Фрэнсис Бэкон – Великое восстановление наук, Разделение наук (страница 67)
Я скорее поверю в самое фантастическое чудо любой религии, чем в то, что все это происходит без вмешательства божества.
Против.
Так же как сходство с человеком делает обезьяну безобразной, сходство с религией делает суеверие отвратительным.
Суеверие вызывает такую же ненависть к себе в делах религии, какую вызывает позерство в обычной жизни.
Лучше вообще не признавать богов, чем иметь о них недостойное представление.
Древние государства пошатнула не школа Эпикура, а стоики.
Человеческий ум по своему характеру не допускает существования подлинного атеиста, верящего в это учение; настоящими атеистами являются великие лицемеры, у которых беспрерывно на устах священные предметы, но ни на минуту нет уважения к ним.
За.
Гордость даже несоединима с пороками, и, подобно тому как один яд обезвреживает другой, немало пороков отступает перед гордостью.
Скромный человек усваивает даже чужие пороки, гордый обладает только собственными.
Если гордость от презрения к другим поднимется до презрения к самой себе, она станет философией.
Против.
Гордость, как плющ, обвивает все достоинства и добродетели.
Все остальные пороки противоположны достоинствам, одна лишь гордость соприкасается с ними.
Гордость лишена лучшего качества пороков — она не способна скрываться.
Гордец, презирая остальных, пренебрегает вместе с тем своими собственными интересами.
За.
Обвинение в неблагодарности есть не что иное, как обвинение в проницательности относительно причины благодеяния.
Желая быть благодарными к одним, мы оказываемся несправедливыми к другим, самих же себя лишаем свободы.
Доброе дело тем меньше заслуживает благодарности, что неизвестна его цена.
Против.
Неблагодарность наказывается не казнью, а мучения-ми совести.
Добрые дела связывают людей теснее, чем долг; поэтому неблагодарный человек в то же время и человек нечестный и вообще способен на всякое дурное дело.
Такова уж человеческая природа — никто не связан настолько крепко с общественными интересами, чтобы не быть обязанным к личной благодарности или мести.
За.
Вполне естественно ненавидеть все, что является укором нашей судьбе.
В государстве зависть является своеобразным спасительным остракизмом.
Против.
Зависть не знает покоя.
Ничто, кроме смерти, не может примирить зависть с добродетелью.
Зависть посылает добродетелям испытания, как Юнона Геркулесу.
За.
Ханжество превратило целомудрие в добродетель.
Нужно быть очень мрачным человеком для того, чтобы считать любовные развлечения серьезным делом.
Зачем относить к числу добродетелей то, что является либо образом жизни, либо видом чистоплотности, либо дочерью гордости?
У любви, как у птиц небесных, нет никакой собственности, но обладание рождает право.
Против.
Самое худшее превращение Цирцеи — распутство.
Развратник полностью теряет уважение к самому себе, а ведь оно служит уздой для всех пороков.
Те, кто, подобно Парису, отдает предпочтение красоте, жертвуют мудростью и властью.
Александр высказал очень глубокую истину, назвав сон и любовь залогом смерти.
За.
Ни одна из добродетелей не оказывается так часто виновной, как мягкосердечие.
Жестокость, рожденная жаждой возмездия, есть справедливость, рожденная же стремлением избежать опасности — благоразумие.
Кто проявляет жалость к врагу, безжалостен к самому себе.
Как необходимы кровопускания в лечении больных, так необходимы казни в государстве.
Против.
Только зверь или фурия способны на убийство.
Порядочному человеку жестокость всегда кажется чем-то невероятным, каким-то трагическим вымыслом.
За.
Тот, кто стремится заслужить одобрение людей, стремится тем самым быть им полезным.
Я боюсь, что человек, слишком трезвый для того, чтобы заботиться о чужих делах, и общественные дела считает себе чуждыми.
Люди, которым присуще известное тщеславие, скорее берутся за государственные дела.
Против.
Все тщеславные люди мятежны, лживы, непостоянны, необузданны.
Фрасон — добыча Гнатона[380].
Жениху непристойно ухаживать за служанкой невесты; слава же — служанка добродетели.
За.