Фрэнк Херберт – Глаза Гейзенберга (страница 81)
– Чудесная войнушка, куда ж нам без войны, – мурлыкал он.
Ах, до чего же хемам нравилось смотреть на зарево полыхающих в ночи взрывов, на бьющихся в смертных баталиях существ! Один из их современных вождей напомнил ему Катона[22] – те же непреходящие древние черты, циничный взгляд затягивающих в себя глаз. Катон Старший, который теперь… Да что говорить, грандиозный был сюжет.
Трехмерная картинка пановида вдруг погасла, свет на экране возвестил о срочном сообщении, и перед Фраффином возникло лицо Инвик; лысая голова корабельного хирурга блестела под лампами операционной, густые брови вопросительно изогнулись.
– Прибыл посетитель по имени Келексел, – доложила Инвик. Между ее толстыми губами сверкнули зубы, и Фраффин подумал, что ей давно пора пройти омоложение. – Похоже, тот самый инспектор, которого мы ждем, – многозначительно добавила она.
Фраффин распрямился и буркнул ругательство, популярное в его мире времен Гасдрубала[23]: «Баал, да сгорят их побеги!»
– С чего ты взяла?
– Слишком уж безупречен. – Инвик пожала плечами. – Такого образцового посетителя можно ожидать разве что от Бюро.
Фраффин откинулся на спинку режиссерского кресла. Скорее всего, она права. Судя по времени, наверняка проверка. Во вселенной хемов отсутствовало понятие подходящего момента. Для них время неслось с безумной скоростью. Только у тех, кто был связан с существами из этого мира, появлялось псевдоощущение времени. Да, точно инспектор.
Он обвел взглядом серебристые стены своего рабочего кабинета. Длинная узкая каюта в самом центре корабля была заставлена съемочным оборудованием и приспособлениями для релаксации. Обычно эти стены надежно защищали режиссера от внешнего мира. Отрывать его от работы отваживалась разве что Инвик, да и то лишь по очень серьезному поводу. Что-то в посетителе по имени Келексел ее явно насторожило.
Фраффин вздохнул.
Несмотря на изощренные заграждения и толщу воды между ним и поверхностью планеты, он частенько ловил себя на том, что ощущает движение солнца и луны, и его не оставляло предчувствие, что вот-вот произойдет зловещее совпадение их орбит и грянет беда.
На столе ждал отчет технического директора Латта касательно трех перспективных юнцов из новой съемочной группы. Эти умники всплыли на поверхность с выключенной маскировкой, так что их появление было замечено и вызвало шквал толков среди местного населения. В свое время дразнить людей было у хемов с кинокорабля популярным развлечением. Но теперь-то?
«Дернуло же их высунуться именно сейчас», – сокрушался Фраффин.
– Бросим этому Келекселу подачку, – сказал он. – Накажем тех троих, что дразнили местных. Уволим всю съемочную группу, а заодно и диспетчера, который зевнул и пропустил их на поверхность без сопровождения опытного члена экипажа.
– Они могут проболтаться, – заметила Инвик.
– Не посмеют, – отмахнулся Фраффин. – Ты им втолкуй, что к чему, и отправь с рекомендацией на один из новых кинокораблей. Жаль их терять, но… – Он пожал плечами.
– И это все? – спросила Инвик.
Фраффин провел рукой по лицу, потер левую бровь. Он прекрасно понял ее намек, но уж очень не хотелось бросать на полуслове «чудесную войнушку». Он посмотрел на сверкающий ящик пановида, и перед глазами всплыли только что смонтированные жестокие кадры. Если он отзовет Манипуляторов, местные не замедлят уладить свои разногласия за столом переговоров. Последнее время их все чаще уводит не в ту сторону.
Взгляд скользнул по стопке отчетов, скопившихся на столе. Среди них – очередная жалоба от кинопродюсера Альбика: «Если хотите, чтобы я впихнул в сцену миллион действий
Фраффин с грустью вспомнил старые добрые времена, когда кинопродюсером был Бирстала. Вот кто умел находить выход, если не хватало оборудования или персонала. Увы, Бирсталу одолел враг всех бессмертных – скука. Он завел собственный кинокорабль по образцу этой планеты где-то на задворках Вселенной. Теперь ему своих забот хватало.
– Ты мог бы все продать, – сказала Инвик.
Он сверкнул на нее глазами.
– Ни за что! Это совершенно исключено.
– Приличный покупатель мог бы…
– Инвик!
Она передернула плечами.
Фраффин поднялся с кресла и направился через комнату к столу. Гладкая поверхность со встроенным экраном переливалась бесчисленными звездами и галактиками далекого мира хемов. Одно прикосновение к панели – и заставка сменилась видом из космоса на небольшую планету: зелено-голубой шар в хлопьях облаков над океанами и континентами, а за ним – тусклый свет звезд в бесконечной тьме.
Лицо Фраффина отразилось в поверхности стола, будто выплыло из-за планеты: прямая линия чувственного рта, раздувающиеся крылья тонкого с горбинкой носа, суровый взгляд из-под густых бровей, высокий серебристый лоб с двумя симметричными залысинами в обрамлении черных волос.
Изображение Инвик тоже переместилось и повисло в воздухе над столом; корабельный врач не спускала с Фраффина вопросительного взгляда.
– Я свое мнение озвучила, – наконец произнесла она.
Фраффин поднял на нее глаза – круглолицая и безволосая представительница расы цейатрилов была очень и очень стара. Даже по меркам хемов. На ее веку наверняка возникли и потухли не менее тысячи звезд подобных солнцу, в гравитационном поле которого вращалась эта планета. Ходили слухи, что в свое время она чуть не купила целую планету и что в составе экипажа Ларры проникала в другие измерения. Сама Инвик, разумеется, об этом не распространялась, но толки не утихали.
– Я никогда не продам свой мир, Инвик, – сказал Фраффин. – Ты прекрасно это знаешь.
– Мудрый хем никогда не говорит «никогда», – заметила она.
– Что об этом Келекселе сообщили наши источники?
– Богатый торговец, недавно получивший разрешение обзавестись потомством. В милости у Потентата.
– И ты думаешь, что он – новый ищейка.
– Да.
«Если Инвик так думает, значит, так оно и есть, – вздохнул Фраффин. Он понимал, что медлит и мнется. Засесть бы за чудесную войнушку, а не готовить корабль к противостоянию новой угрозе. – Конечно, она права. Я потерял бдительность, слишком уподобился нашим местным дикарям. И пожалуйста – очередной ищейка из Бюро тут как тут! А кто ищет, тот находит. Инвик на каждом шагу об этом предупреждает. Придется оставить эту планету. И когда же я успел так сродниться с этими тупыми, неотесанными дикарями? У нас с ними ничего общего. Взять хотя бы смерть! Они умирают, а мы нет. Недаром я один из их богов!.. А что, если агент неподкупный? Проклятое Бюро!»
– Этого инспектора голыми руками не возьмешь, – предупредила Инвик. – Выглядит очень богатым. Если предложит цену за корабль, продавай – собьем его с толку. Что они могут сделать? Ты, главное, прикинься овечкой; тебя весь корабль поддержит.
– Опасно… ох, опасно, – покачал головой Фраффин.
– У нас хватит ресурсов, чтобы откупиться от любой опасности, – возразила Инвик.
– Так уж и любой?
– Как известно, на прибыль и боги падки.
«Боги, торговцы и бюрократы, – добавил про себя Фраффин. – Они процветают даже среди наших бедных дикарей. А я чересчур увлекся и стал походить на этих недалеких существ. – Он посмотрел на свою правую ладонь. – Да я тут ко всему руку приложил. Я как вирус из прошлого, воскрешающий героев Вавилона».
– Келексел настаивает на встрече с великим Фраффином, – сказала Инвик. – Он…
– Я его приму, – перебил ее Фраффин и сжал руку в кулак. – Пусть заходит.
– Нет! – воскликнула Инвик. – Откажи ему, пошли вместо себя агентов…
– На каком основании? Я же встречался с другими дельцами.
– Да на любом. Завален работой, вдохновение нашло, каприз, в конце концов.
– Я должен его принять. В него встроены имплантаты?
– Конечно нет. В Бюро не дураки работают. Но зачем тебе…
– Чтобы его прощупать.
– На то есть профессионалы.
– Он желает встретиться со мной.
– Ты здорово рискуешь. Дай ему повод хоть что-то заподозрить – и пиши пропало. Келексел начнет вынюхивать и не успокоится, пока не сожрет нас со всеми потрохами.
– Заподозрить он может и без того. Надо выяснить, чем его подцепить.
– Мы знаем, чем его подцепить! Вот только возникни у него хоть малейшее подозрение, что мы способны скрещиваться с местными дикарями, хоть тень сомнения, он сорвется с крючка, и тогда нам конец.
– Не учи меня жить, Инвик. Я его приму.
– Ты уверен?
– Уверен. Где он?
– Наверху, с экскурсионной группой.
– А-а… И мы, разумеется, ведем наблюдение. Что он думает о наших аборигенах?
– Что и все: какие они страшные и гадкие – карикатуры на изящных хемов.
– А что говорят его глаза?
– Интерес к женским особям.