Фрэнк Херберт – Мессия Дюны. Дети Дюны (страница 101)
– Но должен признаться, мне не удается понять их мотивов, – сказал Фарад’н.
– Вложение средств в наше достояние, – сказал Тиеканик. – Небольшая страховка на будущее?
– Я бы сказал, что это крупное вложение, – проговорил Фарад’н.
– И очень опасное, – вставила слово Венсиция.
На этот раз принц был вынужден согласиться с матерью. Способности госпожи Джессики были известны во всей Империи. Еще бы – ведь эта женщина учила самого Муад’Диба.
– Если узнают, что мы ее приютили, – ответил Фарад’н матери.
– Да, это будет обоюдоострый меч, – добавил Тиеканик. – Но надо сделать так, чтобы никто ничего не узнал.
– Допустим, – сказал Фарад’н, – что мы принимаем предложение. В чем ценность Джессики? Сможем ли мы в случае необходимости обменять ее на нечто более важное?
– Не в открытую, – сказала Венсиция.
– Естественно! – он выжидательно посмотрел на Тиеканика.
– Об этом надо подумать, – ответил тот.
Фарад’н кивнул.
– Да, если мы примем предложение, то будем рассматривать госпожу Джессику как деньги, вложенные в банк на не определенные до поры цели. В конце концов не обязательно надо на что-то сразу тратить имеющиеся деньги. Это может принести нам… потенциальную пользу.
– Это будет весьма опасная пленница, – предостерег принца Тиеканик.
– Над этим действительно стоит подумать, – согласился принц. – Мне говорили, что у Бене Гессерит есть способы воздействия на людей, и госпожа Джессика способна добиваться своего, просто изменяя интонации своего голоса.
– У них есть и телесные способы, – заговорила Венсиция. – Ирулан однажды рассказала мне об этом кое-что. Правда, сама я этого не видела. Однако вполне очевидно, что у воспитанниц Бене Гессерит существует масса способов добиваться своих целей.
– Уж не хотите ли вы сказать, матушка, – поинтересовался Фарад’н, – что она может меня соблазнить?
В ответ Венсиция только пожала плечами.
– Вам не кажется, что она для этого немного стара? – спросил Фарад’н.
– С этими людьми из Бене Гессерит нельзя быть ни в чем уверенным, – произнес Тиеканик.
Фарад’н почувствовал, что его охватывает волнение, смешанное со страхом. Игры в реставрацию Дома Коррино одновременно привлекали и отталкивали принца. Как было бы хорошо отказаться от всей этой суеты и снова погрузиться в любимые исторические изыскания, отправляя одновременно необременительные обязанности по управлению Салусой Секундус. Восстановление Сардаукарской гвардии само по себе было довольно нелегкой задачей, и Тиек был для этого незаменимым инструментом. Даже одна планета – это уже громадная ответственность. Но Империя… это куда большая ответственность, но и куда более привлекательное орудие власти! Чем больше принц читал о Муад’Дибе/Пауле Атрейдесе, тем больше проникался он очарованием путей использования власти. Для него, титулованного главы Дома Коррино, прямого наследника Шаддама Четвертого, было бы громадным достижением восстановить и взять штурмом Трон Львов. Он этого хочет! Он этого хочет. Повторяя это заклинание, эту литанию, Фарад’н сумел прогнать минутные сомнения.
Прислушавшись, он понял, что Тиеканик продолжает говорить.
– …и конечно же, Бене Гессерит учит, что мир порождает агрессию, которая выливается в войну. Парадокс этого…
– Как мы будем решать этот вопрос? – спросил принц, прерывая поток отвлеченных рассуждений Тиеканика.
– Что такое? – сладким голосом спросила Венсиция, видя, что ее сын витает в облаках. – Я спросила Тиека, что он знает о философии, являющейся движущей силой Общины Сестер.
– Не стоит с излишним почтением относиться к философии, – резко произнес Фарад’н, повернувшись к Тиеканику. – Что же касается предложения Айдахо, то мне думается, что надо побольше о нем разузнать. Когда мы разберемся в этом частном вопросе, тогда и настанет момент заниматься побудительными мотивами и философией.
– Будет сделано, – сказал Тиеканик. Ему импонировала осторожная тактика Фарад’на, но башар надеялся, что эта медлительность не коснется принятия быстрых и точных военных решений.
– Вы знаете, что, на мой взгляд, самое интересное в истории Арракиса? – с деланным равнодушием спросил Фарад’н. – В древние времена каждый фримен был обязан убить любого, кто не одет в защитный костюм, который можно было распознать издалека по капюшону.
– Почему вас так очаровал защитный костюм? – поинтересовался Тиеканик.
– Вы это заметили, да? – спросил принц.
– Как же можно этого не заметить? – подала голос Венсиция.
Фарад’н раздраженно посмотрел на мать. Зачем она всюду сует свой нос? Он снова обратился к Тиеканику.
– Защитный костюм – это ключ к пониманию характера обитателей планеты, Тиек. Это тавро Дюны, ее символ. Люди сконцентрированы на физических характеристиках: защитный костюм предохраняет организм от потери жидкости, обеспечивает ее рециркуляцию. Только в нем можно существовать на этой планете. Вы же знаете, что в обычае фрименов было иметь в доме защитные костюмы для каждого члена семьи,
– Вы действительно находите эту информацию ценной? – озадаченно спросил Тиеканик.
– Тиек, Тиек, да без такой информации невозможно править государством. Я сказал, что защитный костюм – ключ к пониманию характера, и это действительно так. Это – проявление консерватизма. Ошибки, которые они совершат, будут по своей природе консервативны.
Тиеканик бросил быстрый взгляд на Венсицию, которая, встревоженно нахмурившись, внимательно рассматривала сына. Характеристика, высказанная Фарад’ном, привлекала и беспокоила башара. Как это не похоже на старого Шаддама! Перед ним сейчас стоял настоящий сардаукар: военный убийца, не знающий ненужных сомнений и колебаний. Шаддам пал под ударом Атрейдесов, которых вел проклятый Пауль. Действительно, то, что он читал о Пауле Атрейдесе, подтверждало характеристику, данную сейчас Фарад’ном. Возможно, Фарад’н, получивший воспитание сардаукара, будет меньше колебаться, чем Атрейдесы, будучи поставленным перед необходимостью совершить жестокость.
– Многие правили, не прибегая к таким тонкостям, – заметил Тиеканик.
Принц удивленно воззрился на башара.
– Правили и потерпели поражение, – сказал принц после недолгого молчания.
Тиеканик плотно сжал губы, поняв этот не слишком тонкий намек на правление Шаддама. То было и поражение сардаукаров, и ни один из них не мог легко относиться к подобным напоминаниям.
Фарад’н снова заговорил:
– Видите ли, Тиек, влияние планеты на подсознание массы обитателей никогда не оценивалось должным образом. Для того чтобы нанести поражение Атрейдесам, надо понимать не только Каладан, но и Арракис. На одной планете мягкие условия, на другой жесткие – эти условия приучают людей принимать столь же жесткие решения. То было уникальное событие – брак Атрейдеса и фрименки. Если мы не поймем природу этого явления, то не сможем не только нанести им поражение, но даже приспособиться к ним.
– Какое отношение имеют эти рассуждения к предложению Айдахо? – ехидно поинтересовалась Венсиция.
Фарад’н с жалостью взглянул на мать.
– Мы начнем поражать их, внеся смятение в их общество. Это очень мощное оружие: стресс смятения. Очень важно также отсутствие стресса. Вы не заметили, каким образом Атрейдесам удалось успокоить нашу планету?
Тиеканик коротко кивнул в знак согласия. Это был хороший знак. Сардаукар не должен быть излишне мягким. Однако предложение Айдахо продолжало тревожить принца.
– Пожалуй, нам стоит отклонить предложение, – сказал он.
– Давайте не будем спешить, – предложила Венсиция. – У нас есть выбор, наша задача – проанализировать весь спектр возможных решений. Мой сын прав: нам нужно больше информации.
Фарад’н внимательно посмотрел на мать, стараясь оценить ее намерения и значение сказанных ею слов.
– Но сможем ли мы понять, что нашли единственное верное решение? – спросил он.
До слуха Фарад’на донесся кислый смешок Тиеканика.
– Если бы спросили меня, то я бы сказал, что для нас дороги назад уже нет.
Фарад’н откинул голову и от души расхохотался.
– У нас есть еще альтернативные решения, Тиек! Когда мы дойдем до конца, то узнаем очень важные вещи!
В нашу эпоху, когда средства транспорта способны перемещать человека в глубинах космоса, минуя временные измерения, когда другие транспортные средства способны с головокружительной скоростью перемещаться по кажущимся непроходимыми ландшафтам, странно даже думать о пеших путешествиях. Тем не менее пешее передвижение остается главным на Арракисе. Этот факт можно отчасти объяснить привычным предпочтением, а отчасти теми непомерными требованиями, которые эта планета предъявляет к механическим средствам передвижения. В структуре Арракиса человеческая плоть остается самым долговечным и надежным источником хаджа. Вероятно, имплицитное осознание этого факта делает Арракис несравненным зеркалом человеческой души.
Медленно и осторожно пробиралась Ганима к Табру, прячась в тени дюн и опускаясь на четвереньки в открытых местах. Она двигалась, обойдя поисковую группу, направившуюся к югу. Душа девочки была охвачена ужасом: червь, пожравший тела тигров и Лето; опасности, подстерегавшие ее на пути. Он ушел, ее брат ушел. Ганима перестала плакать, в душе ее вскипела ярость. В этом она была чистокровной фрименкой, и это радовало ее.