. Светская хроника оповещала, что художник намерен провести несколько месяцев в Фалпорте, где ему принадлежит особняк «Парадиз», удивительным образом нависающий над Атлантическим океаном и соединенный с сушей лишь узким железным мостом. Он собирался провести лето в плодотворном единении труда и отдыха.

Через три недели бледный, едва стоящий на ногах Джонатан Бойс сообщил, что комиссар уголовной полиции настаивает на продлении отпуска по болезни. Скотленд-Ярду не нужен качающийся от слабости старший инспектор.

– Хочу поехать в Корнуолл, – рассказал Бойс. – Старик клянется, что не допустит меня к службе, пока не представлю справку о полном и безоговорочном выздоровлении. Мордекай, не желаете составить мне компанию?

Тремейн пожал плечами:

– Не стану скрывать, что даже не думал о Корнуолле. Что у вас на уме, Джонатан?

– Честно говоря, – улыбнулся Бойс, – надеюсь извлечь из вашего присутствия немалую выгоду. Обычно я останавливаюсь в доме сестры и ее мужа, так что уже успел рассказать им о вас. Теперь оба мечтают увидеть великого сыщика собственными глазами. Вот я и подумал: почему бы вам не стать моей платой за визит?

Глаза Джонатана Бойса лукаво блеснули. Хорошо зная старшего инспектора, Мордекай Тремейн понял, что несмотря на циничную формулировку, приглашение сделано искренне.

– Что ж, неплохая идея, – решил он. – В каком районе графства Корнуолл живет ваша сестра?

– В Фалпорте.

Мордекай Тремейн поправил пенсне и, словно зачарованный, шепотом повторил:

– В Фалпорте…

Судьба изъявила свою окончательную волю и недвусмысленно указала, что линия его жизни неминуемо должна пересечься с жизненным путем Адриана Картхэллоу.

– Итак, Мордекай? – прервал его размышления Бойс. – Что скажете? Поедете со мной?

– Да, Джонатан, – ответил Тремейн. – Поеду.

Он понимал, что иной ответ невозможен.

Глава 7

Фалпорт оказался достаточно большим городом с торговым центром, несколькими театрами и кинотеатрами. В то же время этот курорт пока не пал жертвой типичных приморских излишеств в виде искусственных променадов, залов с игровыми автоматами и переполненных пляжей. Удаленность от основных железнодорожных магистралей затрудняла развитие и замедляла обновление города, однако не остановила естественного течения жизни. В результате Фалпорт сохранил свою первозданную прелесть. Длинная вереница небольших гостиниц и пансионатов тянулась вдоль скалистого побережья и спускалась к старинному жилому кварталу, приютившемуся возле живописной бухты, защищенной от ветров высоким, почти отвесным мысом. В дальнем конце Фалпорта домов было немного, и во всех жили люди, сумевшие по достоинству оценить суровую красоту величественного скалистого берега.

Кейт и Артур Тайнинги – сестра и зять Джонатана Бойса – жили в доме недалеко от моря, на окраине города. Едва увидев любовно ухоженный сад, зеленые ставни и залитую солнцем террасу, Мордекай Тремейн понял, что с удовольствием проведет здесь время.

Кейт Тайнинг являла собой смягченную версию брата. Очень похожая на него внешне, она ни в малейшей степени не разделяла суровости манер, выработанную старшим инспектором в ходе службы в Скотленд-Ярде. Артур Тайнинг – седой голубоглазый джентльмен – отличался спокойствием и немногословностью. Его загорелое обветренное лицо красноречиво демонстрировало упрямство корнуоллских ветров. Ранение во время первой из жестоких мировых войн сделало его хромым, однако не лишило чувства юмора.

Муж и жена встретили гостей с искренним радушием. О репутации Мордекая Тремейна не прозвучало ни слова, однако он ощутил некую настороженность в разговоре, словно хозяева не знали, какая реакция последует, если упомянуть о его профессиональных контактах со старшим инспектором уголовной полиции. К счастью, Мордекай Тремейн сразу почувствовал, что находится среди друзей.

– Не то чтобы, – заметил он.

Артур Тайнинг вопросительно взглянул на него, но лукавый блеск голубых глаз подсказал, что хозяин понял, о чем речь. Тремейн улыбнулся.

– Не то чтобы Шерлок Холмс, – пояснил он. – Если Джонатан утверждает, что я способен заменить всех детективов Скотленд-Ярда, то это преувеличение. Разумеется, по мере сил я стараюсь походить на кумира. Ради атмосферы даже научился курить трубку. Но все это внешний антураж. На самом деле я совершенно безобиден.

Вскоре лед отчуждения окончательно растаял. После ужина все сидели на террасе и смотрели, как красное солнце медленно погружается в серебристо-стальное море. Артур Тайнинг пронзал пространство черенком трубки, демонстрируя главные достопримечательности побережья. Действительно, с террасы открывался прекрасный обзор, поскольку дом стоял на самом выигрышном месте – на вершине пологого холма.

– Вон там расположен мыс Роузкасл, – Артур указал в направлении длинной каменной косы, образующей одну из сторон приютившей Фалпорт бухты. – Маяк бережет от подводных скал. Чуть дальше находится мыс Трекарн. Скалы там высотой в триста футов и круто обрываются в море, так что в пещеры можно попасть только по воде. Утверждают, будто в прежние времена здесь процветала запрещенная торговля, причем контрабандисты знали тайный вход в пещеры с суши, примерно в миле отсюда. Но даже если легенда правдива, то отверстие давно завалено, и сейчас на поверхности не осталось никаких следов. В наши дни пещеры не используются. Даже во время отлива скалы очень опасны, и все стараются держаться от них подальше. Если решите прогуляться в ту сторону, обязательно смотрите под ноги, берег не укреплен и может в любую минуту осыпаться. Этой зимой случилось несколько серьезных обвалов. К счастью, никто не пострадал, но неизвестно, когда произойдет новый камнепад.