Фрэнк Герберт – Бог-Император Дюны (страница 17)

– Но тогда выходит, что никаких правил вообще не существует. – В голосе Монео появились истерические нотки.

Лето улыбнулся, чтобы успокоить своего слугу.

– Вероятно, существует только одно правило. Краткосрочные решения всегда оказываются неверными в долгосрочной перспективе.

В полной растерянности Монео смог лишь покачать головой:

– Но, господин, ваши перспективы…

– Время необратимо утекает для любого конечного наблюдателя. Не существует закрытых систем. Даже я сумел лишь растянуть свою временную матрицу.

Монео отвел взгляд от лица Лето и посмотрел на коридоры мавзолея. Я тоже лягу здесь в один прекрасный день. Золотой Путь сможет быть продолжен, но мой путь закончится. Конечно, это не имело никакого значения. Только Золотой Путь, который был неразрывным единством, имел какое-то значение. Он снова посмотрел на Лето, избегая взгляда его ярко-голубых глаз. Неужели в этом гигантском теле сидит заурядный хищник?

– Ты не понимаешь функции хищника, Монео, – сказал Лето.

Эти слова потрясли Монео – от них веяло способностью читать чужие мысли. Он взглянул в глаза повелителю.

– Умом ты понимаешь, что даже мне придется когда-то испытать ужас смерти, но чувством ты в это не веришь, – произнес Лето.

– Как я могу верить в то, чего никогда не увижу?

Никогда еще Монео не чувствовал себя таким одиноким и испуганным. Что делает Бог-Император? Я спустился сюда, чтобы обсудить детали паломничества… и выяснить его намерения относительно Сионы. Он просто играет мной?

– Давай поговорим о Сионе, – сказал Лето.

Он опять читает мысли!

– Кода вы собираетесь испытать ее, господин? – Монео прекрасно знал ответ на этот вопрос и ждал ответа уже давно, но в этот момент он испытал неподдельный страх.

– Скоро.

– Простите меня, мой господин, но вы, без сомнения, понимаете, как я волнуюсь за судьбу моего единственного дитя.

– Но другие же пережили это испытание. Например, ты.

Монео нервно сглотнул слюну, вспомнив, как его испытывали на чувствительность к Золотому Пути.

– Меня готовила к испытанию мать, но у Сионы нет матери.

– У нее есть Говорящие Рыбы. У нее есть ты.

– Бывают и несчастные случаи, мой господин.

Из глаз Монео брызнули слезы.

Лето отвернулся, подумав: Он разрывается между чувством верности мне и любовью к Сионе. Как же мучительна эта тревога о потомстве. Неужели он не понимает, что мое дитя – это все человечество?

Он вновь обратился к Монео:

– Ты прав, говоря о несчастных случаях, они случаются даже в моей вселенной. Разве это ничему тебя не научило?

– Мой господин, но на этот раз не может…

– Монео, не хочешь же ты, чтобы я доверял власть слабым администраторам?

Монео отступил на шаг.

– Нет, мой господин. Конечно, нет.

– Тогда верь в силу Сионы.

Мажордом расправил плечи.

– Я выполню свой долг.

– Сиона должна пробудиться ото сна и вспомнить, что она потомок Атрейдесов.

– Да, конечно, мой господин.

– Разве не этому мы посвятили нашу жизнь, Монео?

– Я и не отрицаю этого, мой господин. Когда она будет представлена новому Дункану?

– Сначала она пройдет испытание.

Монео уставил глаза в холодный пол крипты.

Как часто стал он смотреть в пол, подумал Лето. Что он может там увидеть? Тысячелетние следы моей тележки? Ах нет – он смотрит в глубину той сокровищницы тайны, куда ему скоро предстоит отправиться.

Монео снова посмотрел в глаза Лето.

– Надеюсь, ей понравится общество Дункана, мой господин.

– Будь уверен в этом. Тлейлаксианцы не изменили его внешность ни на йоту.

– Это вселяет в меня уверенность, мой господин.

– Нет сомнения, что ты заметил, что его генотип очень привлекателен для женщин.

– Да, именно об этом говорят мои наблюдения, мой господин.

– Да, есть что-то в этих проницательных глазах, этих резких чертах, этих густых, как грива, волосах – от всего этого тает женская душа.

– Вы говорите истину, мой господин.

– Ты знаешь, что сейчас он с Говорящими Рыбами?

– Мне сообщили об этом, мой господин.

Лето улыбнулся. Ну конечно же, Монео обо всем сообщили.

– Скоро его приведут ко мне, чтобы он мог лицезреть своего Бога-Императора.

– Я уже видел смотровую комнату, господин. Там все готово.

– Иногда мне кажется, что ты все делаешь для того, чтобы ослабить меня, Монео. Оставь мне хотя бы эти мелочи.

Мажордом изо всех сил попытался сбросить с себя гнетущий страх. Он поклонился и попятился.

– Вы правы, мой господин, но есть вещи, которые входят в мои обязанности.

Повернувшись, он поспешил прочь. Только оказавшись в поднимающемся лифте, Монео вспомнил, что Лето не отпускал его.

Он должен знать, как я устал, и простит меня.

Господу ведомо, что у тебя на сердце. Днесь твоя душа свидетельствует против тебя, а иные свидетели мне не нужны. Ты не повинуешься душе своей, но лишь своему гневу и ярости.

Следующие положения о государственном устройстве Империи в год 3508-й правления Господа Лето взяты из Велбекских Извлечений. Оригинал текста находится в Архивном Хранилище Капитула Ордена Бене Гессерит. Сравнение показывает, что в изложении полностью сохранена суть исходного документа.

Именем нашего Священного Ордена и нерушимой Общины Сестер это сообщение признано заслуживающим доверия и может быть направлено на хранение в Архив Капитула на правах хроники.

Сестры Ченоу и Таусуоко благополучно вернулись с Арракиса, где им удалось найти доказательства факта казни девяти историков (о чем давно существовали подозрения), которые исчезли в Цитадели в год 2116-й правления Господа Лето. Сестры сообщают, что все девять человек были приведены в бессознательное состояние и сожжены на костре, сложенном из их исторических трудов. Это полностью соответствует тем слухам, которые циркулировали в Империи в то время. Происхождение этих слухов приписывают самому Господу Лето.

Сестры Ченоу и Таусуоко привезли рукописные свидетельства, в которых утверждается, что когда некоторые историки обратились к Лето, обеспокоенные судьбой своих коллег, он ответил им:

«Они были уничтожены за злонамеренную ложь. Не бойтесь, что мой гнев падет на ваши головы за ваши невольные заблуждения и ошибки. Я не люблю создавать мучеников. Мученики размывают эффекты воздействия драматических событий на ход истории, а именно исторические драмы суть цель моего хищничества. Трепещите только в том случае, если вы намеренно искажаете факты и держитесь за свой обман, раздувая щеки от гордости за него. Теперь можете удалиться – мы не будем больше говорить об этом».

Анализ рукописного текста позволяет утверждать, что он был написан Иконикром, мажордомом Господа Лето в год 2116-й.