Фредерик Уоллес – Убежище (страница 16)

У меня было лишь смутное представление о том, что делать дальше. Путешествие прошло без малейших осложнений, и это было наиболее важным. Мой следующий шаг будет зависеть от обстоятельств. Я мог бы телепортироваться с корабля на планету, а при максимальном расходе энергии мог бы даже забрать оставшуюся еду с собой.

Но это казалось напрасной тратой сил. До сих пор все шло как по маслу, потому что я сидел тихо, не высовываясь, и позволял событиям идти своим чередом, так что решил продолжать в том же духе. Останусь на корабле, пока он не приземлится.

Это решение было не первым моим просчетом. Пожалуй, недосмотр случился еще тысячу лет назад, в моем младенчестве, в ту первую ночь, когда я увидел свет луны. Никто не просил меня лететь сюда. Я сделал это добровольно по причинам, которые вся моя личность в целом нашла приемлемыми. Разумом я суммировал преимущества того чтобы покинуть Землю, а потом строил планы, пока не нашел способ осуществить задуманное.

Мне не нравилось то, что происходит на планете Земля, что люди делают со своей планетой, с собой. Я возражал против бессмысленного кровопролития. И потому замыслил побег. За забором трава зеленее? Ну, не знаю. Я не любитель салатов. И все же эта поговорка частично передает мои чувства. Задолго до того, как корабль приземлился, было уже слишком поздно, хотя я еще этого не знал.

Робот суетливо двигался по отсекам, механически жужжа и поскрипывая. Закончив со своими обязанностями, он взял фермера и понес его наружу. Человек был все еще без сознания, но начал кричать.

Вскоре после ухода «моего» робота, на корабль пришли другие. Несколько отличные от того вида, что я наблюдал, эти, должно быть, были роботами-ремонтниками. Они взялись за задачи, которые были мне незнакомы, и они разговаривали.

Это было что-то новенькое. Я не понимал, о чем они говорили, пока не отыскал у одного речевой центр и установил с ним связь.

— Хозяин говорит, на одном из кораблей безбилетный пассажир.

Такого я не предвидел. До сих пор мне еще не доводилось встречаться ни с чем, что могло обнаружить мое существование, не отметившись у меня в сознании. Эти хозяева будут покруче, чем люди. Я подождал, пока другой ответил:

— А известно, на котором из кораблей?

Первый робот махнул щупальцем.

— Здесь десять тысяч кораблей, и все дожидаются техосмотра перед новым заданием. Станут они заморачиваться, обыскивая каждый?

— Физически, ты имеешь в виду? — спросил второй. — Нет. Они сбросят его, когда корабль отправится в путь.

Сбросить меня будет трудновато, хотя хозяева этого не знают. Людей они, возможно, оценивают и правильно, но с таким как я не встречались. Тем не менее, мне стало как-то не по себе.

Другой усмехнулся.

— Может, он передумал и хочет вернуться домой. Вот уж он удивится, когда узнает, что ему предстоит.

Признаюсь, что в тот момент я запаниковал. Это хмыканье робота, оно отнюдь не было сочувственным, скорее, злорадным. И еще из-за того, что он сказал. У меня не было намерения возвращаться домой, но нравилось думать, что я могу, если захочу. Теперь я понял, что из-за их системы чередующихся назначений практически невозможно определить, какой из кораблей снова полетит на Землю. Я быстро принял решение.

Несколько вещей случились одновременно: я дематериализовался там, где был, и вновь материализовался внутри робота. В то же время взял под контроль его моторные и мозговые функции.

Я заставил его оставить свою работу и приказал идти в грузовой отсек, где были спрятаны остатки моих запасов. Другой робот ничего не заметил. Я предположил, что они получают приказы не друг от друга, а от кого-то выше. В данный момент выше был я.

Мы покинули корабль и очутились среди неразберихи ремонтных цехов. Ничего кроме кораблей и роботов, а я был уже сыт по горло и теми, и другими.

Мне требовалось какое-нибудь укромное место, чтоб отдохнуть и спланировать свои набеги на существ этой планеты, кто бы они ни были. Я торопливо порылся в мозгах робота и узнал, что мы находимся на окраине большого города. Не систематизируя всю информацию, которую получил, я направил робота к открытому полю, которое окружало город.

Внутри робота было тесно и неудобно, хоть я и не существовал в виде твердой материи. И приходилось управлять вслепую. Мне не удалось приспособить свое зрение к зрению робота, и я вынужден был действовать через его другие далеко не совершенные органы чувств.

Последний проход, который мы миновали, выходил в открытое пространство. Робот покатился по нему…и остановился. Я не видел, что перед нами, но догадался, что это одно из высших существ этой планеты. Из тех, что делают летающие тарелки. Без колебаний я приказал роботу атаковать.

Он не подчинился.

Его отказ не был неожиданностью. С их стороны было бы полнейшим безумием создавать роботов без установки в них каких-либо предохранительных приспособлений. Это означало, однако, что следующий шаг зависит от меня. И я его сделал.

Я дематериализовался из робота и возник перед своим противником. В среднем мне нужно несколько микросекунд, чтобы оценить врага и отыскать его слабости, но сейчас потребовалось больше. Впервые я видел нечто такое, что с одного взгляда сумело уничтожить мою уверенность в собственной способности выживания.

И не было никаких слабостей.

То, что я сделал потом, нельзя назвать трусостью, это был просто-напросто инстинкт выживания, реакция нервной системы на запредельную встряску. Я дематериализовался с того места, где стоял, и вновь возник далеко в открытом поле. Дважды повторял я процесс, пока город не скрылся за горизонтом. Существо не погналось за мной, хотя легко могло бы это сделать, если б захотело.

Я знаю свою силу. На Земле она порождает легенды — мрачные, почти неправдоподобные истории об оборотнях и вампирах. Этакая смесь реальности и вымысла, дабы вселить страх в умы и сердца людей. Мне и другим, таким как я, сомнения в нашем существовании определенно выгодны. Жертву, парализованную страхом, слишком потрясенную и деморализованную, чтоб закричать, легче подчинить.

Но сила, в которой я был так уверен, здесь ничего не значит. Сжавшись за большим валуном, единственным источником тени на этой высохшей равнине, я вдруг осознал, что существа, которые правят этой планетой, знали обо мне с самого начала, когда я полагал, что надежно спрятался. Думаю, это их забавляло.

Я не могу вернуться в город и найти фермера. Он — их добыча. А мои возможности не безграничны. Я не могу телепортироваться с этой планеты. Несколько капель жидкости, оставленных в контейнере с печатью Красного Креста на нем — моя последняя связь с Землей.

Я родился, зная факты своей жизни. Тысячу лет я добывал себе пищу где и как мог. Но эти существа иные, и не только по химическому составу тел. Они тверже, чем тефлон, и в их жилах течет фтористоводородная кислота. Да, я убивал, но убивал ради еды, а эти существа…они убивают ради удовольствия. И их внешний вид в точности соответствует их характеру. Мне следовало знать.

Но есть один спасительный выход, о котором они забыли, и я им воспользуюсь. Когда они придут за мной, то меня не найдут. Самоуничтожение предпочтительнее, чем вновь встретиться с этими ужасами лицом к лицу.

ЗАМЕСТИТЕЛЬ

I

— Ты же у нас так хорошо понимаешь чувства других людей, — язвительно сказала Лаура. — Даже начальства, особенно, когда оно увольняет тебя. — Она бросила пудреницу в сумочку и поднялась. — Значит, тебе не составит труда понять мои. — Смерив его презрительным взглядом, она повесила сумку на плечо и быстро пошла прочь.

Хэл Тэлбот угрюмо уставился в свою выпивку. Хуже всего, что он и в самом деле прекрасно понимал, что она чувствует. Несмотря на всеобщее убеждение, эмпатия — ужасная помеха.[5] У него этого добра в избытке, а он не может удержаться ни на одной, даже самой захудалой работе.

Он поднял стакан и увидел сквозь него мужчину, совершенно незнакомого, который с легкой улыбкой выжидающе стоял возле кабинки. Ну его к черту, подумал Тэлбот. Он допил пиво и поставил опустевший стакан на стол.

— Не возражаете, если я присяду? — спросил незнакомец.

Тэлбот окинул его внимательным взглядом. Тот был хорошо одет — даже слишком хорошо — и во всех других отношениях соответствовал распространенному представлению о том, каким должен быть большой начальник: учтивый и такой абсолютно уверенный в себе. Но так ли это на самом деле?

— Валяйте, — буркнул Тэлбот. Мужчина сел напротив и заказал выпивку им обоим. Тэлбот не возражал. Он был в состоянии заплатить за себя сам, но остро сознавал, что его истощающихся средств надолго не хватит.

— Я случайно услышал ваш разговор, — начал незнакомец.

— Мы всегда ссоримся на людях, — отозвался Тэлбот с горькой иронией. — Это, знаете ли, придает делу некую законченность.

Мужчина с минуту пристально вглядывался в него, сосредоточенно сдвинув брови.

— А вы уверены, что все закончено?

— Вы же слышали, что она сказала. Я не могу удержаться ни на одной работе.

— Как раз это я и имел в виду. Вы производите впечатление человека толкового. Любопытно, в чем причина.

Тэлбот бросил острый взгляд на своего собеседника. Он был приблизительно одного сложения с Тэлботом, только лет на пять-шесть постарше.