Фредерик Пол – Встреча с хичи (страница 35)

– В сущности я и не брожу, мой дорогой Робин, – дружелюбно заметил он. – В мою программу входит максимальное приближение к реальности. А появляться словно джин из бутылки – совсем не реалистично.

– Ты аккуратная программа, Альберт, – признал я, и он улыбаясь, ответил:

– И к тому же я все время настороже, если можно так сказать, Робин. Например, я полагаю, что ваша добрая жена в данный момент направляется сюда. – Он сделал шаг в сторону – что совсем необязательно, – и вошла Эсси, тяжело дыша. Выглядела она так, словно пыталась скрыть свое замешательство.

– В чем дело? – спросил я, сразу встревожившись.

Она не сразу ответила.

– Ты, значит, ничего не слышал? – спросила она наконец.

– О чем?

Она выглядела одновременно удивленно и облегченно.

– Альберт? Ты еще не установил связь с информационной сетью?

– Я как раз собираюсь это сделать, миссис Броадхед, – вежливо ответил он.

– Нет! Не делай этого! Вначале нужно внести некоторые поправки относительно Врат... – Альберт задумчиво поджал губы, но промолчал. Я был не столь молчалив.

– Выкладывай, Эсси! В чем дело?

Она села на место коммуникатора, обмахиваясь.

– Этот негодяй Вэн, – сказала она. – Он здесь! По всему астероиду о нем говорят. Удивительно, что ты не слышал. Фу! Я так бежала! Боялась, что ты расстроишься.

Я снисходительно улыбнулся.

– Операция была несколько недель назад, Эсси, – напомнил я ей. – Я не настолько изнежен – и вообще не понимаю, почему я должен расстраиваться из-за Вэна. Ты должна быть больше во мне уверена.

Она пристально взглянула на меня, потом кивнула.

– Это правда, – согласилась она. – Я вела себя глупо. Ну, что ж, пора за работу, – продолжала она, вставая и направляясь к двери. – Но помни, Альберт: никакой связи с сетью, пока я не вернусь!

– Подожди! – воскликнул я. – Я хочу сообщить тебе новость. – Она остановилась, и я гордо сказал: – Я нашел название для корабля. «Истинная любовь». Как тебе нравится?

Она думала долго, и на лице ее совсем не было радостного выражения. Потом сказала:

– Да, очень хорошее название, Робин. Бог благослови этот корабль и всех, кто полетит на нем. А теперь мне нужно идти.

Прошло двадцать пять лет, но я по-прежнему не вполне понимаю Эсси. Я сказал об этом Альберту. Он удобно сидел перед туалетным столиком Эсси, разглядывая себя в зеркало. Пожал плечами.

– Может, ей не понравилось название? – спросил я. – Очень хорошее имя!

– Я тоже так считаю, Робин, – согласился он, отворачиваясь от зеркала, чтобы померцать мне. – Я полагал, что я не вполне понимаю, потому что я машина, а она человек. А что же в вашем случае?

Я смотрел на него слегка раздраженно, потом улыбнулся.

– Ты очень забавен с этой своей новой программой, Альберт, – сказал я ему. – Почему ты делаешь вид, что смотришь в зеркало? Я ведь знаю, что ты видишь не так.

– А что вы видите, глядя на «Истинную любовь», Робин?

– Почему ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? – ответил я, и он вслух рассмеялся. Раньше Альберт тоже мог смеяться, даже шутить, но всегда было ясно, что смеется изображение, картинка. Можно было считать это изображением реальной личности, если угодно – посмотрим правде в глаза: я так обычно и считал, – как, например, изображение в П-фоне. Но не было... как бы это назвать... присутствия. Теперь оно было. Я не мог обонять его. Но его присутствие в комнате ощущалось не только зрением и слухом. Температура? Ощущение массы? Не знаю. Но все равно я чувствовал, что в комнате еще кто-то есть.

– На самом деле ответ, – уже серьезно сказал он, – таков: моя новая внешность есть эквивалент вашему новому кораблю, или новому воскресному костюму. Можете использовать и другие аналогии. Просто хотелось проверить, нравится ли мне эта новая внешность. Гораздо важнее, нравится ли она вам.

– Не скромничай, Альберт, – ответил я. – Очень нравится, но я бы хотел, чтобы ты связался с информационной сетью. Мне бы хотелось, например, знать, как продвигаются дела с поиском террористов.

– Конечно, я выполню ваш приказ, Робин, – сказал он, – но миссис Броадхед выразилась совершенно определенно.

– Ну, я не хочу, чтобы ты вышел из строя, выполняя противоречивые команды своих хозяев. Вот что я сделаю, – сказал я, вставая; у меня над головой загорелась лампа. – Выйду в коридор и сам подключусь к информационной сети. Надеюсь, я не забыл, как это делается.

– Конечно, вы можете это сделать. – Голос его почему-то звучал обеспокоенно. – Но в этом нет необходимости, Робин.

– Конечно, нет, – согласился я, остановившись на полпути к выходу. – Но я любопытен.

– А что касается вашего любопытства, – он улыбался, набивая трубку табаком, но мне показалось, что улыбка слегка принужденная, – что касается этого, то вы должны знать, что до посадки я находился в постоянном контакте с сетью. Новостей нет. Возможно, однако, что само отсутствие новостей интересно. И даже обнадеживающе.

Я все еще не привык к новому Альберту. Снова сел, рассматривая его.

– Вы загадочный сукин сын, доктор Эйнштейн, – сказал я.

– Только когда сообщаю информацию, которая неясна сама по себе. – Он улыбнулся. – Генерал Манзберген до сих пор не получил вашего послания. Сенатор говорит, что сделает все, что сможет. Мэтр Исинжер сообщает, что Квятковский и наш друг из Малайзии не откликнулись на его усилия связаться с ними, а от албанцев получено короткое сообщение:

– Не волнуйтесь.

– Значит, что-то происходит! – Я снова вскочил.

– Что-то может происходить, – поправил он, – и мы можем только дать ему произойти. Во всяком случае, Робин, – он заговорил ласково и льстиво, – я лично предпочел бы, чтобы вы сейчас не покидали свой корабль. И по одной важной причине: откуда вы знаете, что вас не поджидает человек с пистолетом в кармане и вашим именем в списке?

– Террорист? Здесь?

– Здесь или в Роттердаме. Почему одно место предпочтительней другого? Хочу напомнить вам, Робин, что у меня есть опыт в такого рода делах. Некогда нацисты оценили мою голову в двадцать тысяч марок; будьте уверены: я сделал все, чтобы их никто не заработал.

Я остановился в дверях.

– Кто?

– Нацисты, Робин. Группа террористов, захвативших контроль над Германией много лет назад, когда я был жив.

– Когда ты был что?

– Я хочу сказать: когда был жив тот реальный человек, чье имя вы мне дали. Но с моей точки зрения, это отличие недостойно упоминания. – Он с отсутствующим видом сунул в карман набитую трубку и сел так естественно и по-дружески, что я автоматически тоже сел.

– Да, я еще не привык к тебе новому, Альберт, – сказал я.

– Ну, для этого нет лучше времени, чем сейчас, Робин. – Он улыбался, прихорашиваясь. Какая-то в нем появилось вещественность. Старые голограммы показывали его в десятке характерных поз, в мешковатом свитере или в тенниске, в носках натянутых или спущенных, в туфлях или шлепанцах, с трубкой или с карандашом. Сегодня на нем тоже тенниска, но поверх нее один из тех мешковатых европейских свитеров, которые застегиваются на пуговицы и имеет карманы. Такой свитер можно было бы назвать пиджаком, если бы он не был связан из шерсти. К свитеру приколот значок с надписью «Два процента», а короткая щетина на подбородке свидетельствует, что сегодня он не брился. Ну, конечно, не брился! И никогда не бреется, это ведь голографическая проекция компьютерного конструкта, но такая убедительная и живая, что я чуть не предложил ему свою бритву!

Я рассмеялся и покачал головой.

– Что значит «два процента»?

– Ах, – застенчиво сказал он, – это лозунг моей юности. Если два процента человечества откажутся воевать, войн не будет.

– Ты и сейчас в это веришь?

– Я надеюсь на это, Робин, – поправил он меня. – Но должен признать, что новости не очень подкрепляют эту надежду. Хотите узнать остальные новости?

– Наверно, – сказал я, и он снова прошел к туалетному столику Эсси. Сел перед ним, лениво поигрывая ее бутылочками с духами и женскими украшениями; так нормально, так по-человечески, что это отвлекало меня от смысла его слов. И хорошо, потому что все новости плохие. Террористы действовали все активнее. Уничтожение петли Лофстрома было первым шагом в этом, и по всей этой части Южной Америки развернулась кровавая война. Террористы отравили главный резервуар Лондона токсином ботулизма, и теперь лондонцам предстояло помучиться от жажды. Такие новости мне не нужны, и я сказал об этом Альберту.

Он вздохнул и согласился.

– Когда я был жив, жизнь была мягче, – сказал он задумчиво. – Конечно, тоже не совершенная. А вы знаете, Робин, я мог бы стать президентом государства Израиль? Да. Но я понимал, что не должен принимать это предложение. Я всегда был за мир, а государству иногда приходится вести войну. Леб однажды сказал мне, что все политики ненормальные, и боюсь, он был прав. – Он выпрямился, лицо его прояснилось. – Но есть и хорошие новости, Робин! Премия Броадхеда за научные открытия...

– Что, что?

– Вспомните, Робин, – нетерпеливо сказал он, – система премий, которую вы организовали перед самой операцией. Она уже начала приносить плоды.

– Ты решил загадку хичи?

– Ах, Робин, я понимаю, вы надо мной смеетесь, – с мягкой укоризной сказал он. – Конечно, пока ничего такого значительного. Но есть физик на Лагуна Бич... Бекферт? Вы знаете его работы? Тот самый, что предложил систему для достижения плоского пространства?