Фредерик Браун – Сатана вас поздравляет (страница 30)

— У него могли быть и другие причины для бегства, — сказал я, — не обязательно ради машины: ведь тогда он исчез бы раньше.

— Именно это и выяснил Эм. Дело заключалось в оставлении жены. Грубо говоря, парень просто сбежал из дому, а машина — она лишь подвернулась под руку. На ней он и дёрнул.

— А банковский счёт?

— Такового не оказалось, по словам Эма. Но накануне побега он назанимал у разных людей. И забрал с собой практически весь свой гардероб в двух чемоданах, — жена в это время была на работе.

— Есть ли хоть какая-то возможность, — спросил я, — что это не просто случай оставления?

— По словам Эма, это всего лишь оставление. На выяснение он потратил весь день — вплоть до четырёх пополудни. Сперва он поговорил с женой Рейнала, затем опросил массу его близких и знакомых; в результате объявил мне, что никаких закавык тут нет.

— Его жена подала заявление?

— Нет, она сочла, что это и лучше. Заявила, что и так хотела уже с ним разводиться, так что ну его.

— С работы он уволился?

— Эд, ничего на этом не возвести, — сказал мне Старлок. — Нет, ни с какой работы он не увольнялся. Вот уже месяц, как он вообще не работал.

— А когда работал, то где?

— Да не знаю. Полагаю, что Эм это выяснил и указал бы в своём отчёте, если бы имел время его написать, а мне он не говорил. К заданию он приступил в восемь-тридцать, а вернулся в четыре — ну, или за несколько минут до. Пришёл он, значит, в контору, и я его спросил: «Что-нибудь удалось?» А он ответил: «Нисколечко» — и рассказал мне всё то, что я пересказал сейчас тебе. После этого он прошёл в заднюю комнату, собираясь до пяти закончить свой отчёт. Но тут почти сразу позвонил этот Амброз Коллекционер, я вновь вызвал Эма, и он так и не приступил к отчёту.

— Точно ли он даже не начинал?

— Когда я вызвал его, желая отправить в «Грешам», я спросил, начал ли он свой отчёт, и он ответил отрицательно — дескать, его авторучка не писала, он трудился над тем, чтобы её заправить, и ничего написать не успел.

— А каких-нибудь заметок не оставлял — чего-нибудь такого, на основании чего собирался писать отчёт?

Бен покачал головой.

— Если у него и были какие-либо заметки, то остались у него в кармане.

— А вы разве не отчитывались потом перед компанией Бартлетта? — спросил я. — Они же не заплатят вам за рабочий день без детального отчёта.

На это Старлок сказал:

— Хорошо, что ты мне напомнил. Я, Эд, совершенно про то забыл, но ведь я могу позвонить им и пересказать всё услышанное от Эма. Расскажу, что у меня тут произошло, и не стану требовать платы за день труда, поскольку не смогу вручить им отчёт, написанный рукой моего сотрудника. Но, поддерживая дух добросовестного сотрудничества, я задаром изложу им всё выясненное.

— А это срочно?

— Не думаю. Вряд ли, из-за сотни-то баксов.

— Тогда не звоните им пока что, Бен. Вы даже сможете истребовать эти деньги, поскольку я сам собираюсь проделать ту же работу завтра с утра. И пока у нас нет другой зацепки, я собираюсь начать в то же самое время, что и дядя Эм, и проделать всё в том же порядке: сперва поговорить с женой беглеца, выяснить, какие она назвала моему дяде имена и адреса, затем обойти их всех, как обошёл дядя Эм. Нужно лишь узнать, в каких местах он побывал и в котором часу.

Старлок с минуту размышлял.

— Что ж, терять нам всё равно нечего. Если только, как ты сам сказал, к утру не выяснится что-нибудь ещё. Вероятно, мне и самому следовало о таком подумать. Да я бы и подумал, не доложи мне Эм на словах, к тому же с уверением, что никакого другого криминала за беглецом не числится. Да неужели же задание найти человека, недоплатившего всего сотни баксов за машину, на которой он сбежал из города, вылилось в… в то, что произошло!

— Да, в это трудно поверить, — признал и я. — Дело кажется простым, любителю под силу, всё так. Но предположим, что занимаясь им, дядя Эм столкнулся с чем-то, что было не в пример серьёзнее.

Старлок взглянул на меня с сомнением.

— В таком случает Эм рассказал бы мне об этом. Ведь пару минут мы же с ним разговаривали! Ну да ладно, Эд: если не будет новых зацепок, то завтра ты пойдёшь по следам этого Томаса Рейнала. Действуй, конечно, как сочтёшь нужным, но я бы рассказал тебе, как бы принялся за дело я.

— Как?

— Я бы не искал твоего дядюшку Эма, а просто занялся поисками Рейнала. Ты им скажи, — когда встретишься с его женой или прочими, с кем ещё там встречался Эм, — дескать, да, другой оперативник уже вас расспрашивал, но он бросил работу; ни отчёта не оставил, ни расчёта не потребовал, так что тебе приходится проделать всё заново. В случае, если они ещё помнят, что фамилия того сотрудника тоже была Хантер, назовись по-другому и притворись, что интересуешься одним лишь Томасом Рейналом. Именно так — если Эм в действительности на нечто натолкнулся — ты, скорее всего, и натолкнёшься на то же самое, а не бродя с расспросами, куда мог подеваться твой дядя.

Звучало убедительно, и я согласился. Я спросил Бена о папке по Томасу Рейналу, чтобы переписать себе в блокнот все те сведенья, с которыми и дядя Эм начинал работу утром в среду. За ней Старлок отправил меня к Дейну Эвансу.

С этой папкой я прошёл в заднюю комнату. За одним из двух столов Эмиль и Джо играли там в «пьяницу»; я уселся за второй стол и принялся переписывать из папки в записную книжку. Писать особо было нечего. В папке находился всего один лист писчей бумаги, из тех, что Бен держал на своём столе, чтобы делать пометки в ходе телефонных переговоров, происходивших в те минуты, когда рядом не было Джейн, которая бы их застенографировала. Пара строк рукою Бена, и значилось там вот что:

«Бартлетт — Томас Рейнал, Бривик-стрит, 682, кв. 7 — посл. место раб. бар „Конура“, Кларк-стр. Трансп. ср-во шевроле 38, сер. номер 1987-В6729, гос. номер 341–294; стоим. 500 кред. 300. Долг 100 плюс проценты да пеня; обращаться к Джас. Дженнингсу, адрес тот же, кв. 2, шурин В-м Демминтон, повер-й в суде, Корвин-билднг. Уполномоч. на 1 день».

Вот и всё; я списал слово в слово, все сокращения. Дядюшка Эм, скорее всего, поступил так же в среду утром.

Я отнёс папку Дейну. Через дверь, ведущую в кабинет Старлока, я заметил, что тот сидит в своём кресле неподвижно, уставившись в потолок, а потому я вошёл в нему и сказал:

— Переписал всё в точности. Больше ничего нигде не было? Что-нибудь такое, что вы не озаботились записать, а сообщили дяде Эму устно, когда давали ему эти заметки?

— Да вроде бы нет; ты уже вернул папку?

— Здесь у меня всё, что и в ней. Только что моей рукой записано, а не вашей. — И я предъявил Старлоку страничку своего блокнота; тот внимательно её просмотрел.

— Пожалуй, единственное, что я не записал, так это что тот парень не внёс последнего платежа и они ему позвонили. Ответила его жена; она сказала, что он удрал из города, что она не знает, где он, и знать этого не хочет. Думаю, что рассказал об этом Эму; ничего другого сверх того, что значилось в тех заметках, Эм не имел.

— Ясно, — сказал я и сунул блокнот в карман. — Полагаю, нет ничего такого, чем мне следовало бы заняться от сей минуты и до прихода Бассета?

— Ничего, Эд, такого. И не докучай больше мне. Иди, сразись в картишки с Джо и Эмилем.

Тон его был настойчив; вероятно, я и вправду чересчур засыпал его вопросами. Предложение перекинуться в картишки было ничуть не хуже любого другого, а потому я прошёл в служебное помещение и велел Джо с Эмилем сменить «пьяницу» на нечто для трёх игроков, чтобы и мне можно было к ним подсесть.

Спустя несколько партий случилось так, что Эмиль, сдавая карты, взглянул на свои наручные часы.

— Двадцать минут пятого, — проговорил он. — Подождите-ка, я должен нечто выяснить.

Он бросил так и не сданную полностью колоду на стол и вышел из комнаты. Джо Стрейтор объяснил мне:

— У Дейна есть приятель в газете; всегда можно позвонить и узнать. У тебя ведь билет на число четыре-двадцать, верно?

Я кивнул.

— Эмиль поставил один доллар, я присоединился с половинной долей. Ему пять сотен достанется, если выпадет, так что мне перепадёт двести пятьдесят. Самое интересное, что ни он, ни я не верим в астрологию. Я — так вообще не ожидаю выигрыша. Это просто… ну что такое пятьдесят центов, — жалко, что ли? А вот двести пятьдесят баксов в случае выигрыша… ведь чёртова уйма денег, а?

— А тем более две с половиной тысячи.

Джо присвистнул точь в точь как и Дейн Эванс давеча, когда я рассказал ему о своём пятидолларовом билете.

— Ишь как ты размахнулся! Но если подумать, почему бы мне… — Но тут вернулся Эмиль и покачал головой.

— Нет, ну если задуматься, — продолжал Джо, — то я даже рад, что не вышло. Близко мы подобрались, Эмиль?

— Как бы не так. Девятьсот тридцать два. Промах всего лишь в… это… в пятьсот двенадцать. Но видит Бог, парни, сейчас я отыграю у вас мой доллар.

Он вернулся за стол и завершил раздачу. Я не торопился подбирать свои карты со стола, поскольку меня вдруг посетила одна мысль и мне захотелось её обдумать. Все мы смотрели на четыреста двадцать как на некоторое число и подсознательно связывали его с числовой лотереей, поскольку она непрестанно присутствовала в наших рассуждениях о том, что могло случиться с дядей Эмом. Но ведь четыре-двадцать могло оказаться также и временем, наподобие «двадцати минут пятого».