Фрэнк Миллер – Проклятая (страница 44)

– Чуете дым?

Нимуэ кивнула. Она ожидала увидеть пылающие кресты, но то, что они обнаружили, сбивало с толку: множество пожаров, бушующих по окрестным пастбищам. Дым от них поднимался к небу столбом, образуя грибовидное черное облако и окрашивая воздух в болезненно-желтый цвет.

– Пожары. Возможно, от молний, – предположила Кейз. Однако Нимуэ ощущала, что тут замешано нечто недоброе.

– Нет, все это земли фермеров и стойла. Посмотрите, как разбросаны костры: кто-то намеренно разжег их.

Нимуэ и Моргана обменялись взглядами.

– Наша пища, – сказала Моргана.

– Да. Они сжигают фермы.

– Они не в силах найти нас, так что заставят голодать, – кивнула Кейз.

Нимуэ чувствовала на языке вкус дыма, а маленькие угольки продолжали сыпаться с неба.

Население лагеря, по-видимому, удвоилось за ночь. Некуда было ступить: на каждом камне и на каждом клочке земли сидели по три-четыре фейри с усталыми, потускневшими глазами. Дети больше не пели и не танцевали – не осталось места для танцев. Алтарь, возведенный для церемонии Единения, разобрали и разломали, древесину использовали, чтобы поддержать огонь и наделать новых клановых тотемов – застолбить уменьшающиеся территории. Воздух казался горячим и густым из-за зловонного запаха болезни, крови и немытых тел. Раньше Нимуэ видела, как обитатели сообща преодолевали трудности, теперь же возникла новая причина для вражды: в рядах фейри оказались перепуганные семьи людей. Нимуэ догадалась, что это фермеры, которых уличили в укрывательстве фейри. И хотя в том, на чьей стороне симпатии этих людей, сомневаться не приходилось, вокруг них все равно расхаживали агрессивно настроенные самцы Змей и Бивней, чей молодняк всегда отличался вспыльчивостью.

Когда Нимуэ вошла в пещеру, какая-то девочка схватила ее за руку. Поначалу она занервничала из-за мешковины, целиком закрывавшей лицо ребенка, не считая одного глаза, от которого ползла вниз одинокая слезинка. Однако Нимуэ могла только представить, насколько изуродована была на самом деле эта девчушка и сколь ужасные события стали тому причиной. Она ответно сжала маленькую ручку и присела на колени.

– Ну и как тебя зовут? – но та молчала. – Ну перестань, если ты не ответишь, как же мне к тебе обращаться?

– Призрак, – шепнула она. Голос из-за мешковины звучал глухо.

– Да ну… Призрак? Не уверена, что именно так тебя когда-то назвала мама, но, пожалуй, сейчас довольно и этого. – Нимуэ обхватила девочку за плечи. – Ты здесь в безопасности, Призрак, понимаешь? Я никому не позволю навредить тебе.

Призрак кивнула. Подмигнув ей напоследок, Нимуэ поднялась с колен и повела девочку за собой, подавленная обстановкой в лагере. Спустя несколько мгновений они отыскали Белку, спрятавшегося в укромной нише в стене. Он спрыгнул и обнял Нимуэ, искоса поглядывая на Призрак. Нимуэ представила их друг другу:

– Призрак, это Белка, он часто попадает в неприятности, но в остальном весьма милый парень. Белка, может, ты покажешь Призрак, как у нас тут все устроено?

Белка умоляюще посмотрел на Нимуэ. Она ответила ему суровой улыбкой.

– Хорошо, – вздохнул мальчик. – Идем, я тут нашел несколько дохлых крыс.

Призрак не желала отцепляться от руки Нимуэ, но после недолгой и неловкой сцены, напоминавшей перетягивание каната, она смирилась и позволила вверить себя заботам Белки.

Белка рвался вперед, девочка старалась не отставать, хотя он говорил так, словно она все время идет рядом.

– Там стало тесновато, так что я стараюсь держаться широких туннелей. А пещера огромная! Я полз по ней, должно быть, целую милю! Еще я тут видел паука размером с кулак, он пытался пробежать по моему лицу. Отец говорил, что животные в пещерах становятся свирепее, потому что еды здесь не хватает и они все время голодны, и поэтому злятся. – Белка опустился на колени, собираясь нырнуть в опасно узкую щель, но обернулся к Призрак. – Так ты хочешь увидеть крыс или как?

Призрак заколебалась, но опустилась на колени и последовала за Белкой. Вместе они протискивались вперед еще несколько футов, пока стены не расширились, позволяя им выпрямиться. Все это время Белка продолжал болтать:

– Я хочу сказать, а чем мы отличаемся? Бивни вот-вот начнут войну. Сейчас, когда каждому достается по миске каши на день, они готовы разорвать любого. Я никогда раньше Бивней не встречал, а ты? Ты ведь не из Бивней, верно?

Призрак покачала головой.

– Так из какого ты клана? – уточнил Белка. Она пожала плечами.

– Ты не знаешь? – недоверчиво переспросил он. На правой ноге у Призрак мальчик увидел странные шрамы: четыре косые черты и полумесяц. Они выглядели искусственными, словно это было клеймо.

– Что это такое? – спросил Белка, указывая на шрамы.

– Белка, ты здесь? – раздался вдали знакомый голос. Он вздохнул.

– Моргана. Эта женщина никак не оставит меня в покое! – когда он отвернулся, Призрак схватила острый камень и занесла над головой Белки, собираясь ударить его по затылку.

– Ну что еще такое? – крикнул он.

– Ты должен был наполнить эти ведра водой, пока меня нет! – ответила Моргана откуда-то издали. Белка развернулся и пополз назад тем же путем. Возможность была упущена, и Призрак опустила камень.

– Ты же сказала, что это может подождать!

– Никогда я такого не говорила!

Когда Белка исчез из поля зрения, Призрак стянула с головы мешковину, чтобы легче было дышать, – это и без того давалось с трудом, учитывая оплавленные губы и сломанный нос. Из-за обожженного глаза она плохо видела, и все равно сестра Айрис улыбалась. Она нашла гнездо ведьмы – и теперь сможет уничтожить ее.

Тридцать девять

Нимуэ, Моргана и Кейз вошли в пещеру, где старейшины кланов обсуждали судьбу лагеря. Обстановка была напряженная. Пожары, охватившие окрестные фермы, довели ситуацию до критической точки: скот был забит, сгорели сотни амбаров, а вместе с ними и всякая надежда на пропитание для голодающих беженцев. Что еще хуже, огонь распространялся по окрестным лесам, и дым заставлял оленей и мелкую дичь в страхе покидать Долину Минотавра, а значит, фейри-охотникам приходилось забираться все дальше в поисках пропитания, заходя на территории Красных Паладинов.

Моргана вернулась после взбучки, которую устроила Белке, и встала позади. Она предпочла игнорировать взгляды некоторых фейри, которых явно возмущало присутствие на собрании «человечьей крови».

Тем временем Гавейн пытался привести старейшин к общему мнению.

– Мы не планируем оставаться здесь, – напомнил он. Рос из клана Бивней треснул кулаком по камню, который служил столом Совету. Эхо от удара отразилось от неровных стен и потолка.

– Гар’тут ащ! Ли’амач реш оо грев нэш!

Один из сыновей Роса, Могван, перевел:

– Он не выведет остатки своего рода на открытую дорогу, где их прирежут.

Кора из Фавнов продолжала стоять на своем:

– А что ты предлагаешь? Сидеть здесь и голодать, словно мы младенцы? – Кора, как и Нимуэ, была дочерью архидруида в своем клане и фактически стала лидером. Как и все Фавны, она презирала Бивней.

– Беч а’лач, не’бет алам! – Рос ткнул себя кулаком в грудь.

– Мы добываем пищу. Мы выживем, – сказал Могван.

– На нашей земле! Так вы крадете пищу у нас! – воскликнула Кора.

Гавейн сжал переносицу, когда спор возобновился. На повестке дня стояло предложение Фавнов, которые намеревались бежать на юг, держась близ Королевского тракта, посылая разведчиков из числа Лунных Крыльев и Плогов, чтобы не напороться на заставы Красных Паладинов. Единственная проблема: никто не мог гарантировать, что беженцы-фейри, перебравшись через Горы Минотавра, не столкнутся с еще большей агрессией. Военачальники викингов удерживали южные порты, а следовательно, от них зависело благополучие побега морем.

Нимуэ было трудно уследить за ходом перепалки, учитывая, что она велась на различных диалектах, языках разных народов и лишь иногда переходила на английский.

– Мы рискнем остаться в горах, – проворчала Джекка, старейшина Скалолазов, чьи руки покрывали татуировки. Высокий Мастер Бури – безволосый и равнодушный к холоду, как и все его соплеменники, – прорычал на своем наречии:

– Аул нос чирак нихан?

Нимуэ обернулась к Кейз, и та перевела:

– А как же все остальные?

– Я потеряла пятьдесят братьев и сестер моей крови! Целое поколение стерто с лица земли! И мы пришли сюда первыми! Мы не можем спрятать всех, – Джекка пожала плечами, устав убеждать.

– Клик ката ак тук! – презрительно сплюнул Нурисс из клана Змей.

– Он говорит: «Как будто Скалолазы вообще видят кого-то с высоты своего высокомерия», – прошептала Кейз. Джекка ощетинилась:

– А что твой народ сделал для нас, кроме как посеял раздор? И теперь вы хотите нашей помощи?

– Мы договорились держаться вместе, – напомнил Гавейн, но его никто не услышал из-за криков. Страх, ярость и горе кипели в одном котле и выливались в племенные споры, которые были древнее пещер, укрывавших их всех.

Пронзительно-яркий свет и потусторонний гул заставили фейри замолчать. Все повернулись к Нимуэ, которая сжимала в руке Зуб Дьявола. Она прошла вперед и положила меч на валун, прочие фейри молча смотрели на нее. Голос Нимуэ дрожал, она всей кожей чувствовала покалывающее присутствие матери, будто та стояла совсем рядом – царственная и прямая.

– Мы не бежим, не прячемся и не бросаем соплеменников! Позор тому, кто отвернется от своего брата или сестры. Все мы потеряли матерей и братьев, сыновей и друзей. Мы – все, что у нас осталось! Мы – единственные, кто стоит между выжившими и полным уничтожением расы фейри. Языки, ритуалы, история – только мы можем уберечь это наследие от смертоносных костров Кардена!