Фрэнк Перетти – Тьма века сего (страница 61)

Джин Кореи снова заплакала:

– Бобби одержим, я это чувствую!

Ханк понял, что пора взять разговор в свои руки:

– Хорошо! Я чувствую обязанность молиться за наш город, уверен, что и вы тоже. Я думаю, что именно так мы найдем ответ. Это первое, с чего нужно начать.

Все были готовы. Многие чувствовали себя неловко перед необходимостью громко молиться вслух, другие, привыкшие к этому, молились с полной отдачей. Некоторые в молитве произносили слова, заученные во время разного рода литургий. Но все относились серьезно к каждому сказанному слову, стараясь максимально выразить свои чувства и мысли. Сердечная атмосфера постепенно и медленно захватывала собрание, молитвы становились определеннее. Кто-то затянул простой псалом, те, кто знал его, подхватили, остальные пели, разучивая на ходу.

Вверху, на крыше, пели ангелы, такими же мягкими певучими голосами, какими звучат бас и виолончель в симфоническом оркестре. Трискал развел руки и с широкой улыбкой смотрел на Криони. Улыбнувшись в ответ, тот обнял друга. Шимон вытащил из ножен меч, заплясавший у него в руках, сверкая и рассыпая в воздухе разноцветные брызги. Увлеченный пением Мота смотрел куда-то в бездонное небо, покачивая в такт распростертыми крыльями и руками.

Кэт в глубокой задумчивости сидела за столом. Перед ней стояла чашка с остывшим чаем и тарелка с бутербродами, к которым она так и не притронулась. Кэт была совершенно подавлена нахлынувшими на нее чувствами, от которых перехватывало горло и сжималось сердце. Сколько же раз ей приходилось сидеть за обеденным столом вот так – в полном одиночестве. Конечно, Кэт мирилась с этим в Нью-Йорке, где Маршалл с утра до ночи был занят охотой за материалом для своих статей. Но ведь они с мужем перебрались в маленький городок, где жизнь обещала быть спокойной и размеренной. Однако и здесь Маршалл по-прежнему старался быть в курсе всех новостей. В результате он день и ночь за кем-то гонялся или что-то расследовал. И все ради того, чтобы раскопать историю, в которой совершенно ничего невозможно было понять. Может быть, в этом была его главная страсть, куда более сильная, чем любовь к жене или дочери.

Санди. Где была она в этот вечер? Разве не ради нее они переехали? А теперь она отдалилась от них как никогда, хотя по-прежнему жила дома. Шон вошел в ее жизнь как разрушающая все вокруг раковая клетка, а не как друг. Кэт так и не удалось поговорить с Маршаллом, несмотря на его обещания. Ее муж был постоянно погружен в свои мысли. Он был женат на своей газете, а может быть, и влюблен в хорошенькую молоденькую репортершу.

Кэт резко отодвинула тарелку, изо всех сил стараясь сдержать слезы. Сейчас не время раскисать и жалеть себя, нужно все серьезно обдумать и что-то решить. Но увы, принимать решение ей предстояло в одиночестве.

Возле вокзала, расположенного на самом краю Аштона, в заброшенной водонапорной башне, Тол собрал своих воинов на совет.

Натан прохаживался взад и вперед, и его голос отзывался эхом от высоких стен огромного резервуара:

– Капитан, я заметил, когда враг завлек Хогана в ловушку. Произошла опасная перемена в его чувствах к Крюгер. Семье журналиста грозит серьезная опасность.

Глубоко погруженный в свои мысли, Тол рассеянно кивнул:

– Этого и следовало ожидать. Рафар знает, что прямым ударом ничего не добьешься, его коварная рука нашла самое слабое место. Он пытается скомпрометировать их.

– И, похоже, успешно.

– Но что мы можем сделать? Если Хоган потеряет семью, он сломается!

– Нет, не сломается. Согнется, ослабеет, наверняка. Однако все зависит целиком и полностью от грязи в его душе, от которой Божий Дух должен убедить его избавиться Мы ничего не можем сделать. Мы должны ждать, позволив всему идти своим чередом.

Натан в порыве чувств качал головой. Гило, стоящий поблизости, размышлял над словами Тола. Естественно, то, что тот говорил, было верно. Грешит только тот, кто хочет грешить.

– Капитан, – сказал он, – подумай, что будет, если Хоган падет?

Тол прислонился к стене.

– Вопрос не в том, что будет, «если Хоган падет», а в том, «когда». Буш и Хоган закладывают фундамент, который нам необходим в сражении за город. Когда они сделают свое дело, они оба «должны» пасть, и Буш, и Хоган. Только их полное поражение поможет вытащить Стронгмана из укрытия.

Гило и Натан в смущении смотрели на Тола.

– Ты… ты думаешь пожертвовать этими людьми?

– Только временно, – ответил Капитан.

Маршалл достал толстый коричневый конверт с документами, тайно скопированными Эрни Джонсоном в бухгалтерии Вайтмор-колледжа, и протянул его через перегородку в редакции «Кларион» Харвею Кулу. Ревизора Кула Маршалл знал достаточно хорошо и вполне доверял ему.

– Я не понимаю, что ты сможешь извлечь из всего этого, но постарайся отыскать то, что нашел Джонсон, и проверь, что за темные делишки они там творят.

– Да, но это будет тебе дорого стоить, – ответил Харвей.

– Я дам тебе бесплатно место для нескольких объявлений, что ты на это скажешь?

– Идет, – Харвей улыбнулся. – Я займусь этим делом и дам тебе знать, как только появится что-нибудь конкретное.

– Спасибо, и как можно быстрее…

Харвей ушел. Маршалл вернулся в свой кабинет, чтобы заняться обычной вечерней работой вместе с Бернис.

Они просматривали груды записей, газеты, телефонные справочники и прочие материалы, которые смогли свободно раздобыть. Посреди этой бумажной горы лежал список с именами, адресами, должностями и налоговыми счетами. Листок за листком.

Маршалл просмотрел запись разговора с Хармелем.

– Отлично, как у нас дела с судьей, как бишь его зовут, Джефферсоном?

– Антони С., – дополнила Бернис и полистала телефонный справочник за прошлый год. – Да, Антони С. Джефферсон, 221 Адлер-стрит. Она тут же заглянула в свои каракули, наспех сделанные в агентстве «Вершина благополучия». – «221 Адлер-стрит…» – она пробежала глазами один листок, потом второй, третий, пока наконец не воскликнула:

– Нашла!

– Еще один!

– Может быть, так: Джефферсона убрала Организация, а «Омни» вошла в дело и купила его дом?

Маршалл сделал несколько записей в своем блокноте, затем задумчиво произнес:

– Хотел бы я знать, почему Джефферсон уехал и за сколько он продал свой дом. Еще мне хотелось бы знать, кто сейчас живет в его доме.

Бернис пожала плечами:

– Можно пройтись по спискам и проверить адреса всех, входящих в Организацию. Бьюсь об заклад, это один из них.

– Как насчет Бэйкера, судьи, заменившего Джефферсона?

Бернис заглянула в другой лист:

– Нет, Бэйкер живет в доме бывшего директора гимназии… Валлера, Джорджа Валлера.

– Да, точно, он потерял свой дом на судебном аукционе.

– И таких много. Уверен, что мы нашли бы больше, если бы знали, где искать.

– Можно покопаться в финансовом управлении округа. Каким-то образом получается, что все эти люди не заплатили налог на жилье. Не могу поверить, чтобы все они ловчили с налогами.

– Кто-то умело распоряжался деньгами, так что они не доходили до цели.

– Это грязное дело, Хоган. Очень грязное.

– Лью Грегори, бывший ревизор, здесь не при чем. Он вынужден был уйти из-за постоянных конфликтов. Теперь там сидит Ирвинг Пирс. Как ты думаешь, он куплен «Омни»?

– Уверена.

– А что у тебя есть о мэре Стине? Бернис проверила записи и отрицательно покачала головой:

– Он только что купил свой дом. Все выглядит вполне законно. Подозрительно только то, что дом принадлежал бывшему шерифу, оставившему город безо всяких причин. Может быть, это имеет значение, а может, нет. То же и с другими людьми, их действия меня настораживают.

– Да, но почему ни один из них не протестовал публично и не сопротивлялся? Я бы ни за что не позволил окружным властям продать мой дом с аукциона прямо у меня на глазах, не задав им хотя бы парочку вопросов. За этим кроется что-то, о чем мы пока не догадываемся.

– Вот еще что: подумай о Карлуччи. Ты знаешь, что его дом был продан «Омни» за пять тысяч долларов?

– Какая нелепость!

– Джо Карлуччи с женой скрылись тихо, без шума! Исчезли без следов!

– Интересно, кто теперь живет в их доме.

– Может быть, новый ректор гимназии, или новый начальник пожарной охраны, или новый член муниципального совета, или новый еще кто-нибудь!

– Или кто-нибудь из новых членов университетского правления.

Маршалл снова углубился в бумаги.

– Ну и каша! – воскликнул журналист. В конце концов он нашел то, что искал. – Давай пройдемся по всем членам правления и посмотрим, какая там получается картина,

Бернис полистала свой блокнот.

– Я знаю точно, что дом Пинкстон принадлежит «Омни». Некое взаимовыгодное соглашение, помогающее избежать уплаты налога.