Фредерик Марриет – Три яхты (страница 2)

– Так; но теперь это случилось совершенно нечаянным образом. Хоть я и не слишком страстный любитель дел, однако же, нужно сказать, случалось и мне иметь довольно важные. Понсонби звал меня с собою в Таттерсаль, желая услышать мое мнение о лошади, которую он хотел купить, а потом я должен был ехать в Форест-Вайльд помочь ему в деле с дядей.

– Так вот чем вы были задержаны! – сказал лорд. – Могу ли узнать, выиграл ли ваш друг свое дело?

– Нет, милорд, он проиграл это дело, но зато выиграл жену.

– Говорите яснее, мистер Сигров, – сказала молоденькая мисс Сесилия Оссультон, дочь лорда.

– Дело в том, что старому Понсонби удивительно хочется женить своего Вильяма на мисс Персиваль, которой земли примыкают к Форест-Вайльду; ну, а мой друг Вильям столько же желает жениться, сколько я люблю ходатайствовать по делам, и потому дядя его сильно рассердился.

– Но для чего же вы были призваны? – спросила мистрисс Лессельс.

– Для того, миледи, что Понсонби никогда не покупает лошадей без моего совета…

– Я все-таки ничего не понимаю, – сказала старая мисс Оссультон, пожимая плечами.

– Извините меня, миледи! Дело в том, – продолжал Сигров, – что так как мне всегда приходится укрощать пылкость лошадей моего друга Вильяма, то ему хотелось, чтобы я помог укротить и гнев его дяди. Это требовало особенного искусства, потому что старик не слушал накаких доводов и хотел всячески заставить его жениться. Только что мы вошли, старый Понсонби попросил меня подождать в другой комнате, а сам остался наедине со своим племянником; к счастью, я мог слышать весь разговор.

– Чем же кончилось? – спросил лорд.

– Уверяю вас, милорд, что эту сцену можно вставить в любую комедию.

Я должен заметить, что природа дала мистеру Сигрову большие комические дарования: он был превосходный мим и мог менять голос как угодно. Рассказывая что-нибудь, он обыкновенно выводил на сцену действующих лиц, представлял фигуру каждого из них и подражал его голосу. Ежели он говорил, что эту сцену можно вставить в комедию, это значило, что ему хочется, чтобы его просили разыграть ее. За это взялась мисс Сесилия Оссультон.

Мистер Сигров тотчас принялся за дело.

– Можно было бы, – сказал он, – назвать эту комедию «Пять тысяч акров в одной меже, или Прекрасная невеста». (Я не стану описывать жестов господина Сигрова, они соответствовали словам).

– Да, Вильям! – сказал старый Понсонби, остановясь перед племянником со сложенными назад руками. – Могу сказать по совести, что это одно из лучших имений в целой Англии; пять тысяч акров чудесной земли рядом с моей вотчиной… шутка ли!.. Оба имения будут в одной меже.

– Смею сказать, дядюшка, что это меня не прельщает. Потому что вам пришла фантазия соединить два имения, вы и меня хотите захватить в одну межу.

– Да это, мой друг, славная вещь!

– Что, дядюшка, деревня или жена?

– И то, и другое, племянничек, и надеюсь, что ты не станешь противиться!

– Да я, дядюшка, не корыстолюбив; ваших теперешних поместий будет с меня достаточно. С вашего позволения, вместо того, чтобы удваивать имение и удвоиться мне самому, не лучше ли мне быть у вас единственным наследником?

– Да таких золотых случаев, мой друг, надобно ждать целые столетия! Я всю жизнь свою о том только и думал, как бы соединить эти две дачи, и составил даже план преобразования поместья моего соседушки Персиваля. Дом этот мы сломаем, а старое аббатство исправим и отделаем, и тогда, мой друг, пусть и сам герцог Девоншир потягается с нами насчет великолепия, обширности и изобилия вотчины.

– Но я, дядюшка, и в глаза не видал мисс Эмилии Персиваль!

– Этакая жирная, здоровая, плодородная почва, что чудо… на ней все родится сам-пятнадцать.

– Надобно прежде посмотреть, какова она!

– Обработанная, мой друг, превосходно!.. По новейшей системе плодосмена!..

– И притом, будет ли она, дядюшка, согласна?

– Стоит только разделить ее на участки, по моей системе, и отдать каждый участок в арендное содержание… Да чему ты смеешься?

– Тому, дядюшка, что вы, кажется, хотите заживо женить меня на жирной земле, а я намерен быть в объятиях такой супруги только после моей смерти.

– В таком случае, сударь, я должен вам заметить, что у меня могут найтись и другие наследники; мне стоит только написать вашему двоюродному брату Джемсу; если он согласится на мое предложение, я сделаю его моим наследником. Вероятно, он лучше вас оценит достоинство Персивалевой дачи…

Старик Понсонби пошел к дверям.

– Постойте, любезный дядюшка, – вскричал Вильям, выскочив из кресла: – мы не совершенно понимаем друг друга. Конечно, я бы лучше желал обладать одним вашим имением и быть холостяком, нежели обладать двумя и в придачу мисс Эмилией Персиваль; но все-таки я не говорил вам, что предпочитаю нищенство двум прекрасным поместьям и жене в одной меже. Я знаю, вы любите быть верным своему слову; я принимаю ваше предложение, чтобы избавить вас этим от издержек писать моему брату Джемсу.

– Ну, вот видишь, Вильям, теперь ты стал умен!

Мне ничего больше не надобно. Я тоже знаю, что ты любишь быть верным своему обещанию, и буду считать это дело устроенным. Я только за этим и посылал за тобою; теперь поезжай, куда тебе угодно. Тебя уведомят, когда все будет готово.

– В понедельник, дядюшка, я должен ехать в Таттерсаль для покупки лошади на нынешнее лето; смею ли спросить, дядюшка, когда вы меня к себе потребуете?

– А вот я тебе сейчас скажу: теперь апрель; я полагаю, около июля.

– Около июля, дядюшка!.. Пощадите! Неужели мне жениться, когда собаки бесятся? Нет, я скорее повешусь!

– Пожалуй!.. Оно, действительно, немножко жарко… Так и быть, мы отложим до октября!

– До октября!.. Да я должен в октябре быть в Мельтоне на собачьей травле.

– Сделайте одолжение, сударь, скажите мне, когда же кончатся ваши собачьи дни?

– Очень скоро, дядюшка; но, я думаю, всего лучше было бы отложить до следующего апреля.

– До следующего апреля! Пять тысяч акров отличнейшей земли в одной меже до следующего апреля! Да тут пройдет целая зима! Ну, а если мисс Эмилия Персиваль простудится и умрет?

– Ну так, дядюшка, из предосторожности извольте устроить это к первому сильному морозу.

– Да мы уж несколько лет сряду не видели сильных морозов. Придется ждать целые годы! Нет, не хочу!.. Прощайте, сударь; я сегодня же напишу вашему двоюродному брату Джемсу.

– Что вы, дядюшка!.. Да вы меня обижаете! Вы, может быть, думаете, что я не хочу жениться на невесте, которую вы для меня избрали? Нет, вы меня не знаете. Я не люблю делать вполовину; из уважения к вам, я женюсь в июле, несмотря ни на какую жару!

– Вот за это спасибо, Вильям! Не нужно ли тебе денег на покупку лошади?

– Как не нужно, дядюшка!.. Поверьте мне, что я сдержу свое слово… Лошади теперь, дядюшка, очень дороги… В июле я буду совершенно готов к супружеству… Уж как я торговался с этими проклятыми барышниками: не хотят уступить ни гроша!.. Шестьсот фунтов стерлингов…

– Шестьсот фунтов? Ты с ума сошел!

– В июле месяце, дядюшка, в каникулы…

– Шестьсот фунтов!.. Да это разбой!

– Во всякое время, когда вы прикажете… если только мисс Эмилия.

– Да уж не хлопочи об этом! Это мое дело. Мисс Эмилия!.. Бог с тобою, вот банковый билет в тысячу фунтов; разменяй в Лондоне и пришли мне сдачу по почте… Прощай, поклонись твоему другу Сигрову.

– Таким образом было решено бракосочетание двух поместьев и соединение Вильяма Понсонби с мисс Эмилией Персиваль в одну межу.

– Славно рассказано, мистер Сигров! – сказал лорд. – После этого вы непременно должны распить со мною рюмку вина.

– Признаюсь, я не слишком завидую будущему благополучию мисс Эмилии Персиваль, – заметила старая мисс Оссультон.

– Из двух зол надо выбирать меньшее, – промолвил Готен. – Бедному Понсонби нечего делать.

– Что бы подобное предложение сделали мне! – сказал Вогген. – Уж я, наверное, не призадумался бы в выборе!

– В таком случае, я считаю себя весьма счастливой, что я не на месте мисс Эмилии Персиваль, – сказала мистрисс Лессельс, смеясь, потому что Вогген сильно за ней ухаживал.

– Мне кажется, Вогген, – заметил Сигров, – что вы немножко повредили себе в общем мнении этим замечанием.

Вогген, думавший то же самое, возразил:

– Мистрисс Лессельс должна быть уверена, что я только шутил.

– Полноте, Вогген! – вскричала мисс Сесилия Оссультон. – Я знаю, что вы сказали это от чистого сердца.

– Ты забываешься, милая Сесилия, – сказала старая миссис Оссультон. – Что ты можешь знать о мужском сердце?

– Вы сами всегда мне говорили, милая тетушка, что мужчины обманщики и что им не должно верить ни в одном слове.

– Ого, Сесилия, ты бросаешь им всем перчатку! – вскричал лорд. – Но я не допущу до борьбы. Я вижу, господа, вы не пьете вина; пойдемте лучше наверх пить кофе.

– Мы только что хотели уйти, милорд, – промолвила с колкостью старая мисс Оссультон. – Я только ждала, пока мистрисс Лессельс на нас посмотрит, но она…