Фредерик Уоллес – Убежище (страница 21)

— Пожалуй, — пробормотал он, позволяя ей помочь ему, взволнованный этой близостью.

Больше он ничего не мог сделать. Она была безумно красива и привлекательна, и он желал ее для себя, но девушка отчаянно и безнадежно влюблена в Солери. Нельзя было позволить ей узнать.

— Рэнди, — мягко прошептал он, когда она прильнула к нему. Лаура вдруг показалась нереальной и очень далекой, и лучше бы ему никогда не слышать об Элеонор.

Позже он проснулся и обнаружил, что Рэнди лежит рядом, тихая и напряженная. Она не спала. Не на шутку встревоженный, он гадал, не мог ли чем-то выдать себя.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Ничего.

— Ничего? Поэтому ты не спишь?

— Ну, я просто думала, — отозвалась Рэнди. — О том, что увидела, когда вбежала в офис сразу после взрыва. Дым был очень густой, и ты лежал за тем, что осталось от стола. Я даже не сразу поняла, кто из вас умер.

— И как же ты все-таки поняла? — спросил Тэлбот. Я сильно обгорел. Мое лицо — У тебя карие глаза, — ответила она. — Карие. В любом случае, я просто знала. Ты не мог умереть.

— Постарайся забыть об этом, — сказал он. — Тот кошмар закончился. Я жив.

— Как и Элеонор.

Он вздохнул, вновь пожалев, что не может все рассказать. Но Солери никогда бы не стал закрывать глаза на ту далекую от романтики реальность, которая стояла между ними.

— Ты всегда знала о ней.

— Да. — Она придвинулась поближе к нему. — И я согласна на эти короткие мгновения счастья.

Так-то лучше. Он нежно погладил ее.

— Все в порядке, — успокаивающе сказал он. — Между нами ничего не изменилось.

— Я знаю, дорогой, — промурлыкала она. Ему показалось, он слышал ее смех, прежде чем она уснула.

В конце концов, уснул и он.

V

Следующие несколько дней Тэлбот был занят под завязку. Какие тайные побуждения владели Солери, и как бы он реагировал в той или иной ситуации? Какими в точности были его отношения с людьми, с которыми Тэлботу предстоит встречаться каждый день? К счастью, на автоответчике скопилась масса звонков и сообщений. Он прокручивал их снова и снова. Он подписался на бюро газетно-журнальных вырезок и составил довольно полный отчет о светской жизни Солери.

Имелись и другие полезные источники. Он просматривал записи собраний «Космических перевозок». Он изучал финансовую документацию, дабы пролить дополнительный свет на жизнь, которую узурпировал. Фотографии, письма — даже квартира — добавляли к его растущему знанию.

Почерк трудности не представлял. Он нашел подпись Солери и скопировал ее со второго раза. Скоро ему даже не приходилось стараться, ибо это стало его второй натурой — подделывать подпись Солери на письмах и документах. Манеры тоже давались легко. Особенности походки, быстрая задумчивая улыбка, которая появлялась время от времени, одежда, которую он носил и как носил — все эти отличительные признаки он копировал без особых сознательных усилий. Он был настолько Солери, насколько мог им быть другой человек.

Он отдыхал и восстанавливал силы, старательно оттачивая себя до тех пор, пока не был готов. Рэнди часто звонила, держа его в курсе того, что происходит на заводе, но в квартире больше не появлялась. Он был бы рад ее присутствию, но приехать не просил. Это означало бы подвергать себя опасному, излишнему риску.

Наконец, он вернулся на работу, бодро кивнув секретарю в приемной, когда свернул налево от лестницы. В его личном кабинете не осталось и следа от разрушений. Он был полностью отремонтирован и приобрел свой прежний вид.

Сразу же вошла Рэнди, невозмутимая и прекрасная.

— Я сказала Фрескуре, что ты хотел бы увидеться с ним, — проинформировала она. — Он будет в своей лаборатории до полудня.

Фрескура, известный ученый-изобретатель! На этой встрече ему придется быть крайне осторожным. Он не мог знать, какой технической информацией ученый поделился с Солери.

— Я увижусь с ним, но планировал сделать это попозже, — возразил Тэлбот. — Это была неправда, но он не мог довериться ей целиком.

— Извини, — ответила она с притворным смирением.

— Я старалась предвосхитить твои желания.

Тэлбот знал, что она ужасно зла на него из-за Элеонор. Придется ему найти какой-нибудь способ ослабить напряжение. Но в эту минуту перед ним вырисовывались трудности более срочного порядка. Ситуация требовала суровой твердости.

— Хватит этой игры в секретаршу, — прорычал он. — Ты психолог. Твоя работа — выяснить, кто занимается умышленным саботажем на заводе. Что говорит служба безопасности о термальной бомбе?

Она открыто встретила его взгляд.

— Ничего. Любой мог попасть в вестибюль.

— Значит, нам придется взяться с другого конца, — сказал Тэлбот.

Рэнди положила пачку бумаг ему на стол. Он понял, что это документы, не имеющие особой важности.

— Сказать Фрескуре, что ты не придешь? — спросила она.

— Я увижусь с ним, — отрезал он.

Девушка как-то странно посмотрела на него и повернулась, чтобы идти.

— Рэнди.

— Да?

Тэлбот не знал точно, что сказать, но все же решил попробовать достучаться до нее.

— Я по-прежнему хочу разобраться, почему мы не продвигаемся с созданием двигателя. Но теперь это больше, чем просто саботаж. Погиб человек — человек, которого я считал другом, хоть и недостаточно хорошо знал его. Мы должны найти виновного. Это первостепенно. Ты понимаешь?

Ее чудные карие глаза смотрели твердо. Секунду спустя она отвернулась.

— Понимаю.

— Имей это в виду, — бросил он ей вслед и поднялся, чтобы идти повидаться с Фрескурой.

Фред Фрескура оказался крупным мужчиной с большим количеством растительности на лице, чем на голове. Он был почти лыс, но брови и усы густые и черные. Его окружала аура сосредоточенности и детской радости от своей работы. Ни одно из этих впечатлений, решил Тэлбот, не являлось точным.

Изобретатель смял листок с расчетами, когда Тэлбот вошел, и встал из-за стола.

— Рад тебя видеть, — проворчал он. — Мы уж испугались, что ты сгорел заживо в том аду.

— Да, это было похоже на ад, — отозвался Тэлбот. — Но я уцелел.

— Вижу, — сказал Фрескура. — Я хотел зайти к тебе в больницу, но Рэнди меня не пустила. Она три дня дежурила в коридоре перед твоей палатой.

— Она прекрасно заботится обо мне, — признал Тэлбот. Он взглянул на стол и внезапно побледнел.

Фрескура успокаивающе засмеялся.

— Не бойся. Эти капсулы безвредны, или меня бы здесь не было. — Он взял несколько маленьких черных цилиндриков в руку и небрежно побренчал ими. — Я просто пытался воспроизвести картину. Какого размера была термальная капсула, которую ты видел?

Тэлбот с опаской потрогал цилиндры. Они были черные, матовые и загадочно непроницаемые.

— Думаю, такого, — сказал он. — Или такого.

Фрескура отложил пять капсул, а две оставшиеся покатал в руке.

— Боюсь, это мало что дает, — наконец, отозвался он. — Видишь ли, зависит от того, какой толщины была оболочка, а об этом мы можем только догадываться. Скажем, температура была более ста тысяч градусов.

Температура не интересовала Тэлбота. Какая ему разница, сколько градусов его чуть не зажарили живьем.

— Почему мы не используем такой материал как в этих капсулах? — спросил он. — Из него должна получиться хорошая обшивка.

Брови Фрескуры, казалось, сделались еще кустистее.

— Ты всерьез предлагаешь мне начать мои эксперименты с начала? Четыре года назад я сказал тебе, что мы не можем это использовать, а ты сейчас ведешь себя так, будто это что-то новое.

Тэлбот понял, что попал впросак, и пожалел, что не уделил больше времени техническим аспектам. Он старался вникать во все, но неудачи были не так тщательно задокументированы, как победы.

— Это всего лишь мысль, — возразил он в надежде, что его слова сойдут за обычное упрямство. — Может, мы что-то проглядели.

— А может ничего, — прорычал Фрескура. — Самая тонкая оболочка, которую мы можем сделать, продержится при ста тысячах градусов десять минут. Если мы сделаем ее в два дюйма толщиной, она продержится двадцать пять минут четырнадцать секунд. Построенное из этого материала судно, от которого нам был бы какой-то прок, составит четверть мили в диаметре в самой широкой своей секции. Это практично?