Фрэнк Херберт – Зеленый мозг. Долина Сантарога. Термитник Хеллстрома (страница 45)

Десейн отметил: нужно внимательно разобраться с этим аспектом Барьера долины Сантарога. Это вполне разумное решение – не покупать горючее у крупных компаний. Но откуда же тогда они берут бензин и прочее?

– Ростбиф очень хорош, сэр, – сказал официант, показав на меню.

– Рекомендуете?

– Да, сэр. Зерно в нашей долине созревает отменно. Есть свежая кукуруза в початках и картофель от Джаспера – это все с сырным соусом. Исключительный вкус. А еще – земляника из теплиц на десерт.

– А как насчет салата?

– Зелень на этой неделе не удалась, сэр. Но я принесу вам суп. Будет борщ со сметаной. И, конечно, пиво. Попробую найти что-нибудь из местных сортов.

– С вами в меню нет никакой необходимости, – улыбнулся Десейн, возвращая красную папку официанту. – Несите все поскорее, пока я не съел скатерть.

– Немедленно несу, – отозвался официант и ушел – в белом смокинге, широкоплечий, уверенный в каждом своем движении.

Настоящий Отелло.

Вскоре он вернулся с дымящейся тарелкой супа, в центре которой плавала сметана, и большой кружкой темного янтарного пива.

– Я вижу, вы здесь единственный темнокожий официант, – произнес Десейн. – У них тут особый отбор персонала?

– Вы хотели спросить, не являюсь ли я выставочным экземпляром? – В голосе официанта прозвучала настороженность.

– Мне просто интересно, есть ли в долине Сантарога проблема с интеграцией различных этнических групп.

– В долине живут около тридцати цветных семей. Может, сорок. И мы не обращаем внимания на цвет кожи. – В голосе официанта зазвенели стальные нотки.

– Я не хотел вас оскорбить.

– Вы меня и не оскорбили.

Улыбка тронула уголки губ официанта и тут же исчезла.

– Вообще, должен признать, что чернокожий официант – это как бренд, – добавил он. – Особенно в таком месте.

Он окинул взглядом монументальные стены, обшитые дорогим деревом, и продолжил:

– Раньше тут было много таких, как я. Теперь я один, и это – нечто вроде местного колорита.

Он вновь улыбнулся белозубым ртом.

– Работа хорошая, я не жалуюсь, хотя мои дети пошли дальше. Двое из них работают в кооперативе. А один станет юристом.

– У вас трое детей?

– Два мальчика и девочка. Но вы извините меня, сэр. Я обслуживаю и другие столики.

– Конечно, конечно…

Официант отошел, а Десейн взялся за кружку с пивом.

Несколько мгновений он вдыхал его острый запах, в котором улавливались ароматы подвала и грибов. Десейн вдруг вспомнил, как Дженни хвалила местное сантарогийское пиво. Он сделал глоток – все именно так, как Дженни и говорила: мягкое, нежное, с легким послевкусием солода. Дженни…

Почему, когда она отправлялась в свои еженедельные поездки домой, никогда не приглашала его в долину Сантарога? Джейн ведь не пропустила ни одного уикенда! А их свидания часто приходились на середину недели. Десейн вспоминал, что она о себе рассказывала – сирота, выращенная и воспитанная дядей, доктором Пиаже, да незамужней тетей… Сарой.

Десейн сделал еще глоток, после чего попробовал суп. А они неплохо сочетались! Сметана пахла примерно так же, как и пиво – новым, непривычным ароматом.

Вне всякого сомнения, Дженни была в него влюблена. Он отвечал ей тем же, и эта привязанность волновала его. Но почему тогда она ни разу не позвала его посмотреть долину, познакомиться с ее семьей? Правда, порой Дженни неуверенно интересовалась – а что бы он подумал о практике в долине Сантарога? Мог бы запросто обсуждать разные замысловатые случаи с ее дядей.

Да какие там случаи? Десейн попытался вспомнить и не сумел. Отчеты, которые присылал из долины Сантарога доктор Селадор, неизменно содержали одну и ту же фразу: «Случаев психических расстройств не отмечено».

Дженни…

Он вспомнил вечер, когда сделал ей предложение. Теперь уж неуверенность оставила ее. Он должен был ехать с ней, и точка!

Десейн вспомнил свой недоуменный вопрос:

– Но почему мы обязательно должны жить в долине Сантарога?

– Потому что в других местах я жить не могу, – ответила Дженни.

И слово в слово повторила сказанное.

Любишь меня – люби мою долину.

Как Десейн ни умолял Дженни, объяснений добиться не смог. И хотя его мужское самолюбие терпело долго, в конце концов, злость в нем вскипела. Она что, думает, будто нигде, кроме как в Сантарога, он ее содержать не сможет?

– Приезжай в долину и просто посмотри на нее, – просила Джейн.

– Только в том случае, если ты согласишься жить в другом месте.

Это был тупик.

Вспоминая эту ссору, Десейн почувствовал, как кровь приливает к лицу. Это была их последняя неделя.

Два дня Дженни не отвечала на телефонные звонки. А после этого и он перестал звонить, словно укрывшись в поврежденной скорлупе своего раненного самолюбия.

А вскоре и Дженни окончательно скрылась в своей драгоценной долине. Наступив на горло собственной гордости, Десейн писал ей, обещал приехать, но ответа на получал. Долина будто проглотила Дженни.

Именно эта долина – та, где он сейчас находился.

Десейн вздохнул и оглядел обеденный зал, вспоминая, с каким воодушевлением Дженни говорила о долине Сантарога. Странно, но ни сам зал, ни сидевшие здесь жители городка не соответствовали тому образу, который, со слов Дженни, создал в своем воображении Десейн.

Но почему она не отвечала на его письма? Вероятно, вышла замуж. Наверное, так.

Мимо дальнего конца бара с подносом в руках прошел чернокожий официант. Бармен помахал ему и позвал:

– Уин!

Официант остановился, приблизился и, поставив поднос на стойку, наклонился к бармену. Десейну показалось, что они спорят. Наконец официант, резко покачав головой, сказал что-то бармену, подхватил поднос и направился к столику Десейна.

– Вот ведь чертов зануда! – усмехнулся он и, опустив поднос на столик, принялся расставлять тарелки с едой. – Говорит мне, будто я не имею права принести вам пива от Джаспера. Здесь сидит дружок нашей Дженни, а я не могу принести ему пива от Джаспера!

Вскоре злость уступила место прежнему добродушию; официант поставил перед Десейном тарелку с ростбифом.

– Так много на свете зануд! – произнес он с белозубой улыбкой.

– Я слышал, как бармен назвал вас Уином.

– Уинстон Бурдо, сэр, – представился официант. – К вашим услугам.

Обойдя стол и приблизившись к Десейну, он возмущенно повторил:

– Не дал мне для вас пива от Джаспера, сэр!

После чего взял с подноса запотевшую бутылку и поставил возле кружки.

– Это, новое, не такое хорошее, как то, что вы пьете, сэр. Зато мясо – от Джаспера. И этот зануда ничего со мной не смог сделать.

– Джаспер? – произнес Десейн. – Я думал, они производят только сыр.

Бурдо, закусив губу, внимательно посмотрел на бутылку с пивом.

– Да, сэр! Здесь все продукты от кооператива. Разве Дженни вам об этом не говорила?

– Нет.

– Вы ведь доктор Десейн? Гилберт Десейн, верно?