Фрэнки Мэллис – Дочь Затонувшей империи (страница 18)

В одиночестве я вернулась в Крестхейвен, показав непристойный жест Маркану возле кустов, в которых, как я знала, он прятался. Изо всех сил стараясь оградить себя от любопытных взглядов часовых, я пересекла Парадный холл и взбежала по лестнице. Моргана все еще находилась в комнате Миры, развалившись на ее кровати с бокалом вина в руке и полупустым графином на прикроватном столике. В губах у нее был зажат косячок из листьев лунного дерева. Она вытащила его изо рта, медленно выпустила клубы дыма и потянулась к открытому окну, чтобы стряхнуть излишки пепла.

Мира что-то яростно рисовала на своей стене, которая в течение последних двух лет превратилась в калейдоскоп красок. В одной руке она держала кисть, а в другой – посох. Таким образом она изгоняла видения из головы. Многие сцены были нарисованы поверх друг друга, в результате чего ее стена заполнилась разноцветными контурами.

Не глядя на меня, Моргана подняла свой бокал в знак приветствия. Она услышала меня, но по-прежнему была сосредоточена на картине Миры. Но когда Моргана взглянула в мою сторону, ее рот открылся. Она затушила свои лунные листья на осколке лунного камня на прикроватном столике Миры.

– Проклятье Ориэла! Они были? Подожди… что? Черт побери. Ублюдок арестовал еще одного.

Она копалась в моих мыслях, пытаясь узнать подробности моего приключения. Под действием лунных листьев это заняло у нее несколько мгновений. Никакое лекарство не облегчало ее боль от чтения мыслей. Спасало только притупление чувств, но это средство оставляло ее чаще всего истощенной и в состоянии наркотического опьянения. Наконец, Моргана покачала головой, понимающе нахмурив черные брови. Многое произошло с нашей последней встречи. Она поставила бокал с вином на прикроватный столик.

Рука Миры застыла, когда она наносила последние штрихи на волосы девушки – девушки с ярко-рыжими волосами. Она взглянула на меня через плечо.

– Что случилось? Кто кого арестовал? И, пожалуйста, говорите вслух. – В ее голосе звучало раздражение. – Я слишком устала для монологов.

Я не могла ответить. Все мое внимание сосредоточилось на девушке, нарисованной на стене.

– Это что?..

– Ты? – Моргана прикусила губу. – Мы так думаем.

Я проследила за сценой, на которой изображалась я в темном лесу. Появился акадим, раза в три больше меня во всех отношениях, черты его лица были резкими и ужасными. Его широкая пасть поглотила солнце, а затем открылась, чтобы выпустить луну. Мира нарисовала на моих руках черное оперение. На следующем рисунке я была уже не человеком, а серафимом, летящим под луной. Серафимом с черными перьями.

– Черный серафим? – Я почувствовала растерянность. – Я видела это изображение сегодня дважды. Сначала на флаге, а затем на брошках уличного торговца. Он пытался убедить меня, что это символ Ка Батавии. – В тот момент это казалось невинной ошибкой, но… три чернокрылых серафима за один день?

Мира побледнела.

– Но наши серафимы золотые. Что… что это значит?

– Не знаю… Моргс?

Моргана покачала головой.

– Я такого никогда раньше не видела. Черных серафимов не существует.

Я старалась подавить внутреннее волнение.

– Думаю, это важно. Первый человек, у которого я увидела этот символ, кричал «Shekar arkasva!».

– Аркасва самозванец. – Моргана прочитала в моих мыслях перевод. Она нахмурилась. – Я постараюсь прочитать мысли каждого, кто думает об этой фразе.

Я снова посмотрела на черного серафима на стене, а когда перевела взгляд на широкие мазки кисти, превратившие меня в черную птицу, то занервничала еще больше. На следующем сюжете я была объята пламенем. На последнем рисунке – снова мое изображение. Мира запечатлела точное сходство со мной – карие глаза, лицо в форме сердечка, крупный нос и ярко-рыжие волосы. Вместо рта зияла черная дыра, как будто я кричала.

Ахнув от неожиданности, я отступила в дверной проем. Выражение, которое она мне нарисовала, было идентично тому, которое я видела у Миры во время ее первого видения. Такое же лицо, как у Джулс. Я резко выдохнула, а сердце ухнуло в пятки.

– Лир? – В голосе Морганы звучала нежность. – Мы не знаем, значит ли это что-нибудь. Черный серафим или видение Миры.

– Они никогда ничего не значат, – печально добавила Мира, ее щеки были испачканы черной краской.

– Я знаю, что это ничего не значит, – огрызнулась я. – Черного серафима не существует!

Я захлопнула дверь и бросилась в свою комнату. Я наблюдала, как садится солнце, и желала быть обычной девушкой, которая празднует свой день рождения и церемонию Обретения. Но Джулс умерла, и все было плохо, и мне предстояло либо обручиться с мужчиной, которому я никогда не смогу доверять, либо потерять все, что пыталась с таким усилием защитить. Наши секреты хранились в тайне в течение двух лет, потому что я несла на себе этот груз. Я несла это бремя и заботилась о своих сестрах. Но боялась, что, если этот сценарий повторится… Ка Батавия станет новой страшилкой, которой пугают благородных детей.

У Миры и Джулс были видения. Ворок первого порядка. Моргана умела читать мысли – ворок второго порядка. По логике, я должна была обладать третьим, который проявлялся в передвижении в пространстве. По логике вещей, сегодня для нас должно было все закончиться. Мой отец смог скрыть два проявления ворока прямо под носом беспощадного Наместника. В третий раз нам такое не удастся. Нам не могло так повезти.

Я надела белый балахон, уложила волосы, закрепила золотую диадему на лбу, которая, казалось, давила на меня своей тяжестью, и в одиночестве ждала в своей комнате звона колоколов, который возвестит, что пришло время встретить свою судьбу.

Глава 7

Я сидела на полу в центре храма Зари рядом с остальными адептами, девятнадцатилетними жителями южной половины империи, которые сегодня должны были обрести свою магию. Двоюродная сестра Тристана Халейка пристроилась рядом со мной вместе с Галеном. Они продолжали украдкой бросать друг на друга взгляды и отводили глаза, чтобы не быть замеченными. В некотором роде это выглядело мило и при других обстоятельствах доставило бы мне огромное удовольствие болтать об этом всю ночь напролет.

Но сейчас я не могла думать ни о чем, кроме Джулс, сидевшей на этом самом месте два года назад. Она так волновалась, питала так много надежд… Тошнота подступила к горлу.

Я поймала взгляд Нарии, которая сидела на противоположной стороне обители Ориэла. Моя двоюродная сестра высокомерно задрала нос и вернула свое внимание светловолосому молодому человеку рядом с ней, будущему сотуриону, с такими же черными бездушными глазами, как у Наместника Кормака. Это был старший сын Наместника и Престолонаследник, лорд Виктор Кормак, внучатый племянник Императора.

Он перевел свой пристальный взгляд на меня. Его неожиданная дерзость не выдерживала сравнения с уровнем почтительного отношения, которое следовало проявлять к наследнице Аркасвы. Виктор, лорд и наследник Аркасвы, сам по себе превосходил меня по рангу, но не в моей собственной стране. Он один из немногих здесь обладал редкой привилегией носить на лбу диадему из темного серебра в форме волчьих когтей. Я свирепо смотрела на него, пока не поняла, что Наместник Кормак сидит на скамье прямо за ним. У меня в душе зародилась необъяснимая тревога.

Вечное пламя затрещало, снова вспыхнув оттенками зеленого, синего, фиолетового и белого, когда Архимаг Колайя взошла на помост. Ее белые одежды волочились за ней, а золотой пояс с семью лентами, на которых держались звезды Валалумира всех цветов, покачнулся, когда она села, сложив ладони вместе и произнеся заклинание. Свитки Валии, хранящиеся в стенах в отсеках-сотах, парили по воздуху по всем семи лучам храма, пока каждый присутствующий люмерианец не получил священный текст и не сел на место.

Я поправила свой балахон и поерзала на месте, поскольку никак не могла устроиться поудобнее. Из-за своих нервов я пропустила ужин. И теперь желудок урчал от голода.

Я обернулась, чтобы посмотреть на скамьи моей семьи. Мира с бледным лицом неподвижно сидела на своем месте. Моргана рядом с ней выглядела неестественно напряженной. За ужином она выпила три бокала вина и держала за поясом серебряную фляжку, полную ферментированного лунного чая. Но она продолжала хмуриться, ее лицо исказилось от боли, а диадема сползла на лоб. Моргана покачнулась, когда маг, женщина средних лет, неодобрительно посмотрела на нее. Я и раньше видела осуждающие взгляды, слышала язвительные комментарии о том, как, должно быть, тяжело нам жить в Крестхейвене, богатым наследникам Аркасвы. Какая жалость, что леди Моргана все это пропивала.

Эти сплетни задевали. Но лучше, чтобы люди считали ее пьяницей, чем узнали о ее вороке.

Ежегодные ритуальные песнопения Колайи о боге Ориэле, похитившем Валалумир с небес и изгнанном на Землю из любви к богине Ашере, умолкли. Свитки Валии свернулись и уплыли обратно в стены. Мой отец поднялся, прихрамывая, на помост, Лавр Аркасвы в его темных волосах отбрасывал золотые блики.

– Граждане Бамарии, мои собратья-люмерианцы и гости, сегодня вечером, в покровительствующий и всепрощающий вечер праздника Ориэла, мы принимаем заблудшую душу в наше общество, – торжественно объявил он.

В зеленом луче храма распахнулись двойные двери. Двое сотури из Ка Батавии в золотых доспехах тащили Райана, словно пленника, вперед. Он по-прежнему был облачен в свои старые одежды и изодранный плащ, но выглядел чистым и свежевыбритым. Его растрепанные кудрявые волосы были вымыты и в какой-то степени приведены в порядок. Солдаты, пройдя по одному из узких проходов между адептами, достигли центра Обители и подняли Райана на помост, заставив его опуститься перед всеми на колени.