Фредерик Уоллес – Адрес Центавр (страница 4)

— Конечно, контролируем, — осклабился инженер. — Можем включить или выключить. Если гравитация меняется, это очень плохо. Получаем отклонение или вообще ничего не получаем.

Кэмерон нахмурился. Этот человек знал, что делает, иначе его тут не было бы. По важности должность Фогеля почти не уступала посту медицинского руководителя; здесь Медсовет не потерпел бы некомпетентности. И все же…

— Вы говорите так, словно генераторы изготовили специально для этого астероида, — продолжал инженер. — Приводите какие-то фантастические доводы из области медицины насчет уменьшенной гравитации для удобства инвалидов, которую еще можно и контролировать. Не знаю. По-моему, разработчики сами не ведали, для кого строят; правда выяснилась позже.

Кэмерон постарался скрыть раздражение. Ему требовалась информация, а не задушевные разговоры. На Земле ему говорили, что определенный уровень гравитации устанавливается для блага инвалидов. У него уже сложилось определенное суждение о предмете, и он не видел причин его менять сейчас.

— Все прикладные науки стараются оправдать то, чего не могут, но хотели бы избежать. Медицина, уверен, здесь не исключение.

Он помедлил, задумавшись.

— Я в курсе, что на астероиде три отдельных генератора. Один работает сорок пять минут, пока два других отдыхают. Как только останавливается первый, запускается другой. Предполагается, что их работа синхронизирована. Мне не надо говорить вам, что на самом деле это не так. Совсем недавно вы должны были почувствовать, что вес тела внезапно увеличился. Я это ощутил. Что не так?

— Все в порядке, — успокаивающе сказал инженер. — Вы ощутили отклонение от нормы, когда работал один генератор. Скачок произошел из-за того, что второй должен был сразу отключиться, но этого не произошло. Он и добавил мощности полю, вот и все.

— Так и должно быть? Я говорю о накладке, когда мы на какое-то время имеем единицу или полторы от земного тяготения?

— Лучше такая гравитация, чем никакой, — с легкой заносчивостью заявил Фогель. — До того, как я здесь появился, подобное случалось довольно часто. Можете спросить любого из старожилов. Но я все наладил.

Доктору не понравилось направление, в котором инженер развернул разговор.

— А что вы сделали? — подозрительно спросил он.

— Ничего, — неохотно признался Фогель. — Ничего такого, что предполагал по роду занятий. Похоже, установки просто привыкли ко мне.

Есть люди, склонные одушевлять все, с чем имеют дело, и Фогель, похоже, оказался из их числа. Для инженера не имело значения, что речь идет о бесчувственных механизмах. Фогель наделял их личностными чертами и качествами.

— И это все, что вы можете сказать? Что гравитация у нас будет то зашкаливать, то совсем исчезать?

— Предполагается, что так работать установки не должны, но пока никому не удавалось добиться лучших результатов, — пояснил Фогель оправдывающимся тоном. — Если хотите, можете справиться у компании-производителя.

— Я не пытаюсь усомниться в ваших знаниях и вовсе не стремлюсь выглядеть глупцом в чьих-то глазах. Просто хочу удостовериться, что ничего не упустил. Видите ли, я думаю, что возможны акты саботажа.

Инженер прокомментировал эти слова широкой ухмылкой.

Повернув кресло, Кэмерон облокотился на стол.

— Хорошо, — устало продолжил он. — Объясните, почему мысль о саботаже кажется вам забавной.

— На саботаж может пойти только кто-то, живущий на астероиде, — начал инженер. — Но никому не понравится, если гравитация подпрыгнет до девяти «джи», а такое возможно. Я думаю, любой откажется от подобной затеи. Но есть и более веские причины. Вы знаете, как устроен каждый генератор?

— Не в деталях.

Каждая установка, генерирующая гравитацию, состояла из трех частей. Во-первых, силовой агрегат, производящий огромное количество энергии. Ее вырабатывал ядерный реактор, спрятанный глубоко в недрах астероида. Чтобы до него добраться, пришлось бы по камешку разобрать все «Небеса инвалидов».

Во-вторых, гравитационные катушки, которые, собственно, излучали и распределяли силу тяжести по поверхности. Незамысловатые и практически неуничтожимые, они продуцировали поле и больше ни на что не годились, хотя при желании их можно было разрушить.

Третьей составной частью являлся блок управления, настоящее сердце генерирующей системы. Он рассчитывал соотношение количества энергии, текущей по катушкам, и состояние поля в каждую микросекунду времени. В случае необходимости компьютер менял количество энергии на следующую микросекунду. Если изменения не наступало, поле тут же исчезало. Блок управления являлся настоящим суперкомпьютером, одним из лучших когда-либо созданных, невероятно быстрым и точным.

Инженер поскреб подбородок.

— Полагаю, теперь вы понимаете, почему он иногда ведет себя не так, как нам хочется. — Фогель вопросительно смотрел на Кэмерона, ожидая ответа.

— Боюсь, что не понимаю, — сказал доктор.

— Если бы дело касалось одного из ваших пациентов, сразу бы поняли, — изрек инженер. — Усталость. Блок управления гравитацией — сложный компьютер, и он способен уставать. Чтобы сорок пять минут работать, ему нужно полтора часа отдыхать. Он не может трудиться постоянно, как какой-нибудь совершенный механизм. Приходится выключать, чтобы разгрузить микросхемы.

Естественно, производители не желают, чтобы кто-нибудь лез во внутренности компьютера. Он запечатан и ремонту не подлежит. Попробуйте вскрыть корпус, и машина самоуничтожится. Теперь я знаю, что взлом возможен, но при наличии целой кучи мощного и сложного оборудования. Если бы такое имелось на астероиде, я бы об этом знал.

Несмотря на уверенный тон инженера, Кэмерона в своем всеведении он не убедил. Однако доктор вынужден был признать, что инвалиды вряд ли способны испортить установки.

— Забудем о гравитации, — сказал он. — Идем дальше. Как насчет ручного оружия? Оно доступно? Что именно?

— Ничего. Даже ножей нет. Может, какой-нибудь металлический прут или что-то в этом роде. — Фогель почесал в затылке. — Хотя есть одна опасная штука. Даже не знаю, можно ли ее классифицировать как оружие.

Кэмерон весь подобрался.

— Если она опасна, кто-нибудь придумает, как ею воспользоваться. Что это?

— Сам астероид. Физически никто не может прикоснуться ни к одной части гравитационной системы. Но я часто раздумывал, нельзя ли послать в компьютер импульс. Если бы такое кому-нибудь удалось, он изменил бы направление поля. — Голос Фогеля стал серьезным. — Он мог бы забросить «Небеса инвалидов», куда захочет. Например, к Земле. Тридцать миль в диаметре — порядочная каменная глыба.

Именно такую информацию Кэмерон и искал, хотя, похоже, инженер рассматривал этот вариант как нечто находящееся за пределами обычного порядка вещей.

— Какова вероятность? — спросил доктор.

Фогель ухмыльнулся.

— Думаю, я напугал вас. Сам при этой мысли просыпался в поту. Так переживал, что пришлось все разузнать по этому вопросу.

— Так возможно или нет? — требовал ответа доктор.

— Нет. Он слишком велик, чтобы такой план удался. Кроме того, повсюду расставлены станции слежения — на лунах Юпитера, на Марсе, Земле, Венере. Как только тот или иной компьютер начинает шалить, станция засекает данный факт. Если компьютер выдает неверные решения, она посылает подавляющий импульс и намертво замораживает его. Компьютер не заработает, пока станция слежения не снимет запрет на вычисления.

Ум Кэмерона уже был занят другим. Фогель оказался говорлив и мог беседовать ночь напролет, дай ему только волю. Он явно владел информацией, но не чувствовал, что важно, а что нет.

— Вы даже не представляете, как мне помогли, — сказал доктор, вставая. — Нам нужно будет встретиться снова.

Провожаемый его взглядом, инженер удалился в свои владения, расположенные под поверхностью астероида, поближе к гравитационным установкам. День начался неважно и лучше не стал. Доччи, потом Тортон, теперь Фогель. Все оттенки близорукости, неполноценности, властности, и вдобавок техник, который не видит дальше своих приборов. Замечательная прогрессия, но должна же кривая пойти где-то вверх.

Должность на «Небесах инвалидов» не обрадовала его, но предоставляла некоторые преимущества: продвижение по карьерной лестнице напрямую увязывалось со сложностью занимаемого поста. После года возни с инвалидами наверняка последует повышение. До полного года оставалось десять месяцев, и если он ничем не подпортит свой послужной список, то окажется в списке претендентов на лучшую — определенно лучшую — должность. В таком месте, куда Медсовет направляет молодых перспективных докторов.

Кэмерон щелкнул переключателем телекома.

— Соедините меня с ракетным куполом. Дайте пилота.

Когда робот ответил, доктор услышал не то, что ожидал.

— Нет ответа. Извините. Я уведомлю вас, когда он вернется.

— Отследите, где находится пилот, — отрывисто велел Кэмерон. — Если не возле ракеты, то где-то в главном куполе. Мне все равно, как вы это сделаете; найдите его.

Последовали несколько минут молчания. Ответ озадачил доктора еще больше.

— Согласно записям, пилот не покидал ракетный купол.

Сердце Кэмерона учащенно забилось, а думать стало труднее. Он заговорил, тщательно подбирая слова.

— Просканируйте всю местность. Загляните в каждый уголок, даже если решите, что его там быть не может. Мне необходимо найти пилота.