Фрэнсис Бэкон – Великое восстановление наук, Разделение наук (страница 98)

Афоризм LI.

Всякий объяснительный закон, хотя он и не упоминает о прошлом, все же, безусловно, имеет отношение к прошлому в силу самого факта объяснения. Ведь истолкование начинается не с момента объяснения, а оказывается как бы современным с самим законом. Поэтому следует вводить объяснительные законы только в тех случаях, когда они могут с полным основанием иметь обратную силу.

На этом мы заканчиваем ту часть трактата, которая толкует о неопределенности юридических норм там, где вообще нет закона. Теперь нужно сказать о другой части, где речь идет о тех случаях, когда закон существует, но оказывается запутанным и неясным.

О НЕЯСНОСТИ ЗАКОНОВ.

Афоризм LII.

Неясность законов может проистекать из четырех источников: она может быть результатом либо чрезмерного изобилия законов, особенно если сюда примешиваются устаревшие; либо двусмысленного или невразумительного и не очень отчетливого их изложения; либо небрежного или неумелого истолкования законов; либо, наконец, противоречивости и несовместимости судебных решений.

О ЧРЕЗМЕРНОМ ИЗОБИЛИИ ЗАКОНОВ.

Афоризм LIII.

Пророк говорит: «Он обрушит на них сети»[617]. Нет худших сетей, чем сети законов, особенно уголовных; они бесчисленны, с течением времени стали бесполезны, не освещают путь, а запутывают ноги путника.

Афоризм LIV.

Существуют два способа создания нового закона. Первый — усилить и подкрепить прежние законы аналогичного содержания и затем кое-что прибавить или изменить. Второй — полностью уничтожить созданное до этого и поставить на его место совершенно новый закон. Последний способ, несомненно, лучше. Первый способ порождает сложные и запутанные решения, и хотя он вполне отмечает непосредственным нуждам, однако же наносит ущерб всему своду законов. Во втором случае, безусловно, необходимы значительно большая осторожность и внимание, тщательное размышление о самом законе; прежде чем внести закон, необходимо внимательно рассмотреть и взвесить все предшествующие законодательные акты. Но результатом этого явится в будущем прекрасная гармония всех законов.

Афоризм LV.

У афинян существовал обычай ежегодно поручать комиссии из шести человек пересмотр противоречивых статей законов (называемых антиномиями). Те положения, которые было невозможно примирить между собой, передавались на обсуждение народного собрания, которое должно было вынести о них какое-то определенное решение. По этому примеру те, кто в том или ином государстве обладает властью издавать законы, должны раз в три года или в пять лет, или как это будет удобнее, пересматривать подобные антиномии. Предварительно они должны быть изучены специально избранными для этого людьми, которые должны будут представить затем свои рекомендации парламенту для того, чтобы принятое решение было утверждено и закреплено голосованием.

Афоризм LVI.

Не следует слишком усердно прилагать излишних забот для того, чтобы с помощью тонких и изощренных логических операций примирить противоречащие друг другу статьи законов и, как говорится, «спасти все». Ведь это будет лишь умозрительная ткань, и, какой бы скромной и почтительной к существующим установлениям она ни казалась, ее придется все же признать вредной, ибо она делает весь свод законов пестрым и непрочным. Несомненно, лучше совершенно отбросить худшее и оставить только лучшее.

Афоризм LVII.

Устаревшие и вышедшие из употребления законы, подобно антиномиям, должны по предложению тех же комиссий отменяться. Ведь если изданный в свое время закон вовремя не отменяется как вышедший из употребления, то такое пренебрежение к мерам против устаревших законов впечет за собой известную потерю авторитета и остальных законов, так что в результате происходит что-то подобное мучениям Мезенция[618]: живые законы погибают в объятиях мертвых. И вообще необходимо остерегаться возникновения гангрены в законах.

Афоризм LVIII.

Более того, преторские суды должны обладать правом выносить решения против устаревших законов и постановлений, не употребляющихся больше на практике. И хотя в свое время было неплохо сказано, что «никто не должен быть умнее закона»[619], однако не нужно забывать, что речь здесь идет о бодрствующих, а не о дремлющих законах. Право же устранять нежелательные последствия новых законов, в случае если эти последствия противоречат общественному праву, должно принадлежать не преторским судам, а государям, более авторитетным советам и другим высшим властям, которые должны своими эдиктами и актами, дабы не подвергать опасности благо государства, приостановить действие этих законов до тех пор, пока не будет созван парламент или какой-то иной орган, наделенный полномочиями отменять их.

О НОВЫХ СВОДАХ ЗАКОНОВ (ДИГЕСТАХ).

Афоризм LIX.

Если законы, нагромождаясь один на другой, выросли в огромные тома или если они так смешались и перепутались между собой, что необходимо рассмотреть их заново и свести в разумный и удобный для пользования свод, то эта работа должна быть выполнена прежде всего. Этот труд будет поистине героическим, а те кто возьмется за него, заслуженно и с полным правом будут считаться подлинными законодателями и реформаторами.

Афоризм LX.

Для такого рода очищения законов или создания новых дигест следует выполнить следующие пять вещей. Во-первых, необходимо отбросить устаревшие законы, которые Юстиниан называл старинными сказками. Далее, необходимо, рассмотрев все антиномии, оставить наиболее разумные законы, противоречивые же уничтожить. В-третьих, рассмотрев гомойономии, т. е. законы, имеющие одинаковый смысл и по существу лишь повторяющие одно и то же, сохранить лишь те из них, которые наиболее полно и совершенно выражают мысль. В-четвертых, если какие-то из законов не дают четких определений, а лишь ставят вопросы, оставляя их нерешенными, то их также нужно исключить из свода. В-пятых, необходимо сократить и сжать текст законов слишком многословных и пространных.

Афоризм LXI.

Вообще в новом своде законов было бы очень полезно поместить отдельно те, которые составляют общее право и существуют как бы во все времена, и, с другой стороны, постановления, присоединяемые к ним время от времени. Ибо в большинстве случаев в судебной практике существует большое различие между толкованием и применением общего права, с одной стороны, и отдельных постановлений — с другой. Именно это сделал Требониан в «Дигестах» и в «Кодексе»[620].

Афоризм LXII.

Предпринимая такого рода попытку возрождения законов и создания нового свода, необходимо точно сохранять выражения и формулы старинных законов и юридических сочинений, хотя бы это пришлось делать с помощью цитат и небольших фрагментов, которые затем нужно соединить в необходимом порядке. Ведь хотя, вероятно, было бы удобнее и даже, если смотреть на существо дела, лучше сделать это с помощью нового текста, не прибегая к такого рода сшиванию старых фрагментов, однако в законах важнее не стиль и манера изложения, а авторитет и древность, поддерживающая и создающая их. Иначе такого рода произведение может показаться скорее каким-то схоластическим творением — всего лишь методом, а не сводом повелевающих законов.

Афоризм LXIII.

Было бы разумно, составляя новый свод законов, не уничтожать совершенно старые сборники и не обрекать их на полное забвение, но сохранить их по крайней мере в библиотеках, не разрешая, однако, широкого и вольного их использования. По крайней мере в более или менее серьезных случаях было бы полезно проследить и изучить обновление и последовательную смену прежних законов. И несомненно, чрезвычайно важно придать новым законам величие древности. Однако этот новый свод законов должен быть обязательно утвержден теми, кто наделен в государстве законодательной властью, чтобы под предлогом пересмотра старых потихоньку не вводились новые законы.

Афоризм LXIV.

Было бы желательно, чтобы реформа законов предпринималась в такие эпохи, которые превосходят по уровню образования и науки древние времена, деяния и творения которых они пересматривают. Как раз деятельность Юстиниана свидетельствует о противоположном. Ведь нет ничего печальнее, чем уродовать и переделывать творения древних, основываясь на суждениях и интересах эпохи гораздо менее культурной и образованной. Однако часто бывает необходимым то, что не является самым лучшим.

Итак, о неясности законов, вытекающей из чрезмерного и беспорядочного их нагромождения, сказано достаточно. А теперь нужно сказать о двусмысленном и неясном изложении законов.

О СЛОЖНОМ И НЕЯСНОМ ИЗЛОЖЕНИИ ЗАКОНОВ.

Афоризм LXV.

Неясность изложения законов возникает или из их многословия и пространности, или, наоборот, из чрезмерной краткости, или из-за того, что преамбула закона противоречит самому закону.

Афоризм LXVI.

Сначала нужно сказать о неясности законов, вытекающей из плохого изложения. Я не одобряю болтливости и растянутости в изложении законов, получивших теперь распространение. Они ни в коем случае не дают возможности достичь ясного выражения целей и намерений законов, скорее наоборот. Когда, например, такой закон стремится рассмотреть и изложить каждый отдельный случай в соответствующих ему словах и выражениях, надеясь, что этим удастся достичь большей точности и определенности, на деле возникает множество вопросов относительно значений слов; в результате истолкование закона, исходящее из его смысла (а именно такое истолкование и самое здравое, и самое правильное), становится весьма затруднительным из-за словесной трескотни.