Фрэнк Перетти – Тьма века сего (страница 69)

Обогнув дом, Маршал подошел к веранде с другой стороны и поднялся по ступенькам ко входной двери. Она была заперта на замок. Заглянув в разбитое окно – стекло почти полностью вывалилось – он увидел полный хаос: в доме все перевернули вверх дном, как при обыске.

Маршалл осторожно влез прямо через окно в когда-то нарядную гостиную. Теперь здесь все было разгромлено: мебель повалена, диванные подушки вспороты, кофейный столик разнесен в щепки. Изломанные торшеры валялись на полу, все было сметено со своих мест и раскидано.

– Элдон! – позвал журналист. – Дорис! Есть кто-нибудь дома?

«Как будто я жду, что кто-то ответит», – подумал Маршалл. Но что это там, на каминном зеркале? Он присмотрелся. Кто-то разлил красную краску… или это была кровь? Маршалл подошел поближе и с облегчением вздохнул, почувствовав запах краски. На зеркале вкривь и вкось кто-то написал отвратительные ругательства.

Журналист знал, что ему предстоит осмотреть весь дом, и в это мгновение сообразил, что не испытывает такого ужаса, как в доме Хармеля. Может быть, в этот день он уже получил хорошую порцию наркоза, а может, не верил в худшее.

Маршалл облазил весь дом сверху донизу, до самого подвала. К своей радости, он не обнаружил ничего ужасающего, хотя он испытывал сильное чувство беспокойства и недоумения. И там и тут было много общего, несмотря на существенную разницу. Во второй раз внимательно осматривая гостиную, он размышлял о том, какая связь могла быть между этими случаями. Оба, и Хармель и Страчан, были свидетелями в расследовании Маршалла и потому оказались в смертельной опасности. Но Хармель, обуреваемый смертельным ужасом, мог сам разгромить свой дом, сражаясь неизвестно с кем, в то время как разрушения в доме Страчана были сделаны явно не хозяином, а кем-то другим, желающим запугать его. Одно объединяет эти погромы – страх. Против обоих – Хармеля и Страчана – применили тактику запугивания, хотя и по-разному. Но почему бы…

– Стоять! Не двигаться! Полиция! Не сходя с места, Маршалл видел через разбитое окно полицейского, который целился в него из пистолета.

– Успокойтесь, – произнес Маршалл как можно убедительнее и вежливее.

– Поднимите руки, чтобы я их видел! – приказал полицейский.

Маршалл повиновался.

– Меня зовут Маршалл Хоган, я издатель «Аштон Клариоц», друг Страчанов.

– Стойте спокойно. Я хочу видеть ваше удостоверение, мистер Хоган.

Маршалл объяснял все, что собирался делать:

– Я опущу руку в карман, там у меня бумажник. Теперь я брошу его вам через окно.

Второй полицейский поднялся на веранду и тоже направил пистолет на Маршалла. Тот бросил бумажник через окно, и первый полицейский поднял его. Минуту он изучал удостоверение.

– Что вы здесь делаете, мистер Хоган?

– Пытаюсь разобраться, что же такое произошло в доме. И я бы хотел знать, что случилось с Элдоном и его женой Дорис.

Полицейского, видимо, удовлетворили документы Маршалла, и он заметно расслабился, но все еще не опускал пистолета.

Подергав дверь, он спросил:

– Как вы вошли?

– Через это окно.

– Хорошо, мистер Хоган, я попрошу вас вылезти на – "ад очень осторожно и медленно. Будьте добры, держите руки, чтобы я их видел.

Маршалл повиновался. Когда он оказался на веранде, полицейский поставил его с поднятыми руками лицом к стене и обыскал.

– Вы приехали из Виндзора?

– Виндзорская полиция, – ответил тот коротко, защелкивая наручники на руках Хогана. – Вы арестованы, советую вести себя спокойно…

Маршалл прикинул, каким образом ему действовать и что сказать, чтобы поскорее освободиться, но решил, что лучше всего молчать.

Глава 25

Бернис позвонила Кевину Виду сразу же после разговора с Маршаллом, но ей никто не ответил. Вероятнее всего парень был на работе. Покопавшись в своих бумагах, она нашла телефон компании «Древесина братьев Горст».

Ей ответили, что Кевин сегодня не появлялся на лесопилке, и просили передать ему, если она его разыщет, чтобы он срочно пришел, иначе потеряет место.

– Благодарю, мистер Горст.

Она позвонила в «Лесную таверну», в Бэйкер. Ответил Дан, хозяин заведения:

– Да, Вид приходил сегодня утром, как обычно, но у него было отвратительное настроение, и он подрался с одним из своих собутыльников. Я был вынужден вышвырнуть их обоих.

Бернис продиктовала Дану телефон «Кларион», на случай, если он снова увидит Вида.

Положив трубку, она с минуту раздумывала, соображая, как поступить. Не было ни малейшего желания ехать в Бэйкер, но, с другой стороны, приказ есть приказ. Бернис достала свое служебное расписание на сегодняшний день и изменила его так, чтобы высвободить время для поездки.

– Кармен, – сказала она, подхватывая куртку и сумочку, – я думаю, меня не будет целый день. Если Маршалл позвонит, скажите ему, что я отправилась проверить один источник, он знает, о чем идет речь.

– Хорошо, – ответила Кармен.

Местечко Бэйкер находилось километрах в двадцати пяти от Аштона, на север по скоростному шоссе номер 27, а место, где жил Кевин, расположилось на три километра ближе к городу. Бернис разыскала нужный ей дом без труда. Это были жалкие берлоги, втиснутые в старое пропитанное плесенью складское помещение. Нос подсказывал девушке, что канализация здесь была явно не в порядке.

Бернис поднялась по деревянной лестнице на площадку для грузов, служившую теперь верандой. Внутри дома царили сумерки. Вдоль коридора тесно расположились двери. Комнаты, в которые они вели, скорее походили на раздевалки, чем на квартиры.

На верхнем этаже послышались чьи-то шаги по скрипучим доскам пола, потом они раздались уже на лестнице, прямо у нее за спиной. Бернис резко повернула голову и успела разглядеть безобразную фигуру, спускающуюся вниз. Это было тощее угреватое существо в черной кожаной одежде. Бернис быстрыми шагами направилась в другой конец коридора, как будто у нее там было спешное дело.

– Эй!

– раздался голос.

– Ты кого-нибудь ищешь?

«Пошевеливайся, Бернис», – подумала девушка и ответила:

– Пришла повидать друга.

– Приятно провести время! – сладко протянул угреватый, глядя на нее так, словно она была говяжьей котлеткой.

Бернис шла по коридору, надеясь, что в конце его не окажется тупика. Спиной она чувствовала, что парень продолжает наблюдать за ней. Ну, Хоган, ты за это получишь!

К ее великой радости, в темном конце коридора оказалась вторая лестница, ведущая наверх. Квартира Вида была под номером двести, так что она начала подниматься на второй этаж. Старые, скрипучие, полустертые ступени освещались голой лампочкой, болтавшейся где-то под высоким потолком. Лет тридцать назад кто-то, видимо, пытался побелить стены. Бернис поднималась, стараясь не глядеть на гадкие надписи, нацарапанные повсюду. Каблуки гулко стучали по изношенным доскам. Поднявшись на второй этаж, она направилась в дальний конец коридора, внимательно глядя на комнатные номера. Из-за некоторых дверей доносились звуки очередной телевизионной «мыльной оперы», рок-музыки, шума семейных ссор.

Добравшись до двери Вида, Бернис постучала. Ответа не последовало, но дверь у нее под рукой открылась сама по себе. Бернис осторожно распахнула ее пошире.

Внутри комнаты был совершенный погром. Бернис и раньше приходилось видеть жилища неряшливых людей, но как, все-таки, Вид мог жить среди такого беспорядка?

– Кевин? – позвала она.

Никакого ответа.

Бернис вошла, прикрыв за собой дверь.

То, что она увидела, можно было посчитать последствиями нашествия вандалов. Имущества у Вида было немного, но и это немногое было изломано, разбито и разбросано. Раскладушка была скручена в спираль, проломанная гитара валялась на полу среди осколков посуды, лампочка под потолком разбита. Потом она увидела надпись во всю стену, сделанную аэрозолыо: грязные ругательства и угрозы.

Долгое время Бернис стояла неподвижно. Она была страшно напугана. Смысл увиденного был ясен: сколько придется ждать, когда наконец удар настигнет ее и Маршалла? Неизвестно, что обнаружил он у Страчанов, неизвестно, как сейчас выглядит ее собственный дом, но одно очевидно: в полицию обращаться бесполезно, потому что полиция на «их» стороне.

Наконец девушка тихонько выскользнула из комнаты, написала короткую записку на случай, если Кевин явится домой, и сунула ее в щель над дверной ручкой. Оглядевшись по сторонам, она снова пошла в конец коридора к той же лестнице, по которой поднималась наверх.

В середине лестницы была площадка, и верхняя половина пролета закрывала обзор в ее дальнем темном углу. Бернис успела только подумать, что не любит слепых углов в таких местах, да еще плохо освещенных…

Черная фигура кинулась на нее с нижнего пролета. Она отлетела к стене, зубы лязгнули от удара.

Парень в черном! Тяжелая грязная рука сгребла ее блузку в кулак. Страшный удар в бок. Ткань порвалась, Бернис пошатнулась. Удар в левое ухо, оглушительный как взрыв. Смутно различимое, полное ненависти лицо…

Бернис падала, хватаясь руками за доски стены, но была не в силах удержаться и соскользнула по стене на пол. Черный ботинок мелькнул перед глазами, очки вдавились в лицо, голова глухо ударилась о стену. Парень продолжал бить ее, и каждый удар болью разносился по всему телу.

Потом шаги, шаги, шаги, шаги… И он исчез.

Бернис лежала в полузабытьи, голова кружилась. На полу в крови валялись осколки очков.