Фредерик Пол – Анналы хичи (страница 22)

Очевидно, Эсси тоже вспомнила этот давний разговор плотских людей, потому что организовала такую же удобную обстановку. О, не «реально», в физическом смысле. Но что теперь значит для нас «реально»? Тем не менее я увидел парусные лодки, а вечерний ветерок с моря был приятным и теплым.

– Как хорошо, – сказал я одобрительно, чувствуя, как начинаю расслабляться. – У бестелесных баз данных есть свои преимущества.

Эсси удовлетворенно согласилась. С любовью взглянула на наш старый дом и сказала:

– В последний раз мы при этом пили чай. Хочешь сейчас чего-нибудь покрепче, Робин?

– Коньяк с имбирным элем, – сказал я, и мгновение спустя появилась наша верная старая служанка Марчеза с подносом. Я сделал большой глоток, думая.

Думал я слишком долго для терпения Эсси. Она сказала:

– Выкладывай, дорогой Робин! Что тебя тревожит? Боишься говорить с Кларой?

– Нет! То есть... – я подавил свое негодование. – Нет. Дело не в этом. Мы уже разговаривали, когда она прилетела на корабле Вэна.

– Совершенно верно, – уклончиво ответила Эсси.

– Нет, правда! С этим все в порядке. Мы обговорили самое плохое. Я не думаю сейчас, что она винит меня в том, что я бросил ее в дыре, если ты это имеешь в виду.

Эсси откинулась и серьезно взглянула на меня.

– То, что я имею в виду, Робин, – терпеливо сказала она, – совершенно неважно. Мы хотим выяснить, о чем ты думаешь. Дело не в противоречиях между тобой и Кларой, верно? Может, ты тревожишься, что мы с ней выцарапаем друг другу глаза? Этого не произойдет. К тому же тут возникает техническая трудность: она плоть, а я только душа.

– Нет, конечно, нет. Я тревожусь не из-за твоей встречи с Кларой.

– А из-за чьей же?

– Ну... что если с ней встретится реальная Эсси?

Портативная Эсси некоторое время молча смотрела на меня, потом задумчиво глотнула.

– Реальная Эсси?

– Ну, ведь это только мысль, – извинился я.

– Я это понимаю. Хотела бы понять еще лучше. Ты спрашиваешь у меня, не появится ли реальная Эсси на Сморщенной Скале?

Я задумался. Это не совсем то, что я имел в виду. И совершенно не собирался говорить об этом.... конечно, как обычно говорил мне старина Зигфрид фон Психоаналитик, то, о чем я не собираюсь говорить, обычно самое важное.

И, конечно, есть здесь действительно щекотливое обстоятельство. Портативная Эсси – только двойник. По-прежнему жива и здорова настоящая, плотская Эсси.

Она к тому же человек. Конечно, ей уже много лет, но с Полной Медициной и всем остальным она по-прежнему очень красивая, сексуальная, нормальная женщина.

К тому же она моя жена (или была ею).

Жена мужа, который, скажем так, не в состоянии предоставлять ей радости супружества.

Все это добавляется к другим моим тревогам, о которых Зигфрид (и Альберт, и портативная Эсси, и все прочие мои знакомые) говорит, что мне не стоит из-за них тревожиться. Их советы особого добра мне не приносят: по-видимому, я не могу по-другому. Но есть кое-что еще. Плотская Эсси – точный дубликат портативной Эсси – или, если сказать точнее, она оригинал того точного дубликата, каким является портативная Эсси, моя верная жена, возлюбленная, советчик, друг, доверенное лицо и такой же, как я, конструкт в гигабитном пространстве.

Так что я знаю ее очень хорошо. И что гораздо хуже, она знает меня хорошо, лучше, чем я ее, потому что, помимо всего того, о чем я только что упомянул, она еще мой создатель.

Поскольку в определенных кругах Эсси больше известна как доктор С.Я.Лаврова-Броадхед, один из ведущих мировых специалистов в области обработки информации, она сама написала большинство наших программ. Когда я говорю, что копия точна, я и имею в виду – точна. Эсси даже вносит в себя поправки, то есть реальная Эсси время от времени пересматривает портативную Эсси, чтобы та более точно ей соответствовала. Так что моя Эсси ничем не отличается от плотской, или реальной, Эсси. Я таких отличий не обнаруживаю.

Но я никогда не вижусь с плотской Эсси. Не могу этого выдержать.

Назовите причину как угодно. Такт. Ревность. Глупость. Как хотите. Признаю тот жизненный факт, что никогда не вижусь с плотским оригиналом моей дорогой жены. Я не очень хорошо представляю себе, что бы узнал, если бы с нею увиделся. В данных обстоятельствах она либо имеет любовника, либо она не так нормальна, как я считал.

Я готов признать, что это происходит. Я даже готов признать, что это справедливо. Но я не хочу об этом знать.

Поэтому я сказал портативной Эсси:

– Нет. Не думаю, чтобы плотская Эсси ревновала, если бы оказалась здесь, да и Клара не стала бы. Во всяком случае я не хочу знать, где Эсси и что она делает – даже в отрицательном смысле, – быстро добавил я, видя, что Портативная Эсси открыла рот, – так что не говори мне, что она делает, даже если бы это мне и понравилось. Дело совсем не в этом.

Эсси с сомнением посмотрела на меня. Снова отхлебнула. Такой вид у нее бывает, когда она пытается установить, какова сейчас архитектура моих мыслительных процессов.

Потом пожала плечами.

– Хорошо, примем твое утверждение, – решительно сказала она. – Не это сейчас делает тебя глупым. Так в чем же причина? Любопытство относительно Клары Мойнлин, что она делала все эти годы, почему с ней Дейн Мечников?

Я поднял голову.

– Ну, я думал...

– Не нужно думать. Все очень просто. Встретившись с тобой, Клара захотела куда-нибудь улететь. И долгое время блуждала повсюду, побывала во многих местах. Все в более далеких. Вернулась в черную дыру, из которой спаслась, и спасла остальную группу, включая Мечникова.

Я сказал:

– О!

Почему-то это не удовлетворило Эсси. Она раздраженно взглянула на меня. Потом медленно сказала:

– Я думаю, ты говоришь правду, Робин. У тебя на уме не Клара. Но совершенно очевидно, что в последнее время ты расстроен. Не можешь ли сказать, в чем дело?

– Если ты не знаешь, откуда знать мне? – сердито ответил я.

– Ты хочешь сказать, – вздохнула она, – что я как автор программы могу легче пересмотреть ее, убрать мусор, снова сделать тебя счастливым?

– Нет!

– Конечно, нет, – согласилась она. – Мы давно договорились оставить программу старого Робинетта Броадхеда в покое, вместе со всем ее мусором. Так что остается только старомодный метод избавления от него. Выговориться. Выговорись, Робин. Скажи первое, что приходит в голову, как в старину, Зигфриду фон Аналитику!

Я набрал полную грудь воздуха и посмотрел в лицо тому, на что очень долго избегал смотреть. И выдохнул:

– Смертность!

Несколько тысяч миллисекунд спустя я вернулся в Центральный парк, посмотрел, как Джель-Клара Мойнлин выпускает своих спутников и движется ко мне-двойнику. При этом я думал, почему так сказал.

Я не собирался говорить это. И не собираюсь описывать долгую беседу с Эсси после этого, потому что никакого удовольствия мне это не доставило. Разговор ни к чему не привел. И не мог привести. Мне нечего беспокоиться о смертности, потому что, как мудро заметила Эсси, может ли беспокоиться о смерти тот, кто уже умер?

Странно, но это меня совсем не подбодрило.

Не подбодрил и вид Клары, так что, ожидая, пока Клара или мой двойник скажут что-то интересное в своем ледниково-медленном разговоре, я поискал других развлечений. Для меня было новым, что Оди Уолтерс Третий тоже на Скале, и я поискал его.

Это оказалось не лучше.

Он находился здесь, конечно, или почти находился. Будучи плотской личностью, он как раз прибывал. Выгружался. И было совсем неинтересно наблюдать, как он медленно, п-о-с-т-е-п-е-н-н-о вытаскивает себя из люка и опускается на пол причала.

Чтобы не молчать, я сказал Эсси:

– Он не изменился.

Он действительно не изменился. Все то же лягушачье лицо с доверчивыми глазами. Тот же самый человек, каким был тридцать или больше лет назад, когда я в последний раз видел его.

– Естественно. Он ведь был в ядре, – ответила Эсси. Она не смотрела на него. Смотрела на меня – проверяла, не собираюсь ли я снова стать глупым, вероятно. И несколько мгновений соображал, кого из нас она имеет в виду, когда она добавила: – Бедняга.

Я уклончиво хмыкнул. Мы были не единственными присутствующими; здесь собрались даже плотские люди, чтобы взглянуть на корабль, который побывал там, где бывали немногие. Я наблюдал за ними и за Оди. Это так же возбуждающе, как следить за ростом мха. И я начал нервничать. Оди меня совсем не интересовал. Интересовала меня Клара. И Эсси. И Хулио Кассата, а больше всего интересовали меня собственные тревожные внутренние беспокойства. И мне больше всего хотелось отвлечься от того, что меня тревожило. И то, что я стоял среди всех этих статуй, мне не помогало.

– Я хотел бы выслушать его рассказ, – сказал я.

– Давай, – пригласила Эсси.

– Что? Ты хочешь сказать, что мне нужно создать двойника и тот...

– Не двойника, глупый, – сказала Эсси. – Видишь? У Оди капсула. В ней, несомненно. Древний Предок. А Древний Предок – это не плоть, а записанный разум, почти такой же, как мы с тобой. Спроси у Предка.

Я с любовью посмотрел на свою любовь.

– Какая ты умница, Эсси, – ласково сказал я. – Как ты восхитительна. – И я потянулся к капсуле. Потому что мне и на самом деле хотелось услышать, что происходило с Оди во время его отсутствия. Почти так же сильно, как хотелось узнать – узнать, чего же я на самом деле хочу.