Фрэнк Херберт – Жертвенная звезда (страница 49)
– Насколько оно далеко, Фэнни Мэй?
– Отсчет времени в единичном измерении для меня труден, Макки. На вашем языке это называется «скоро».
– Совсем скоро? – спросил Макки и затаил дыхание.
– Ты спрашиваешь о непосредственной интенсивности? – поинтересовался калебан.
– Вероятно, да, – прошептал Макки.
– Вероятность, – заговорил калебан. – Необходимость энергии для того, чтобы самость продолжилась. Бичевание… не непосредственно.
– Значит, скоро, но не прямо сейчас, – сказал Тулук.
– Она говорит, что может перенести не больше одного бичевания, и оно будет последним, – сказал Макки. – Надо двигаться. Фэнни Мэй, есть ли доступный для нас люк перескока?
– Доступен, Макки. Иди с любовью.
Через некоторый, точно не определенный период времени, но очень скоро, калебан подвергнется бичеванию и умрет. Эта безумная вероятность очень скоро могла стать апокалиптической реальностью, которая положит конец сознающим существам вселенной.
Не скрывая глубокой печали, Макки стоял в личной лаборатории Тулука, остро ощущая присутствие снующих вокруг охранников.
На компьютерной консоли над столом Тулука светились и издавали прерывистые звуки разнообразные индикаторы.
Даже если им удастся идентифицировать звезду Фэнни Мэй, то что они будут делать с этим знанием? – без устали спрашивал себя Макки. Похоже, Чео победит. Они не смогут его остановить.
– Возможно ли, – заговорил Тулук, – что калебаны создали вселенную? Не является ли вселенная их «садовым участком»? Я помню, как Фэнни Мэй сказала, что
Он оперся локтями на стол, убрав мандибулы. Лицевая щель была раскрыта ровно настолько, чтобы позволить уриву говорить.
– Почему этот проклятый компьютер так медлит? – не выдержав напряжения, воскликнул Макки.
– Пульсовые задачи – самые трудные, Макки. Сравнение требует специального программирования. Но вы не ответили на мой вопрос.
– У меня нет ответа! Надеюсь, что те тупицы, которых мы оставили в мячике, знают, что надо делать.
– Они будут делать то, что вы им приказали, – укоризненно ответил Тулук. – Вы странное сознающее существо, Макки. Мне говорили, что вы были женаты пятьдесят раз. Это некультурно, обсуждать такие вещи?
– Я не смог найти женщину, которая смогла бы ужиться с чрезвычайным агентом саботажа, – пробурчал Макки. – Нас очень трудно любить.
– Но калебан тебя любит.
– Она не знает, что мы понимаем под словом «любовь»! – Он энергично тряхнул головой. – Мне надо было остаться в мячике.
– Наши люди костьми лягут между калебаном и нападающими, – сказал Тулук. – Вы можете назвать это любовью?
– Это инстинкт самосохранения, – огрызнулся Макки.
– Уривы верят, что вся любовь – это воплощение инстинкта самосохранения, – сказал Тулук. – Наверное, это понимает и калебан.
– Ха!
– Это вероятность, Макки, но, наверное, ты никогда не задумывался о самосохранении, а значит, никогда по-настоящему не любил.
– Слушайте, перестаньте отвлекать меня всякой ерундой!
– Терпение, Макки, терпение.
– Он говорит мне о терпении!
Макки не мог спокойно стоять на месте; он мерил шагами лабораторию, и охранники увертывались от него. Он вернулся к Тулуку и склонился над ним.
– Чем питаются звезды?
– Звезды? Звезды не питаются.
– Она здесь что-то вдыхает и чем-то питается, – угрюмо и настойчиво сказал Макки, кивнув самому себе. – Водород.
– Что такое?
– Питается водородом, – повторил Макки. – Если мы сумеем достаточно широко открыть люк перескока… Где Билдун?
– Он встречается с представителями Конфедерации сознающих, чтобы обсудить чрезвычайную меру в отношении стедионских мастеров красоты. Есть также вероятность того, что тапризиоты бегут. Правительствам не нравится наш образ действий, Макки. Билдун сейчас пытается спасти вашу шкуру… впрочем, и свою тоже.
– Но ведь в природе полно водорода, – сказал Макки.
– Какая связь между водородом и люком перескока?
– Впустить холод и погасить лихорадку, – загадочно произнес Макки.
– Я не понимаю, что за чушь вы несете, Макки! Вы принимаете гневин и нормализаторы?
– Да, я их горстями ем!
Компьютер издал чавкающий звук и выплюнул ряды символов, постепенно обретающих четкий, читаемый вид. Макки с жадностью прильнул к данным.
– Фиона, – сказал Тулук, заглянув через плечо Макки.
– Это звезда в созвездии Плеяды, – сказал Макки.
– Мы называем ее Дрнилл, – сказал Тулук. – Видите уривские символы в третьем ряду? Дрнилл.
– Есть сомнения в идентификации?
– Шутите!
– Нужен Билдун! – прошипел Макки. – Мы должны попробовать!
Он резко развернулся на каблуках и бросился прочь из лаборатории, уворачиваясь, чтобы не столкнуться с помощниками Тулука. Тот бросился за ним, обежав ряд охранников.
– Макки! – окликнул Тулук. – Куда вы?
– К Билдуну, а потом назад – к Фэнни Мэй!
Ничто не может его остановить, подумал Чео.
Млисс может умереть через несколько минут, задохнувшись в резервуаре мастеров красоты, куда запер ее Чео. Другие существа, оставшиеся на планете-убежище, так или иначе последуют за ним. Он станет властелином S-глаза, он возьмет в свои руки бразды правления вселенной.
Чео находился в своей квартире. Рядом с ним была панель управления S-глазом. За окнами стояла ночь, но все на свете относительно, напомнил себе пан-спекки с замороженным эго. Скоро займется рассвет над тем местом, где покоится сфера калебана, сотрясаясь от ударов прибоя на планете Сердечность.
Это будет последний рассвет для калебана… рассвет, после которого наступит разрыв непрерывности. Этот рассвет ознаменует наступление вечной ночи для планет, деливших вселенную с обреченным калебаном.
Пройдет всего несколько минут, и эта планета прошлого, где он сейчас находится, достигнет нужного узла соединения с Сердечностью. И тогда паленки, ждущий сигнала, отправится в путь и сделает то, что ему приказано.
Чео потер шрам на лбу.
Не будет больше пан-спекки, показывающих на него пальцами и обзывающих его своими призрачными голосами. Никогда не возникнет угрозы для эго, которое он сохранил исключительно для себя.
Теперь его не остановит никто.
Млисс не очнется от смерти и тоже не сможет встать на его пути. Наверное, она уже задохнулась, погибла от недостатка кислорода, которого не было и не могло быть в баке.