Фрэнк Херберт – Глаза Гейзенберга (страница 15)
Всякий раз, приближаясь к капсуле с телом, Стетсон ощущал силу, заключенную в нем, а потом костерил себя за то, что размяк и ударился в метафизику. У него не было понятийной системы, способной объяснить это чувство, поэтому он отмахивался от него, мысленно делая пометку сходить на консультацию в Пси-отдел КИ – просто на всякий случай. Скорее всего, это ничего не значит… но просто на всякий случай. В медицинском центре наверняка есть специалист по пси-вопросам.
Команда медицинского центра занялась доставкой креш-капсулы с Орном сразу, как они получили разрешение на посадку.
Стетсону, который действовал будто в тумане от потрясения и горя, не понравилось, с какой непринужденной и холодной эффективностью работала команда медиков. Было очевидно, что они видели в этом пациенте скорее диковинку, чем что-либо еще. Глава команды по результатам осмотра записал, что Орн потерял один глаз, все волосы на той же стороне головы – на левой, как и было указано в данных капсулы; у него полностью отказали легкие, почки, он лишился пяти дюймов правой бедренной кости, трех пальцев на левой руке, приблизительно сотни квадратных сантиметров кожи на спине и бедре, левой коленной чашечки, а также части зубов и челюстной кости на левой стороне лица.
Датчики капсулы показывали, что Орн провел в состоянии предсмертного шока уже чуть более ста девяноста часов.
– Зачем вы потратили на него капсулу? – спросил один из врачей.
– Потому что он живой!
Врач указал на индикатор на корпусе капсулы.
– Жизненные показатели этого пациента слишком низки, чтобы выдержать хирургическую замену поврежденных органов или энергопотерю, необходимую для их отращивания. Он еще поживет – благодаря капсуле, – но… – И врач пожал плечами.
– Но он же живой, – не сдавался Стетсон.
– Всегда можно надеяться на чудо, – сказал врач.
Стетсон бросил на него испепеляющий взгляд, полагая, что это был сарказм, но врач смотрел не на него, а в крохотное обзорное окошко капсулы.
Наконец он выпрямился и покачал головой.
– Мы, конечно, сделаем все, что в наших силах.
Затем они перегрузили капсулу на парящую больничную каталку и поспешили в сторону одного из серых монолитов, окружавших поле.
Стетсон вернулся в свой кабинет на крейсере, уныло опустив плечи, что еще сильнее подчеркивало его обычную сутулость. На лице со слишком крупными чертами залегли печальные складки. Он опустился в кресло за письменным столом и, сгорбившись, уставился в пустоту открытого рядом шлюза. В четырех сотнях метров внизу кипела муравьиная возня главного порта, от которого долетала вверх какофония рева и грохота. За чертой приемной зоны госпиталя выстроились в линии еще два ряда крейсеров – сверкающие красно-черные иглы. Среди прочей бурной активности диспетчеры готовились перевести его крейсер в эту ожидающую группу кораблей.
«Сколько из них сначала остановились в медицинской зоне, чтобы выгрузить раненых?» – подумалось Стетсону.
Было досадно, что он не обладал этой информацией. Стетсон пялился на корабли, на самом деле не видя их – перед глазами у него стояли ошметки плоти и красные дыры, зиявшие в теле Орна, когда они перекладывали его в креш-капсулу с изрытой земли Шелеба.
«Такое всегда случается на каком-нибудь рутинном задании, – подумал он. – У нас были о Шелебе только смутные подозрения – показалось странным, что на всех высших постах там женщины. Простой необъясненный факт – и из-за него я потерял одного из своих лучших агентов».
Стетсон со вздохом повернулся к столу и начал составлять рапорт: «Милитаристская группировка на планете Шелеб устранена. (Ну и наворочали мы там дел!) На месте оставлено оккупационное формирование. (Орн прав про оккупационные силы: всю пользу, какую приносят, они аннулируют тем же количеством вреда!) Дальнейшей опасности из этого источника для общегалактического мира не ожидается». (Что может сделать разбитое и деморализованное население?)
Причины операции: (тупость поганая!) ПП – за два месяца контакта с Шелебом – не сумели зарегистрировать признаков милитаризованности».
Основные признаки: (да полный набор!)
1) Правящая каста состоит только из женщин.
2) Расхождение между численностью и занятиями мужчин и женщин намного превосходит лютигскую норму!
3) Классический синдром секретности/иерархии/контроля/безопасности.
Старший полевой агент Льюис Орн обнаружил, что правящая каста контролирует пол потомства при зачатии (см. подробности в приложении) и вырастила армию рабов-мужчин для поддержания своего режима. У агента ПП выпытали всю информацию, заменили двойником и убили. Оружие, созданное на основе данных, полученных таким коварным путем, нанесло смертельно опасные ранения старшему полевому агенту Орну. Прогноз выживания отрицательный. Посему рекомендую наградить агента Орна Медалью за заслуги перед Галактикой и добавить его имя в Список Славы».
Стетсон отодвинул рапорт. Для КомГО этого хватит. Командующий галактическими операциями никогда не читал дальше голых подробностей. Мелкий шрифт пережевывали его помощники, и это происходило позже. Стетсон вбил в поиск досье Орна и приступил к задаче, которую ненавидел пуще всего – уведомлению родственников. Сжав губы, пробежал записи глазами. «Родная планета – Чаргон. В случае ранения или гибели уведомить: миссис Викторию Орн, мать».
Стетсон просмотрел все досье, оттягивая момент отправки проклятого сообщения. Орн поступил на службу в десант Федерации в возрасте семнадцати стандартных лет (сбежал из дома), и его мать дала согласие уже после вербовки. Через два года: перевод по стипендии в Уни-Галакта – ПэПэшный университет здесь, на Мараке. Пять лет в университете, одно полевое задание ПП за плечами, стремительная вербовка в КИ за блестяще подмеченные признаки милитаризации Хамала. Еще два года – и креш-капсула!
Стетсон с размаху швырнул досье о серую металлическую стену напротив; потом поднялся и принес бумаги обратно к столу. В глазах у него стояли слезы. Он щелкнул нужным коммуникационным переключателем, продиктовал уведомление в Центральный секретариат, приказал передать с крайней срочностью. А потом спустился в порт и напился хочарским бренди, которое так нравилось Орну.
На следующее утро с Чаргона пришел ответ: «Мать Льюиса Орна слишком больна для уведомления и для поездки. Уведомление было перенаправлено сестрам. Пожалуйста, попросите миссис Ипскотт Буллон с планеты Марак, супругу Верховного комиссара, выступить в качестве представительницы семьи». Под сообщением стояла подпись: «Мадрена Орн Стэндиш, сестра».
С какой-то смутной опаской Стетсон все-таки позвонил в резиденцию Ипскотта Буллона, предводителя партии большинства в Ассамблее федерации. Миссис Буллон ответила на звонок, не включая камеры. На фоне раздавался шум воды.
Стетсон уставился в серую пустоту своего настольного экрана.
Ему всегда были неприятны пустые экраны. Голова болела от хочарского бренди, а нутро настаивало на том, что это идиотский поступок. Почему-то казалось, что он совершает ошибку.
Из динамика возле экрана донесся низкий, хрипловатый голос:
– Говорит Полли Буллон.
Приказав нутру заткнуться, Стетсон представился и передал сообщение с Чаргона.
– Сын Виктории при смерти? Здесь, на Мараке? О, бедняжка! А Мадрена на Чаргоне – ведь сейчас же выборы. О да, конечно. Я немедленно отправлюсь в госпиталь.
Стетсон поблагодарил и, простившись, завершил звонок. А потом озадаченно откинулся в кресле.
Жена Верховного комиссара!
Это выбило его из колеи. Какая-то мелочь не давала покоя. И тут он вспомнил: Первоконтактник! Хамал! Придурок по имени Андре Буллон!
Стетсон по зашифрованному каналу вызвал отчет о ситуации на Хамале и выяснил, что Андре Буллон был племянником Верховного комиссара. Блат начинался высоко, само собой. Но в случае Орна очевидного влияния не наблюдалось. Сбежавший из дому подростком. Умный. Инициативный. Орн утверждал, что ничего не знает о связи между Андре Буллоном и Верховным комиссаром.
«Он говорил правду, – подумал Стетсон. – Орн и правда не знал, что они родственники».
Он продолжил проглядывать отчет. Представьте себе! Племянника перевели на офисную работу глубоко в недрах бюрократической машины, перекладывать отчеты с места на место. Возле отметки о переводе стояла зеленая галочка, означавшая давление сверху.
А теперь оказывается, что семья Орна как-то связана с Буллонами.
Все еще озадаченный, но не приблизившийся к разгадке, Стетсон кое-как сочинил записку только для глаз КомГО, а потом переключился на список срочных дел в собственном файле-ежедневнике.
Глава девятая
По мере того как мифологический глоссарий расширил наше изначальное примитивное понимание пси, произошла трансформация. Гримуар породил любопытство, страх уступил и дал дорогу экспериментам. Люди осмелились подвергнуть пугающую бездну изучению с помощью аналитических орудий разума. Из этих по большей части незамысловатых потуг появились первые практические руководства, с помощью которых мы разработали религиозную концепцию пси.
Овальная креш-капсула с плотью Льюиса Орна висела на крюках, ввинченных в потолок отдельной палаты медицинского центра КИ. В водянистой зеленоватой полутьме комнаты непрерывно что-то гудело, постукивало, шипело и клацало. Время от времени тихо приоткрывалась дверь: в комнату заходила фигура в белом, проверяла показатели на датчиках креш-капсулы, осматривала инструменты поддержания жизнедеятельности, а потом удалялась.