Фрэнк Херберт – Жертвенная звезда (страница 46)

– Фэнни Мэй, – спросил он, – ты можешь помешать им снова воспользоваться S-глазом?

– Не помешать, а преградить, – поправил Макки калебан.

– Ты имеешь в виду, что можешь замедлить их проникновение?

– Объясни «замедлить».

– Нет, только не это, – простонал Макки. Он попытался сформулировать вопрос в понятной для калебана форме. Как бы это сказала сама Фэнни Мэй?

– Будет ли… – Он тряхнул головой: нет, не то. – Следующее нападение, оно находится в ближнем узле соединения или в дальнем?

– Последовательность нападений прервана, – ответил калебан. – Ты спрашиваешь о длительности в том виде, как ее воспринимают твои чувства. Я перенимаю это. Между узлами нападений длинные отрезки линии, это означает более интенсивную длительность для твоего восприятия времени.

– Интенсивная длительность, – пробормотал Макки. – Ну да.

Сноп искр, напомнил он себе. Сноп искр.

– Ты говоришь о том, что Чео использует S-глаз, – сказал калебан. – Расстановка распространяется на это место. Чео идет по пути, которым ты можешь следовать. Я перенимаю интенсивность и напряжение за Макки. Да?

Дальше по дороге, которой я могу следовать, подумал Макки. Он вдруг все понял. Что говорила Фэнни Мэй немного раньше: «Я посмотрю, как ты дойдешь! Я – S-глаз!»

Он осторожно перевел дух, чтобы это движение не нарушило ясность понимания.

Перенимание!

Он подумал о потребляемой на все это энергии – она огромна, она просто немыслима! «Я – S-глаз!» и «Самостная энергия – в бытии звездной массой!» Для того чтобы совершать то, что они делали в этом измерении, калебану требовалась энергия звездной массы. Она вдыхала бич! Она сама это сказала: они ищут здесь энергию. Калебан питается в этом измерении! Впрочем, без сомнения, что и в других измерениях тоже.

Макки подумал о тех «очищенных различиях», которыми должна была оперировать Фэнни Мэй для того, чтобы просто попытаться общаться с ним. Это было похоже на то, как если бы он сунул рот в воду и попытался поговорить с населяющими водоем бактериями.

Я должен был это понять, подумал Макки, когда Тулук что-то говорил об осознании того, где именно он «жил».

– Нам надо вернуться к самому началу, – сказал он.

– Для каждой сущности существует множество начал, – сказал калебан.

Макки только вздохнул в ответ.

Как раз в этот самый момент его и застал сеанс дальней связи. Вызывал Билдун.

– Я рад, что вы подождали с контактом, – сказал Макки, не отвечая на первые взволнованные вопросы Билдуна. – Вот что я хочу вам…

– Макки, что там у вас происходит? – упрямо повторил Билдун. – Погибло несколько охранников, появились какие-то сумасшедшие, на планете мятеж…

– Кажется, мне лично пока ничто не угрожает, – сказал Макки, – и, наверное, меня защищает Фэнни Мэй. Теперь слушайте меня. Времени у нас немного. Вызовите Тулука. У него есть прибор для определения образцов, возникающих в муках творчества. Он должен доставить этот прибор сюда – сюда, в сферу калебана… в пляжный мячик! Он должен сделать это быстро.

Сами по себе государство и справедливость взаимно исключают друг друга. В любом обществе должна быть третья сила, которая позволит уравновесить их. Именно поэтому Бюро Саботажа иногда так и называют – третья сила.

В сфере калебана стояла умиротворяющая тишина. Макки, прислонившись к изогнутой стене, мелкими глотками пил ледяную воду из термоса. При этом он внимательно следил за действиями Тулука, возившегося со своей аппаратурой.

– Как можно предотвратить нападение на нас во время работы? – спросил Тулук, укладывая светящуюся петлю на низкую подставку около ложки невидимого калебана. – Надо было сказать Билдуну, чтобы он прислал дополнительную охрану.

– Вроде тех, которые сейчас толпятся снаружи?

– Сюда уже прибыл новый отряд.

Тулук сделал какое-то движение, и петля увеличилась в диаметре вдвое.

– Они будут только мешать, – сказал Макки. – Кроме того, Фэнни Мэй сказала, что расстановка узлов в пространстве не подходит для Эбниз и она не может здесь появиться. – Он сделал еще один глоток воды. Температура в помещении была, как в парной, но сам пар отсутствовал.

– Расстановка в пространстве, – задумчиво произнес Тулук. – Именно из-за нее Эбниз промахнулась?

Он извлек из ящика с инструментами пульт длиной около метра, потом принялся вращать маховик на рукоятке пульта, и светящаяся петля стала сжиматься. Подставка под петлей зажужжала где-то на ноте до.

– Они промахнулись, потому что у меня есть любящий покровитель, – сказал Макки. – Не каждый сознающий может похвастаться тем, что его любит калебан.

– Что это такое вы пьете? – поинтересовался Тулук. – Это один из ваших напитков, уничтожающих рассудок?

– Вы очень забавный, – сказал Макки. – Долго еще вы собираетесь копаться в своих железках?

– Я не копаюсь. Разве вы не понимаете, что это не портативное оборудование и его надо настраивать?

– Ну, так настраивайте.

– Высокая температура в помещении сильно осложняет работу, – пожаловался Тулук. – Почему нельзя открыть порт?

– По той же причине, по какой я не пустил сюда охрану. Я хочу воспользоваться данным мне шансом без того, чтобы мне мешала толпа обезумевших, так называемых «сознающих» существ.

– Но здесь обязательно должно быть так жарко?

– С этим ничего не поделаешь, – сказал Макки. – Мы поговорили об этом с Фэнни Мэй.

– Поговорили?

– Да, о горячем воздухе.

– Ах, я понимаю, это шутка.

– Такое может случиться с каждым, – сказал Макки. – Я все время спрашиваю себя: когда мы видим звезду, это весь калебан или только его часть? Мне думается, что часть. – Он сделал еще глоток, обнаружив, что лед в термосе кончился. Тулук прав. Здесь чертовски жарко.

– Это странная теория, – заговорил Тулук. Он приглушил жужжание своего оборудования. В наступившей тишине стало слышно, что из ящика доносится тиканье. Это был далеко не мирный звук. Скорее казалось, что работает часовой механизм бомбы замедленного действия, отсчитывая последние мгновения.

Макки представил, что с каждым ударом этого невидимого метронома все сильнее заполняется плотный герметичный пузырь. Он расширяется… расширяется… до тех пор, пока не лопнет! Каждое следующее мгновение было чревато смертью. Тулук со своим странным пультом походил на волшебника, но то было извращение древнего колдовства: Тулук превращал золотые мгновения в смертоносный тусклый свинец. Да и форма его тела была странной: отсутствовал таз. Трубчатое тело уривов сильно раздражало Макки. Как же медленно они двигаются!

Проклятое тиканье.

Этот пляжный мячик калебана может стать последним пристанищем во вселенной, последним вместилищем разумной жизни. Но здесь нет ложа, в котором сознающее существо могло бы достойно упокоиться.

Уривы, впрочем, спят не в кроватях. Они отдыхают на особых подпорках, наклоненных под углом, а хоронят их в вертикальном положении.

У Тулука серая кожа.

Серая, как свинец.

Интересно, подумал Макки, если все кончится сейчас, то кто из них умрет последним? Чей вдох будет последним?

Макки слышал эхо собственных страхов. Слишком многое зависело от крохотных мгновений, каждое из которых могло оказаться последним.

Не будет ни музыки, ни смеха, ни бегающих детей…

– Ну вот, – произнес Тулук.

– Вы готовы? – спросил Макки.

– Сейчас буду готов. Почему калебан молчит?

– Потому что я попросил Фэнни Мэй поберечь силы.

– Что она говорит по поводу вашей теории?

– Она думает, что я постиг истину.

Тулук достал из ящика с инструментами маленький завиток и вставил в гнездо в основании светящегося кольца.

– Быстрей, быстрей! – нетерпеливо проговорил Макки.

– Ваши понукания не помогут, – сказал Тулук. – Например, я голоден. Я прибыл сюда, не прервав мой ежедневный пост, однако не тороплюсь, потому что могу ошибиться. И не жалуюсь.

– Вы не жалуетесь? – спросил Макки. – Хотите, я дам вам воды?