Фредерик Пол – Рифы космоса (трилогия) (с журнальными иллюстрациями) (страница 33)
Но… был ли он сверхчеловеком?
И сможет ли он снять кольцо с Райленда здесь, в Рифах, без сложного хирургического оборудования, имевшегося в орган-банке? Сможет ли заполнить пропасть в тумане прошлого? Или подтвердит рассказ Анжелы?
Куивера давно уже должен был добраться до него. Может быть, они уже на обратном пути и через пару дней найдут его и Донну?
Скорее всего, найдут их трупы…
Время шло.
Чикита все еще была жива, хотя слабела с каждым днем. Собственно, «день» на Рифе — понятие относительное. Часов у Райленда не было. Отыскав с большим трудом Алголь, он попытался было нести вахту звездочета (период изменения яркости звезды должен был стать его часами), но однажды Донна сказала:
— Это не поможет. Ты ведь все равно не знаешь, когда должен сработать воротник.
Девушка читала даже те его мысли, о которых он сам не подозревал. Да, подсознательно Райленд считал убегающие мгновения года — того года, что был максимальным сроком его жизни, отпущенным кольцом на шее.
Чикита может выжить, крейсер Плана может пройти мимо, но кольцо-убийца все равно настигнет свою жертву. Можно убежать от радаров крейсера, можно добраться до Рифов и укрыться там от сверхмощного импульса, который пошлет через всю систему Машина, Но невозможно остановить часовое устройство, безжалостное, неумолимое…
Основываясь на тщательном восстановлении в памяти предыдущих событий и на наблюдениях Алголя, Райленд предполагал, что шесть месяцев из этого срока он уже использовал.
Чиките стало совсем плохо.
Рана от клыка пиропода начала зарастать, но жар не спадал. Казалось, ее мучает жажда, но пить она отказывалась. Видимо, ей не давала покоя боль, но она едва шевелилась. Лишь тихое жалобное мяуканье доносилось изредка из полутемного укрытия.
Наконец, Райленд принял решение и отправился наверх исполнять его. Всего несколько секунд спустя Донна последовала за ним.
— Что ты делаешь? — резко спросила она.
Он замер над грудой аппаратуры, которую пространственники притащили из ракеты и которую он предполагал использовать для совсем другой цели.
— Как там Чикита? — не ответив на ее вопрос и не поднимая головы, поинтересовался Райленд.
— Я спрашиваю, что ты делаешь?
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Хочу собрать передатчик. И, если получится, связаться с Куиверой…
— Ты хотел сказать — с крейсером Плана, — перебила его девушка.
— Почему бы и нет? — В его голосе звучала решимость. — План Человека достаточно благоразумен. Если я сдамся, они возьмут нас на борт. Это не хуже, чем ожидание смерти в космическом вакууме.
— Я не пущу тебя обратно!
— Какого черта ты мне приказываешь? — закричал он в приступе холодного гнева.
Она приложила палец к губам.
— Не надо. Не кричи на меня. Я все равно не пущу тебя. К тому же, кажется, уже поздно…
Потребовалась секунда, чтобы он понял.
— Чикита!
Оставив девушку, Райленд стремительно полетел к умирающему пространственнику.
Чикита уже не реагировала на окружающее. Живот у нее раздулся, словно от голодания, если только такое случается с космическими существами. Все остальное тело стало еще более сморщенным, опавшим. Она стала похожа на голодных детей из рассказов о древних засухах в странах Востока. Живот едва заметно приподнимался и опускался в такт слабому дыханию.
Чувствуя, как в горле собирается комок, Райленд с минуту стоял над неподвижным существом. Потом протянул к Чиките руку…
И опустил ее.
Все было кончено. Пространственник перестал дышать.
Он машинально погладил тускнеющий золотой мех на холодной шее. Да, она умерла. Какие бы секреты ни таил метаболизм иной жизни, в этом не было сомнений.
И теперь… Как долго продержится поле, дающее им воздух?
У Райленда не было об этом ни малейшего понятия. Например, биолюминесценция светлячков наблюдается в течение нескольких часов после смерти организма. Схожи ли между собой эти два эффекта? Вероятно, нет. Непонятная сила, позволяющая пространственнику передвигаться, едва ли имеет связь с зеленоватым свечением поля. Она может исчезнуть в любое мгновение, и тогда они погибнут во взрыве вырвавшегося в пустоту воздуха.
— Давай поднимемся наверх, Стив, — попросила неслышно подошедшая Донна. — Там видны звезды…
Маленький, пустой внутри Риф теперь медленно вращался, очевидно, благодаря какой-то предсмертной внутренней судороге пространственника. Из входа в пещеру им открылось все звездное великолепие Вселенной. Даже Солнце — далекая желтая звезда — показалось сквозь сеть лиан.
— Солнце… — прошептал Райленд. — Мы еще не так далеко ушли…
Потом он различил все главные созвездия, выглядевшие немного непривычно в дополнительном ореоле звездной пыли: могучий Орион, туманное скопление Плеяд, обширный серебристый рукав Галактики. Вот она, с горечью подумал Райленд, — новая империя, которую я хотел помочь завоевать для Человека. И проиграл.
Как это ни странно, он испытывал какую-то умиротворенность. Они все еще были живы. И одно только это казалось неизмеримым богатством. Лишившая беглецов последней надежды смерть пространственника сделала драгоценностью каждую секунду. Эти мгновения жизни были теперь наслаждением.
Райленд висел, держась за рубиновый выступ космического коралла. В другой руке невесомым грузом покоилась девушка. Она негромко что-то спрашивала, он отвечал… И наоборот. Каждому хотелось что-нибудь рассказать.
Они обходили молчанием только одну тему — висящую на волоске собственную жизнь.
— Отец, наверное, еще на Земле, — шепотом говорила Донна. — Он не получил моего сообщения. Иначе бы догнал нас. Он всегда был очень занят, Стив, и я не любила его за это, но… Ах, Стив, как же я теперь об этом жалею!
— Ты, наверное, не помнишь… Ты была в ванной, я случайно попал туда и очень смутился. И ты, наверное, тоже… Нет, ты совсем не смутилась. У тебя были голуби Мира, они едва не заклевали… Как его звали? Ах, да! Опорто.
Он подумал, что это удивительно — забыть имя человека, который когда-то был одним из самых близких среди всех знакомых людей.
— Голуби Мира… Это название придумал отец… Он говорил, что если ненавидишь черное, то назови его белым — и сразу полюбишь. Поэтому и назвал смертельную машину голубем Мира. Он всегда любил хвастаться, что является первым правителем на Земле, который не нуждается в телохранителях. Но как же еще называть эти штуки? Моих голубей и его ястребов?
— Если бы ты знала, что я пережил, увидев тебя около пространственника… Правда, в скафандре трудно отличить женщину от мужчины, и я повел себя несколько грубо… Даже твои знаменитые голуби Мира не помогли мне тогда сразу узнать тебя. А твое неожиданное появление в орган-банке, когда я совсем уже потерял надежду! Ты спасла меня…
— Ах, Стив…
Она взяла его за руку, но он внезапно отстранился и вскрикнул во внезапном приступе изумления:
— Донна! Мы до сих пор живы!
Глава XVIII
Они удивленно посмотрели друг на друга, потому что это было невероятно. Окружающий их маленький мир Рифа оставался цел и невредим.
— Но Чикита давно умерла!
— Нет сомнений. Я ничего не понимаю!
Райленд с тревогой осмотрелся. Донна схватила его за руку,
— Смотри! Там! Что это?
На краю Рифа произошел небольшой беззвучный взрыв. Паффф! Взлетело облачко тумана, колония полурыб-полуптиц, кружевное сплетение лоз фузоритов, целое скопление цветов, горящих жидким золотом — все это было отброшено в сторону, после чего восстановился прежний покой.
Очертания воздушного пузыря изменились. Край их мира потерял воздух. На какую-то тягостную секунду Райленду показалось, что это конец — непонятные силы, до сих пор удерживающие воздух вокруг Рифа, начали терять хватку.
Девушка в ужасе прижалась к нему.
— Подожди, Донна, здесь что-то не так, — прошептал он. — Если поле должно пропасть, оно пропадет сразу и полностью.
— Но что же это?
— Посмотрим.
Взявшись за руки, они стремительно понеслись к телу пространственника.
Быстрее! Быстрее! В мозгу Райленда вертелось какое-то кошмарное видение: их мир гибнет, все миры гибнут, вся Вселенная, и все потому, что он не смог изобрести нереактивный двигатель…
Они замерли, схватившись за бледно светящиеся лозы.