Фредерик Пол – За синим горизонтом событий (страница 11)

—  Это не важно, — вступил в разговор старый Питер Хертер. — Есть на главной станции другие люди?

Мальчик поджал губы.

—  Смотря что понимать под людьми, — философски ответил он. — Это зависит от того, как определять человека. Если в смысле живого организма, представителя нашего вида, то таких здесь нет. Ближе всего подходят Мертвецы.

Раздался женский голос. Это была Дорема Хертер-Холл.

—  Есть хочешь? Тебе нужно что-нибудь?

—  Нет, зачем?

—  Харриет? — позвал я секретаршу. — Что это за замечание о неправильном поведении?

Секретарша ответила неуверенно:

—  Он... гм... он довел себя до оргазма прямо перед Джанин Хертер.

Я не смог сдержаться и расхохотался.

— Эсси, — обратился я к жене, — мне кажется, ты сделала Харриет слишком целомудренной.

Но смеялся я не по этому поводу. Я ожидал увидеть кого угодно: хичи, космических пиратов, марсиан, но только не сексуально озабоченного одичавшего подростка. Его появление на Пищевой фабрике выглядело более чем неуместно.

За нами послышался скрежет стальных коготков, и вслед за этим что-то прыгнуло мне на плечо.

— Убирайся, Сниффи! — рявкнул я.

— Дай ему только коснуться шеи, и он уйдет, — посоветовала Эсси.

— Он себя неприлично ведет, — ответил я. — Нельзя ли от него избавиться?

—  На, на, голубка , — успокоительно проговорила Эсси и, встав, погладила меня по голове. — Тебе нужно пройти полный курс медицинского обследования. А Сниффи — ее обязательная часть. — Она поцеловала меня и вышла из комнаты, а я остался и подумал о том неприятном ощущении, которое зашевелилось где-то внутри.

«Увидеть хичи! — подумал я. — Ну, не увидели... а что, если бы увидели?»

Когда первые исследователи Венеры обнаружили следы хичи — пустые сверкающие голубые туннели, веретенообразные пещеры, — все испытали настоящий шок. Несколько найденных артефактов заставили пересмотреть все наши представления о разумной жизни во Вселенной. Что это такое? Металлические свитки, которые кто-то назвал «молитвенными веерами», — но молились ли хичи, и если молились, то кому? Светящиеся бусинки, названные «огненными жемчужинами», хотя жемчужинами они не были и уж тем более не горели. Потом обнаружили астероид Врата — это была самая большая сенсация, потому что на нем оказалось несколько сотен космических кораблей в рабочем состоянии. Правда, управлять ими было невозможно. Зато можно было сесть в такой корабль, и он уносил тебя черт знает куда. И там на месте посадки снова — шок, шок, шок, шок.

Я знаю. Сам испытал это потрясение во время своих трех глупых полетов... Нет. Двух глупых полетов. И одного ужасно неглупого. Он сделал меня богатым, но лишил человека, которого я любил. Так что же глупого в том и другом?

И с тех самых пор хичи, вот уже полмиллиона лет как исчезнувшие, проникли во все уголки нашего мира, хотя не оставили о себе ни единого текста, из которого можно было бы узнать, какими они были и куда делись. Подобных вопросов было очень много, зато ответов на них просто не существовало. Мы даже не знаем самоназвания этого народа — понятно, что эти богоподобные существа называли себя не хичи, потому что это слово выдумали первые исследователи. Но мы не представляем, и как именует себя Бог. Иегова, Юпитер, Ваал, Аллах — это все имена, придуманные людьми. Кто знает, каким именем наградили Его родители и как Его зовут друзья?

Я пытался представить, что почувствовал бы, если бы незнакомец на Пищевой фабрике действительно оказался хичи, но в этот момент Эсси вышла из туалета и Сниффи устремился к унитазу. Полное медицинское обследование связано с некоторыми неудобствами и даже унижениями, и передвижной биологический анализатор — одно из них.

— Ты зря тратишь время моей программы, — упрекнула меня Эсси, и я понял, что Харриет терпеливо сидит на экране, ожидая, когда я обращу на нее внимание.

Сообщение с Пищевой фабрики было полностью записано, поэтому Эсси отправилась заниматься своими делами, а я велел Харриет готовить ленч и позволил ей приступить к ее секретарским обязанностям.

— На восемь утра завтрашнего дня у вас назначено выступление перед Постоянным бюджетным комитетом палаты представителей, мистер Броудхед.

—  Знаю. Я там буду.

—  В этот уик-энд очередной осмотр. Подтвердить ваше согласие?

Это одно из наказаний Полного медицинского обследования, и Эсси настаивает, чтобы я не отлынивал — она на двадцать лет моложе меня и постоянно напоминает мне об этом.

— Хорошо, покончим с этим.

—  Вам предъявлено обвинение Хансоном Боувером, и Мортон желает об этом поговорить с вами. Сводный квартальный отчет у вас на столе, за исключением пищевых шахт — этот отчет будет готов завтра к утру. Есть некоторое количество менее важных сообщений, по ним я уже приняла меры. Вы должны их просмотреть в удобное время.

— Спасибо. Пока все. — Экран потемнел, и я откинулся в кресле, чтобы подумать.

Сводный отчет мне не нужен — я и так знаю, что в нем. Основные вложения в недвижимость в хорошем состоянии. Небольшая инвестиция в рыбные фермы дает в этом году рекордную прибыль. Все работает как часы, кроме пищевых шахт. Последний приступ этой подлой стотридцатидневной лихорадки обошелся нам слишком дорого. Не могу винить парней в Коди — они не больше меня отвечают за лихорадку. Но тем не менее термальное сверло вышло из-под контроля, и теперь под землей горят пять тысяч акров сланца. Потребуется три месяца, чтобы шахта снова вошла в строй, а сколько это будет стоить, сказать никто не может. Неудивительно, что квартальный отчет задерживается.

Но это только неприятность, а не катастрофа. Я вложил средства слишком во многие предприятия, чтобы плохое положение на одном из них серьезно вывело меня из строя. Я не стал бы связываться с пищевыми шахтами, если бы не совет Мортона — налоговые льготы делают это вложение выгодным. Правда, чтобы купить их, я продал большинство своих морских акций. Но тут Мортон рассудил, что мне нужна более надежная защита от налогов, и мы основали Институт Броудхеда для космических исследований за пределами Солнечной системы. Институту принадлежат все мои капиталы, а я в нем владею решающим голосом, и он вынужден делать то, что я хочу.

Совместно с Корпорацией «Врата» мы финансировали экспедиции к четырем объектам в нашей Солнечной системе и за ее пределами, где был обнаружен металл хичи. Одним из таких объектов оказалась Пищевая фабрика. Как только стал возможен контакт, мы организовали отдельную исследовательскую фирму, и теперь дела обстоят совсем интересно.

— Харриет? Дай мне еще раз передачу с Пищевой фабрики, — сказал я.

На экране снова появилось голографическое изображение, мальчик по-прежнему что-то возбужденно говорил своим высоким писклявым голосом. Я старался понять, о чем он рассказывает. Что-то о мертвецах, и имя мертвеца — Генриетта. Она разговаривает с ним? Значит, она на самом деле не мертва? Мальчишка рассказывает о своем полете с Врат? Когда? Почему я ничего об этом не слышал? Все очень запутано, поэтому у меня появилась лучшая идея.

— Альберта Эйнштейна, пожалуйста, — потребовал я. Голограмма тут же свернулась, и вместо нее на экране образовалось знакомое приятное лицо.

— Да, Робин? — вопросительно произнесла моя научная программа, сунув руку в карман за трубкой и табаком. Альберт почти всегда так делает, когда мы разговариваем.

— Я хотел бы послушать твою оценку Пищевой фабрики и мальчика, оказавшегося там.

—  Конечно, Робин, — ответил он, неторопливо уплотняя большим пальцем табак в трубке. — Мальчика зовут Вэн. Ему от четырнадцати до девятнадцати лет, но, вероятно, ближе к нижнему пределу этого промежутка. Я полагаю, что генетически он во всех отношениях человек.

—  Откуда он появился?

—  Я могу только предполагать, Робин, — ответил Альберт. — Он говорит о какой-то «главной станции». Вероятно, это еще один артефакт хичи, чем-то напоминающий Врата, Врата-2 или саму Пищевую фабрику, но без самоочевидных функций. Кажется, на ней других людей нет. Еще мальчишка говорит о Мертвецах — скорее всего это компьютерные программы, подобные мне самому, хотя неясно их происхождение. Он также упоминает о живых существах, которых называет «Древними» или «жабомордыми». У него с ними почти нет контакта, он их избегает, и их происхождение также неясно. Я перевел дыхание.

— Хичи?

—  Не знаю, Робин. Не могу даже строить догадки. Из всего этого можно заключить следующее: единственные живые существа, обитающие в артефакте хичи, это сами хичи. Но прямого доказательства этому нет. Вы знаете, мы не представляем себе, как выглядели хичи.

Это я знал. И мысль, что мы, возможно, скоро сможем познакомиться с ними поближе, действовала отрезвляюще.

—  Что еще? Что с попытками отбуксировать фабрику к Земле?

—  Вопрос понятен, Робин, — с тем же неторопливым достоинством ответил Альберт, поднося спичку к трубке. — Но, боюсь, тут хороших новостей нет. Объект, похоже, сам программирует свой курс и сохраняет полный контроль над ним.

Нужно было заранее решать, оставить ли фабрику в облаке Оорта и привозить пищу на Землю кораблями или перетащить ее к Земле. Теперь, кажется, у нас выбора не оставалось.

—  Ты считаешь, ее контролируют хичи?

—  В этом пока нельзя быть уверенным. Я бы скорее предположил отрицательный ответ. Фабрика как будто действует автоматически. Однако, — продолжал он, аппетитно попыхивая трубкой, — во всей этой истории есть кое-что обнадеживающее. Позвольте продемонстрировать вам кое-какие изображения с фабрики.