Фрэнки Мэллис – Дочь Затонувшей империи (страница 14)

– Мы решаем, как нам обойти толпу, – крикнул ведущий маг.

Я отдернула занавески. Сотни люмерианцев прижимались друг к другу, толкались и одергивали друг друга, все пытались добраться до центра круга, образовавшегося внутри толпы.

Крики и проклятия прорывались сквозь общий гул, когда искры магии вырывались из обнаженных посохов. Пятеро сотури Ка Кормака в серебряных доспехах вытащили молодого сотуриона в центр, втянув его в драку.

Он выглядел ненамного старше меня, возможно, ровесник Тристана. Его доспехи были простыми, черная кожа поверх металла, а зеленый плащ сотуриона порвался и испачкался. Он не относился ни к какому из кавимов в Бамарии. И не к Кортерии тоже.

– Где наши караульные? Почему они не остановят этих сотури? – прорычала я.

– Сотури и делают это, – ответил Тристан.

– Они не могут. Уличные драки запрещены.

– Скажи им это. – Голос Тристана был полон сарказма.

– Мориэлы недоделанные, – выругалась я. Сотури Ка Кормака были на дежурстве, но эти скоты не выполняли свою работу – как обычно, именно они создавали хаос.

«Люди должны продолжать верить. Мы сильны и должны такими казаться, чтобы напомнить всем о могуществе Ка Батавии».

Во мне разгорелось неистовое желание все исправить. Я ничем не смогла помочь Джулс. Я не смогла помочь той девушке, потому что слишком многое было поставлено на карту. Но это? Тут я могла бы что-нибудь сделать.

Я отодвинула полог.

– Опустите нас.

Тристан выпучил глаза.

– Что? Лир, нет, я пошутил. Ты не можешь туда пойти! Безумство Литии, ты с ума сошла?

– Я в здравом уме и должна это сделать. Мы не можем позволить такие драки. Особенно сегодня.

– Но как ты собираешься это остановить? – Он ухватился за скамью, когда паланкин дернулся, и мы опустились на землю. – Лир, подумай! Там целая толпа людей, и ни одного сотуриона из Ка Батавии поблизости.

– Есть я, – взревела я, когда крики стали громче.

Тристан покачал головой, его рука уже покоилась на рукояти посоха.

– Я не смогу защитить тебя от такого количества людей.

– Я сама себя могу защитить.

– Лир, ты не сотурион.

– Я дочь двух аркасвимов, Верховного лорда и Верховной леди Бамарии.

– А люди недовольны своим Верховным лордом, что делает их недовольными тобой. Лир, остановись. Ты доказала свою правоту. – Его лицо исказила мука. – Я не позволю тебе уйти.

– Ты не можешь меня остановить. – Я вышла из паланкина, сделав знак сопровождающим Тристана следовать за мной. – Дайте пройти.

Сопровождающая нас охрана кивнула, уже обнажив посохи, и толпе передо мной, к большому ее неудовольствию, пришлось расступиться, чтобы освободить дорогу. Бабушка Тристана не доверяла сотури, поэтому полагалась только на самых искусных магов для защиты. В тот момент я была благодарна за это.

– Лир! – закричал Тристан, выскакивая за мной из паланкина.

Я ускорила шаг и направилась по своему импровизированному проходу, дойдя до центра. Шок от того, что девушка вот так просто проталкивается в первые ряды драки, заставил часть толпы замереть и наблюдать за мной. У меня сердце замерло от такого внимания.

Я увидела молодого человека, все еще окруженного, уворачивающегося от ударов и пинков, в то время как нападавшие, хмыкая, смыкались вокруг него. Он упал, ударившись лицом о стеклянный пол над водным каналом.

– Остановитесь! Немедленно отпустите его.

– По чьему приказу, девочка? – ухмыльнулся один из сотурионов, наблюдая за мной.

– По моему. Вы находитесь на улицах Уртавии, в Бамарии, которой правит Аркасва Бамарии. У Ка Кормака здесь нет никакой власти. А теперь проваливайте и отпустите его. Я приказываю вам.

Толпа рассмеялась над моим приказом. Сотури были настолько удивлены, что прекратили драку. Когда парень вскочил на ноги, его взгляд остановился на мне. Его глаза были ярко-зелеными, и на секунду у меня перехватило дыхание, а сердце замерло. Я узнала эти глаза, этот оттенок зеленого. Я видела их в своих снах в течение многих лет.

Время остановилось, я танцевала под звездами, глядя в эти глаза.

Райан. Райан был здесь.

В его глазах вспыхнуло узнавание, он пробежался по мне взглядом с головы до ног, а затем остановился на моем лице. Одна темная бровь опустилась, а губы изогнулись в улыбке.

– Привет, возлюбленная.

Я замерла на месте, сердце бешено колотилось.

– Отправляйся домой, девочка, – крикнул сотурион. – Ашера. – Грубым жестом он указал себе между ног.

– Ты тупица! – Я сделала глубокий вдох и, прежде чем у меня сдали нервы, откинула капюшон. Мои волосы рассыпались по плечам длинными буйными волнами. Мгновение назад темно-каштановые пряди, теперь они вспыхнули на солнце, став безошибочно яркими, огненно-рыжими. Красный цвет Батавии.

Толпа притихла, и сотури замерли. Несколько люмерианцев, стоявших рядом со мной, попятились назад, склонив головы, а затем упали на колени.

– Я леди Лириана Батавия, Наследница Аркасвы, Верховного лорда Бамарии. И вы сейчас же отпустите его.

Глава 6

Мой приказ ошеломил сотури, и пока они изумленно пялились на меня с отвисшими челюстями, я судорожно обдумывала, что сейчас увидела.

Силы Люмерии, что Райан тут делает? Или, точнее, что его светлость лорд Райан Харт, Престолонаследник, тут делает?

Лорд Райан был родом с севера, противоположного конца Люмерианской империи. Его отец являлся не только Аркасвой Харт, Верховным лордом Глемарии, он также являлся Наместником Северного полушария и обладал такой же властью и жестокостью, как и Наместник Кормак.

Ка Кормак был самым жестоким из кавимов на юге. Наместник Кормак, источник моих ночных кошмаров, правил своей страной железной рукой, которой он замахнулся на мою страну и на Джулс. Но ужасы, которые я слышала о Кортерии, стране Ка Кормака, были ничем по сравнению с жестокостями в заснеженных горах Глемарии, о которых шептались и откуда был родом Райан.

Студенты их Академии Сотурионов часто погибали на тренировках или получали увечья, из-за чего им приходилось оставить обучение. Год назад распространились слухи о том, что Райан голыми руками убил сокурсника во время турнира в честь дня рождения своего отца, Наместника.

Дважды лорд Райан посещал Крестхейвен, сопровождая Наместника Харта в деловых поездках по государственным делам. Первый раз в течение всего лета, когда мне было семь, а второй – на месяц, как раз перед тем, как мне исполнилось шестнадцать. В то первое лето он в основном слонялся по крепости, выглядел слишком красивым себе же во вред и сходил с ума от скуки. Он не обращал никакого внимания на все наши с сестрами попытки быть дружелюбными, мрачно усмехаясь всякий раз, когда мы здоровались или садились ужинать.

Казалось, что раз в два дня его отец грозно требовал, чтобы Райан пришел на какое-нибудь государственное совещание, или ругал его за одну из многочисленных драк, которые тот затевал. Я чувствовала снежную бурю гнева Наместника с другого конца Крестхейвена. В первый их приезд я боялась, что его отец своим гневом разрушит Крестхейвен до основания, пока Джулс не заверила меня, что ауры не обладают такой силой.

Но когда Райан приехал с визитом во второй раз, ему было девятнадцать, и он только начал свое обучение в качестве сотуриона. Меня просто загипнотизировали его глаза, такие яркие, такие зеленые, похожие на сверкающие изумруды. Тогда он тоже был холоден, полон сарказма и ехидства. Но тот визит совпал с празднованием летнего солнцестояния, и в итоге мы вместе потанцевали под звездами. Когда его руки крепко обнимали меня, пальцы переплелись с моими, наши ладони прижимались друг к другу, и он казался другим. Милым. Почти чутким. Когда танец закончился, держась за руки, мы исчезли в лесу. Я прислонилась спиной к солнечному дереву, и там он поцеловал меня, неспешно и с такой удивительной нежностью. Равнодушная холодность, которую он напускал на себя, полностью исчезла, когда он обнял меня так, словно я драгоценность. В тот украденный момент он был таким ласковым. Это был мой первый поцелуй.

Райан почти не изменился, немного повзрослел, возмужал, его челюсть стала более квадратной и обросла щетиной. Но было одно заметное отличие. Красный уродливый шрам пересекал его левую бровь и глаз.

– Shekar arkasva! Дочь самозванца! – донесся крик из толпы, отвлекая меня от пристального взгляда Райана. В ответ прозвучали одобрительные возгласы, прокатившиеся по толпе подобно поднимающейся волне.

Свирепые сотури злорадно ухмыльнулись, оскалив зубы. Они понимали толпу так же хорошо, как и я, и было очевидно, что произошло. Ни Ка Кормак, ни Ка Батавия в тот момент не пользовались популярностью в Бамарии. Но в состязании за то, кто наименее популярен в ту самую секунду, я проиграла ублюдкам из Ка Кормака. Рыкнув в мою сторону, они возобновили драку. Путь, который сопровождающие Тристана освободили для меня, начал сужаться. В одну секунду Тристан стоял прямо у меня за спиной, а в следующую – десятки людей окружили нас.

– Лир! – Тристан проталкивался сквозь толпу, пытаясь добраться до меня, оставшаяся с ним охрана следовала за ним, обнажив посохи. – Лир!

Но через несколько секунд я уже не видела его. Я едва могла дышать, когда толпа приблизилась, воняя немытыми телами. Пот смешивался с отвратительно пахнущими травами из браслетов, отгонявших акадимов. Тошнотворный запах душил меня, обволакивая с головы до ног.