Фредерик Уоллес – Необычный полёт (страница 17)
— Это мне известно, — произнес Бэл. — Расскажи про этот праздник все, что я должен знать. Возможно, первоначально он являлся религиозным? Правильно?
— Давным-давно был религиозным, — подтвердил Этаниель. — Из радио и телепередач ничего не удалось узнать наверняка. Кажется, сейчас это главным образом повод поесть, провести вечеринку в офисе и устроить распродажу.
— Ага. Он превратился в деловой праздник.
— Удачное определение. В деталях, как хотелось бы, я не разобрался. Занимался в основном изучением людей, а их трудно постичь.
— Ясно. Я подумал, нельзя ли нас как-то увязать с этим праздником. Заставить его на нас поработать.
— Если даже и можно, я об этом не подумал.
— А следовало бы. Это ты знакомился с их праздниками. — Бэл глянул вниз, на планету. Облака начали сгущаться в сумеречный полог. — Очень не хочется спускаться и оставлять корабль без присмотра.
— Им до него не добраться. Как бы развиты они ни были, в ближайшие сто лет им не проникнуть в такой корабль и не повредить его.
— Я и сам так думаю. Тогда давай спускаться.
— Я буду с тобой. Там, на другом краю Земли.
— Не слишком-то близко. Я бы предпочел, чтобы в корабле кто-то остался и быстро посадил его, если дело обернется плохо. Они не очень бережно относятся друг к другу. Не думаю, что станут вести себя лучше с инопланетянами.
— Они способны проявить враждебность, — признал Этаниель. Он включил приемник и принялся увеличивать изображение, пока на экране не появился склон горы. Шел снег, люди лазали по сугробам и срезали маленькие зеленые деревца. — Я придумал один трюк.
— Если он спасет мою шею, я — за.
— Ничего не могу гарантировать. Вот о чем я подумал: вместо того, чтобы прятать корабль напротив солнца, где его вряд ли заметят, давай сделаем так, чтобы они его видели. Отведем его на ночную сторону планеты и включим освещение.
— Это ты хорошо придумал, — согласился Бэл.
— Им и в голову не придет, что мы подсвечиваем необитаемый корабль, — продолжал Этаниель. — А если придет, то проверить они не смогут. Кроме того, они не захотят причинять нам вреда, когда корабль будет сиять прямо над ними.
— Надо думать, — проворчал Бэл, подходя к пульту управления. — Я направлю его в место, где он будет виден лучше всего, и включу все огни.
— Не трать зря энергию.
— Об этом не волнуйся. Они его заметят. Каждый житель Земли заметит.
Позже, когда корабль вышел на позицию и пульсировал световыми волнами, разгоняя тьму космоса, Бэл сказал:
— Ты знаешь, я чувствую себя гораздо уверенней. У нас может получиться. Возможно, светящийся корабль как раз то, что нам поможет.
— Это не нам нужна помощь, а людям Земли, — поправил Этаниель. — Увидимся через пять дней. — С этими словами он вошел в маленький посадочный катер, который, оставляя едва заметный светящийся след, устремился к Земле. Немного выждав из соображений безопасности, Бэл покинул корабль на другом катере, направляясь к обратной стороне планеты.
Космический корабль плыл по орбите вокруг Земли — необитаемый, сияющий и пульсирующий яркими огнями. Ни одна звезда в зимнем ночном небе планеты не могла сравниться с ним в яркости. Один раз рукотворный спутник людей оказался поблизости, но светился он тускло, и оставался невидимым для обитателей Земли. В дневное время корабль воспринимался как яркое световое пятно. По вечерам пылал, затмевая краски заката.
Корабль плыл, сверкал, сиял и казался кусочком, взятым из самой сердцевины какой-то звезды и приколотым к земному небу, чтобы осветить мир людей. Никогда — вернее, почти никогда — Земля не видала ничего похожего.
Через пять дней два маленьких космических катера поднялись с поверхности планеты и достигли орбиты, по которой плыл большой корабль. Катера скользнули внутрь корпуса, и переборки шлюзов закрылись за ними. Немного времени спустя инопланетяне встретились снова.
— Мы сделали это! — с ликованием вскричал Бэл, едва войдя в отсек. — Сам не знаю как, и мне уже казалось, что нас ждет провал, когда в самую последнюю минуту до них дошло.
Этаниель улыбнулся.
— Я устал, — признался он.
— Я тоже, но больше замерз, — сообщил Бэл, дрожа. — Снег. Там, где я оказался, нет ничего, кроме снега. Ужасный климат. И ты еще заставил меня идти на прогулку после того, первого, дня.
— Исходя из моего собственного опыта, мысль показалась мне неплохой, — объяснил Этаниель. — Я заметил, что после того, как в один из дней сходил на прогулку, власти на следующий оказались более готовыми к сотрудничеству. Я решил, что если это помогло мне, то поможет и тебе.
— Помогло. Не понимаю, почему, но помогло, — подтвердил Бэл. — Соглашение, которое они заключили, конечно, не самое лучшее, но, думаю, оно удержит их от самоуничтожения.
— Это как раз то, на что мы рассчитывали, — сказал Этаниель. — Теперь они могут устраивать маленькие войны, но большую — никогда. Лет через пятьдесят или сто надо будет вернуться и посмотреть, чему они научились.
— Не уверен, что мне захочется, — возразил Бэл. — Слушай, что такое «ангел»?
— Почему ты спрашиваешь?
— Когда я отправлялся гулять, люди начинали останавливаться и глазеть на меня. Некоторые опускались на колени прямо в снег и называли меня ангелом.
— Со мной происходило то же самое, — сообщил Этаниель.
— Я ничего не понял, но решил не подавать вида, — рассказывал Бэл. — Улыбался им и шел по своим делам. — Он снова поежился. — И всегда стоял холод. Выходил я обычно пешком, но назад иногда приходилось лететь. Надеюсь, в этом нет ничего страшного.
Бэл расправил свои огромные крылья. Художники эпохи Возрождения никогда его не видели, но точно знали, как он выглядит. Они изобразили его на своих бесчисленных полотнах.
— Не думаю, что твои полеты могут нам как-то повредить, — сказал Этаниель. — Я сам временами летал.
— Значит, ты не знаешь, что такое ангел?
— Нет. У меня не было времени узнать. Полагаю, некое существо из их фольклора. Заметь, если не считать крыльев, они очень похожи на нас. Их предания должны напоминать наши.
— Конечно, — согласился Бэл. — Так или иначе, на Земле теперь мир.
Невозможное путешествие домой
— Ожидаемая продолжительность космической жизни возросла до двадцати пяти месяцев и шести дней, — сказал Марлоу, директор подготовительного центра. — Мы прибавили целый месяц.
Демарест повертел в руках пресс-папье в форме кораблика. Кораблик сломался.
— Это кое-что. Вы выиграли за счет блока наследственности. Каков главный фактор?
— Антирадиационная одежда. Но сделать ее достаточно эффективной пока еще не удается.
Планеты вращались вокруг Солнца. Земля обгоняла Марс, Венера оставляла позади Землю. В зависимости от пункта назначения корабля его старт либо откладывался, либо производился в обычном или ускоренном режиме.
— Месяц выиграли, — сказал Демарест. — Но когда же это закончится? Невозможно полностью защитить человека, но даже если удастся, остаются еще воздух, которым он дышит, и пища, которую он ест. Радиация в космосе пронизывает все, в чем нуждается человеческое тело. И часть радиации найдет лазейку к репродуктивной системе.
Марлоу не требовалось смотреть на графики, он и так знал, что кривая начинает выравниваться. Можно математически определить, когда она совсем перестанет подниматься. Согласно расчетам, когда-нибудь человек сможет выносить рассеянную в космосе радиацию на протяжении трех лет, если, конечно, срок пребывания под излучением разбить интервалами на временные отрезки.
Но все это — в будущем.
— Вы еще многое можете сделать, — сказал он Демаресту. — Подумайте о защите реакторов.
— Мы работаем над этим, — возразил Демарест. — Но каждая унция, добавленная в конструкцию, уменьшает полезный груз. Наилучший вариант — осуществлять полет корабля из точки в точку как можно быстрее. В космосе негативный эффект зависит именно от времени. Чем короче период воздействия облучения, тем больше полетов совершит экипаж, прежде чем его отправят в отставку. Все сводится к одному.