Фредерик Браун – Кто убил бабушку? (страница 35)

— Сколько же я выпил?

— Много, но я не считал. А что, тебе важно это знать? Тогда я постараюсь вспомнить, подсчитать…

— Да нет, не надо. Это абсолютно не имеет значения.

— Мы с тобой сидели на высоких табуретах у стойки, и ты попросил бармена оставить на стойке бутылку виски. Ты почему-то очень торопился пить, ты глотал стакан за стаканом с такой скоростью, как будто не хотел терять время на просьбы налить еще, и наливал себе сам. Причем пил виски чистым, не разбавляя водой. Бутылка с содовой так и осталась стоять нетронутой.

— Господи!

— Я делал попытки сдержать твой темп. Но потом, поразмыслив, отступил. Еще немного тут посидим, думал я, и можно будет отвести тебя к себе и уложить. Ты заснешь, так как твоя боль, твое страдание будет приглушено огромным количеством спиртного, и остаток ночи проспишь спокойно. Но вдруг ты резко перестал пить, причем по собственной инициативе, и, посмотрев на меня, сказал, что тебя осенила некая грандиозная идея.

— Какая идея?

— Ты не сказал. Но около одиннадцати эта идея, видимо, начала принимать более четкие формы и, наверное, завладела тобой полностью. Сославшись на какие-то срочные дела, о которых ты будто бы только что вспомнил, ты как ошпаренный выскочил из бара. Последние десять минут мы сидели молча, ты не проронил ни слова, поэтому я не имел ни малейшего представления о том, где витали твои мысли. Тем не менее ты как-то заметно повеселел, и я подумал, что вряд ли в таком состоянии тебе придет в голову отправиться домой и порешить там кое-кого. Поэтому я и не стал особенно спорить и возражать. Не верил я и в то, что ты решил вернуться к… месту, где испачкался губной помадой; однако, признаюсь, подумал, что именно это было бы сейчас для тебя наилучшим выходом.

— Ты хочешь сказать, что я ушел из бара, даже не извинившись? И это после того, как я заставил тебя отказаться от отдыха, одеться и составить мне компанию?

— Ну что ты говоришь?! Конечно, ты извинился и даже заплатил за выпивку! Но ведь не из-за этого же ты выскочил из бара как ненормальный! Я хотел вызвать такси, но ты отказался наотрез, сказав, что хочешь немного пройтись пешком, чтобы хорошенько проветрить мозги.

Можно было предположить, что я внезапно решил отправиться в дом бабушки Таттл, по времени все совпадало в точности, до того самого момента, когда я туда приехал. Если до центра я шел пешком — чтобы хорошенько проветрить мозги, — то мог дойти до перекрестка, где меня видел Уолтер, именно в тот момент, который он указал. Если я минут десять — пятнадцать шел пешком, а потом сразу поймал такси и проехал оставшуюся часть пути на машине, то время моего приезда тоже совпадало с указанным.

— Спасибо, Гарри. То, что ты рассказал, многое проясняет.

— Я думаю, нам пора вернуться в контору, — заметил он, взглянув на часы. — Мы уже на несколько минут опаздываем.

Глава 13

Когда я вернулся в кабинет, Чарли Грэйнджера за рабочим столом не было. Я задержался минут на десять, а он ушел обедать в час дня.

Прежде чем погрузиться в дела компании Ли Хосиери, я немного поразмышлял над тем, что мне рассказал Гарри Уэстон.

Вот и исчезла пустота, пропало белое пятно в событиях той страшной ночи, заполнился вакуум, все встало на свои места. Более-менее стали понятны мои действия и поведение до момента появления в доме бабушки. Однако одна вещь оставалась неясной, а теперь даже еще более интригующей, чем раньше: зачем я отправился к ней? В чем же заключалась осенившая меня «грандиозная идея»?

До этого момента я думал, что возможной причиной моего появления в доме бабушки в полночь было желание разделить безысходное одиночество с Арчи, ведь я мог забыть — или не знать вовсе, — что он уехал в Чикаго, и мне, конечно, было известно, что для моего брата это время не такое уж позднее. Будь это так, я ни за что не оставил бы Гарри Уэстона одного в баре, где-то на другом конце города да еще так поздно только для того, чтобы найти Арчи и разделить с ним одиночество. И совсем не стоило ради встречи с Арчи топать пешком большую часть пути в надежде, что за это время прояснится в голове.

Нет, скорее всего, мне нужно было поговорить не с Арчи, а с бабушкой. Но я никак не мог понять, в чем же все-таки заключалась моя «грандиозная идея»?

Постаравшись отогнать от себя, отодвинуть эти свои мысли, я взялся за работу и погрузился в нее полностью, и, надо признать, с удовольствием и должным рвением.

Грэйнджер только что вернулся, когда на моем столе зазвонил телефон. На этот раз звонил Карвер.

— Род, как дела?

— Надеюсь, нормально.

— Вот и отлично. Послушайте, я скоро ухожу, у меня тут несколько встреч с клиентами. Если у вас есть что-то готовое, что вам хотелось бы показать сегодня, то лучше сделать это сейчас. Сегодня я больше здесь не появлюсь.

— Хорошо, я иду.

— Не хочу торопить вас, Род. Если вы считаете, что следует подождать до завтра или до понедельника, то это тоже годится. Просто я подумал, что ухожу из офиса раньше обычного, а вдруг вы хотите что-нибудь мне показать уже сегодня?

— Да, кое-что есть. Иду немедленно.

Я собрал все, что сделал к этому часу, и отправился к Карверу.

Он кивнул мне на кресло.

— Не спешите. Давайте сначала немного поговорим. Как идут дела? Входите понемногу?

— Я уже чувствую себя здесь как дома. Все, с кем мне довелось сегодня встретиться, — отличнейшие люди. Не хочу говорить комплименты, но думаю, мне здесь нравилось работать и раньше. По крайней мере сегодня мне очень понравилось. Я понял, что должен был вернуться сюда раньше.

— За это надо выпить, Род! Хотите вы этого или нет! Хотел я или нет — это значения не имело, и он начал готовить два стакана: себе и мне.

— А теперь покажите, что вы сделали.

Я показал. Ему понравился общий замысел. Некоторые вещи, правда, ему пришлись по вкусу больше других, и он указал, какие именно. То, что мне казалось несколько рискованным, слишком смелым, заставило его громко рассмеяться.

— Отличная работа, Род, — заключил он. — Они обязательно выберут для своей рождественской кампании «Esquire» и другие журналы для мужчин. Если вам больше ничего не удастся сегодня напридумывать, тогда отшлифуйте то, что получилось, для зацепки, для начала и приготовьте для художественно-графического отдела. А завтра утром принесите мне на утверждение.

— Обязательно.

— Но не забывайте о женщинах. Надо что-нибудь придумать и в чисто дамском духе для журналов, предназначенных исключительно женщинам. Для них тоже можно выбрать что-нибудь эдакое, с намеком и подтекстом, если удастся, конечно. Обычно женщины любят делать подарки друг другу. Значит, надо, чтобы они сами захотели получить в подарок такие чулки.

— А как вам покажется вот это: «Подари то, что тебе самой хотелось бы получить в подарок!».

— А что? Совсем неплохо! Но необходимо еще подумать, все взвесить, продумать кое-какие детали. Не надо рисковать и выстреливать все так сразу, с ходу. Иначе мне придется увеличить вам жалованье, а это, по моим расчетам, намечено не раньше чем через месяц.

Я вернулся в кабинет в отличном настроении. Остаток дня прошел очень быстро, я даже не заметил как. Один раз, уже ближе к вечеру, я встретил в коридоре Венги. Довольно холодно она бросила: «Привет, Род!» — и прошла мимо, не желая разговаривать.

Эта встреча положила конец легкому беспокойству, которое я ощущал, когда вернулся к работе: я боялся попыток с ее стороны все усложнить, сделать наши отношения напряженными, избегая разговоров со мной… И надо признаться, у нее для этого были все основания. Тем приятнее мне было осознавать, что она не захотела так поступать.

В пять часов, минута в минуту, я выскочил из конторы и направился к доктору Эгглстоуну — мне не хотелось заставлять его ждать. Был час пик, и, если бы я попытался забрать со стоянки машину, я только потерял бы время, да и ехать-то было совсем недалеко. Поэтому я решил полти пешком. Дошел до здания Юнион Траст, нашел в указателе в вестибюле нужный мне номер и поднялся на лифте в кабинет доктора.

Он уже ждал меня.

— Очень хорошо, что вы пришли, Род. Раздевайтесь до пояса. И коль скоро вы у меня в руках, я хочу провести полное обследование.

Он прослушал меня стетоскопом и задал при этом дюжину вопросов.

— Можете одеваться, а я пока выпишу рецепт — лекарство поможет наладить ваш сон. Я думаю, что одной капсулы перед сном вполне достаточно, но если заснуть не удастся, примете две, ничего страшного не случится. А как ваша амнезия, Род? Есть какие-нибудь проблески памяти, хотя бы незначительные?

— Совершенно ничего.

— Очень странно… пора уже памяти начать возвращаться, постепенно, от одного к другому. Предполагаю, что имеет место своего рода барьер, который оказывает сопротивление, мешает пробиться воспоминаниям. Кстати, Род, вы по-прежнему питаетесь в ресторане, а?

— Конечно. Вы считаете, что это плохо?

— Хорошего тут ничего нет, но я думал совсем не о вашем здоровье, когда задавал этот вопрос… Когда я запланировал сегодня задержаться, чтобы встретиться с вами, я позвонил жене и сказал, чтобы она не ждала меня к ужину. Мы сегодня приглашены на званый вечер, и я знал, что она хочет освободиться от домашних дел пораньше, чтобы иметь возможность заняться собой и подготовиться к вечеру. Так что, Род, если у вас нет никаких других планов, мы можем поужинать вместе.