Фрэнк Херберт – Глаза Гейзенберга (страница 18)
– Кажется, я про нее слышал, – сказал Орн. – Вроде бы миссис Буллон упоминала, что она сейчас дома.
– В общем… одно из натийских шифрованных посланий было адресовано ей.
– Ну и ну! – изумленно выдохнул Орн. – А кто его отправил? Что там говорилось?
Стетсон кашлянул.
– Знаешь, Лью, мы все перепроверяем по базам.
– Еще что нового расскажешь?
– Сообщение было написано от руки и подписано МОС.
Наконец, не дождавшись продолжения, Орн спросил:
– И вы знаете кто это – МОС?
– Наша проверка выдала нам один результат на «МОС» в стандартной переписке с родственными контактами. Мы проверили оригинал. Почерк совпадает. Имя – Мадрена Орн Стэндиш.
Орн замер.
– Мадди? – Он медленно повернулся к Стетсону. – Так вот что тебя гложет.
– Мы знаем наверняка, что ты не бывал дома с семнадцати лет, – сказал Стетсон. – У нас есть сведения о каждом значимом отрезке твоей жизни. Мы уверены, что твоя совесть чиста. Вопрос в том…
– Позволь мне, – перебил Орн. – Вопрос в том, сдам ли я собственную сестру, если до этого дойдет?
Стетсон, не отвечая, внимательно смотрел на него, и Орн заметил, что тот прятался теперь за маской старшего офицера КИ. Одна рука его лежала в кармане формы. Что скрывалось в этом кармане? Передатчик? Оружие?
– Понятно, – сказал Орн. – Я помню присягу и знаю свой долг: моя работа – следить, чтобы у нас не случилось новой заварухи, подобной Рубежным войнам. Но Мадди точно замешана?
– Без всяких сомнений, – выдавил Стетсон.
Орн вызвал в памяти картины своего детства.
Мадди? Он вспомнил рыжеволосую пацанку, всегда готовую принять участие в любой авантюре, союзницу в борьбе против взрослых, когда те слишком рьяно пытались влезть в их тайный детский мирок.
– Ну? – не выдержал Стетсон.
– Моей семьи нет среди потомственных предателей, о которых ты рассказываешь, – сказал Орн. – Так причем тут Мадди?
– Все завязано на политике, – сказал Стетсон. – Мы считаем, причина – ее муж.
– А-а-а, член Ассамблеи от Чаргона, – сказал Орн. – Я с ним не знаком, но с интересом следил за его карьерой… и Мадди писала мне о нем, присылала фото, когда они поженились.
– Сестра тебе очень нравится, – сказал Стетсон. Это было утверждение, а не вопрос.
– У меня остались… теплые воспоминания. Она помогла мне, когда я сбежал.
– Почему ты ушел из дома?
Орн почуял скрытый вес, заключенный в этом вопросе, и с усилием придал голосу невозмутимость.
– Семейные дела. Я знал, чем хотел заниматься. Родственники были против.
– Ты хотел поступить в десант?
– Нет, это был просто способ попасть в ПП. Я не люблю насилия. И не люблю, когда за меня все решения принимают женщины.
Стетсон бросил взгляд на юго-запад; оттуда приближался флиттер, поблескивая корпусом в лучах зеленоватого солнца.
– Ты готов… – начал он, подбирая слова, – внедриться в семью Буллонов…
– Внедриться!
– Чтобы выяснить все, что сможешь, о заговоре, связанном с грядущими выборами?
– За сорок два часа?
– Или быстрее.
– Кто мой контакт? – спросил Орн. – В их резиденции я буду в ловушке.
– Мини-передатчик, который мы вживили тебе в шею перед заданием на Гине… – сказал Стетсон, – врачи его заменили по моему запросу, когда собирали тебя по кускам.
– Как мило с их стороны.
– Он работает. Мы будем слышать все, что происходит вокруг тебя.
– Костыль для моей верности, – сказал Орн. Пока он произносил эти слова, ему подумалось, что если он только пожелает, чтобы передатчик исчез из его плоти, тело выдавит его из себя, будто созревший фрукт – семя. Он тряхнул головой. Что за безумная идея!
– Он не для этого нужен, – возразил Стетсон.
Испугавшись буйства собственных мыслей, Орн коснулся скрытого в шее бугорка и заговорил субвокально. Он был уверен, что шипящие звуки его голоса уловит какой-нибудь дежурный офицер КИ в радиусе охвата волны.
– Эй, кто там уши греет? Слушайте внимательно, когда я буду разыгрывать свой спектакль перед Дианой Буллон. Вдруг да и научитесь чему-нибудь, наблюдая за работой профессионала.
К его удивлению, ответил на это Стетсон:
– Не особенно увлекайся своей работой, а то забудешь, зачем ее делаешь.
Выходит, Стет тоже носил одно из этих проклятых устройств. КИ что, уже вообще никому не доверяет?
Глава двенадцатая
Обратная связь в контексте человеческих систем включает в себя сложные бессознательные процессы, как индивидуальные, так и коллективные или общественные. То, что подобные бессознательные силы могут влиять на индивида, является давно признанным фактом. Однако о крупномасштабных процессах и их влиянии известно меньше. Чаще всего мы видим их лишь латентно, как статистические данные – в кривых численности населения, в исторической эволюции, в изменениях, которые растягиваются на несколько веков. Мы часто приписываем такие процессы религиозным силам и склонны избегать рассмотрения их с аналитической точки зрения.
Хозяйка дома, миссис Буллон – маленькая, пухлая, мышеподобная старушка – стояла почти в самом центре гостевой спальни, сцепив руки на животе длинного тускло-серебристого платья.
«Нужно не забывать обращаться к ней „Полли“, как она попросила», – подумал Орн.
У нее были кроткие серые глаза, полностью седые волосы, зачесанные назад в украшенную драгоценными камнями сетку, – и крохотный рот, из которого раздавался поразительно низкий хрипловатый голос. Шея с несколькими подбородками плавно переходила в объемистую грудь, а оттуда силуэт шел отвесно вниз, будто бочонок. Ее макушка едва поднималась над парадными эполетами Орна.
– Мы хотим, чтобы тебе было с нами уютно, совсем как дома, Льюис, – сказала она. – Считай, что ты – часть нашей семьи.
Орн оглядел гостевую спальню Буллонов: неброская обстановка, старомодный селектоколор для смены цветовой гаммы. Из полярокна открывался вид на овальный бассейн. Стекло (он не сомневался в том, что это стекло, а не какой-нибудь более технологически мудреный материал) было приглушено до темно-синего цвета, и от этого казалось, словно на улице все залито лунным светом. Справа у стены стояла анатомическая кровать, а поблизости – несколько встроенных шкафов. В приоткрытую дверь слева виднелась выложенная плиткой ванная комната. Все вокруг дышало традициями и комфортом. Он и вправду почувствовал себя уютно.
И не стал этого скрывать:
– Я уже как будто дома. Знаете, у вас тут все устроено точь-в-точь как у нас на Чаргоне. Прямо из детских воспоминаний. Я очень удивился, увидев ваш дом с воздуха, когда мы подлетали. Местность другая, но дом почти копия.
– У нас с твоей мамой было много общих идей, когда мы учились вместе, – сказала Полли. – Мы крепко дружили. И до сих пор еще близки.
– Не сомневаюсь, ведь вы столько для меня сделали, – сказал Орн и сам не узнал своего голоса, ставшего каким-то чужим. Какая банальность! Какое лицемерие! Но слова продолжали литься из него: – Не знаю, смогу ли когда-нибудь отплатить вам за…
– А, вот вы где! – пророкотал низкий мужской голос из дверного проема за спиной. Обернувшись, Орн увидел Ипскотта Буллона, Верховного комиссара лиги, подозреваемого в заговоре.
Буллон был высоким мужчиной с резкими чертами лица, изрезанного сетью морщин. Из-под густых бровей внимательно глядели темные глаза, черные волосы вились редеющими кудрями. Он буквально излучал безобидную неуклюжесть, что наверняка было стратегической уловкой.
«Ну никак он не тянет ни на диктатора, ни на заговорщика», – подумалось Орну.
Буллон шагнул в комнату, заполнив ее своим голосом.
– Рад, что ты выбрался целым и невредимым, сынок. Надеюсь, тебе здесь все по вкусу. Если нет, только слово скажи.
– Все… хорошо, – сказал Орн.
– Льюис как раз рассказывал мне, что наш дом очень похож на его дом на Чаргоне, – пояснила Полли.