Фредерик Барбье – История библиотек. Коллекционеры. Тексты. Здания (страница 7)
Считается, что при Птолемее II (280–247 до н. э.) собрание Мусейона достигло 500 000 свитков (согласно традиции, идущей от Иосифа Флавия), а к моменту, когда династия прервалась, составляло 700 000 свитков (согласно Авлу Геллию и Аммиану Марцеллину). Увеличение фондов потребовало нового хранилища, которое разместилось в комплексе Серапеум, построенном Птолемеем III к югу от города. Эта универсальная программа подразумевала наличие в Мусейоне не только копировальных мастерских, но и коллективов ученых, способных редактировать тексты и при необходимости их переводить. Эта работа находилась под административным контролем не случайно – стандартизация текстовых носителей (все свитки создавались по единому образцу) и фиксированная оплата за переписку требовали строгого надзора. Как правило, во II веке н. э. для работ, не представляющих особых трудностей, ставка составляла 28 драхм за 10 000 строк или 13 драхм за 6300 строк.
Роль Александрийского Мусейона в западной интеллектуальной традиции невозможно переоценить.
Если рассматривать вопрос на более абстрактном уровне, то начиная с Аристотеля философская мысль эволюционировала от устной речи к дискурсу, а затем к письменной форме. Вероятно, именно Аристотель стал одним из первых философов, создавших личную библиотеку. Эта практика определяет передачу и канонизацию текста, и Кристиан Жакоб подчеркивает, как каждое учение, платонизм, эпикурейство, стоицизм и т. д., с тех пор развивается на основе корпуса текстов для размышления, которые можно прочитать и прокомментировать. Аналогичным образом приоритет письменного текста образует греческую литературную традицию именно в качестве литературы на основе корпуса текстов признанных авторов: Александрийский Мусейон становится учреждением, формирующим этот корпус и последовательно систематизирующим сопутствующие процедуры. Знания, представленные текстами, и в самом деле необходимо развивать, и поэтому проводится критический анализ и сравнение разных версий, чтобы установить лучшую, которая обычно считалась оригинальной: «При “критическом” чтении <…> учитывается процесс, составляющий традицию, ее последствия, разрыв, образовавшийся между исходным состоянием текста и его недавними воплощениями, процессы, порождающие порчу текста, а также <…> сопротивление формы и смысла, анахронизм и инаковость языка, систем ценностей и идеологического содержания» (Кристиан Жакоб).
Кроме того, необходимо предоставить читателям инструменты для эффективного освоения предлагаемого контента. Такой материал становится не просто объектом анализа и правки, но и требует систематизации через метаданные. Наиболее яркие примеры такой работы – создание списков, каталогов и библиографий. Наконец, тексты собирают и классифицируют для создания связного корпуса. Грамматики, работавшие в Александрии, создали протокол чтения и работы, который будет развиваться западной филологической традицией.
Собрание текстов, называемое библиотекой, представляет собой лабораторию исследователя. Согласно модели, которая будет реанимирована в эпоху Возрождения, и, пройдя через последующие метаморфозы, структурирующие историю библиотек, дойдет до нашего времени, она находится в центре научного учреждения. Наконец, александрийская традиция остается основополагающей в части передачи самих текстов: многие тексты дошли до нас в редакции александрийских ученых, стремившихся установить наилучший возможный вариант произведения и в процессе разработавших общую теорию текста.
Мы уже сказали, что библиотека Мусейона – это греческая библиотека, так что все произведения на иностранных языках переводились на греческий. Самый известный из этих переводов – перевод еврейской Торы (Пятикнижие, или первые пять книг Библии, «πεντάτευχος»). Эта версия, согласно преданию, получила название «Септуагинта», поскольку перевод свитка («пергамента, на котором Закон был записан золотыми буквами») из Иерусалимского храма по приказу Птолемея II выполнили семьдесят ученых[34]. Иосиф Флавий даже добавляет, что эта работа проводилась не в Мусейоне, а «в доме, построенном на краю моря, чья уединенность способствовала сосредоточению». Реальность, без сомнения, более прозаична: в городе Александрии уже проживало многочисленное сообщество эллинизированных евреев, которым нужен был текст Закона в наиболее доступном для них варианте, то есть на греческом.
Легендарный рассказ о создании Септуагинты, пошедший от “Послания Аристея”, сегодня считается не соответствующим действительности. Фактически священный текст переводили по частям в течение III и II веков до н. э. А интересно нам <…> то, что это можно было осуществить в Александрии, благодаря обилию в библиотеке документов и справочных источников. Септуагинта остается <…> необходимой при любых библейских исследованиях.
Работа, проведенная в Мусейоне, важна еще на одном уровне: речь идет не только о сборе текстов и установлении лучшей редакции для каждого, но и о составлении корпуса классики – канона – поэм Гомера и греческой драматургии, специализированных трактатов по различным дисциплинам и т. д. По той же схеме будут действовать и еврейские ученые, которые определят тексты различных книг Библии, и этот же принцип окажется в центре размышлений христианских церквей, когда они в первые века н. э. будут пытаться установить точный текст Священного Писания и зафиксировать канонический список составляющих его книг.
Таким образом, Александрия и Александрийский Мусейон утвердились как матрица интеллектуального труда в западных цивилизациях, а сам город благодаря всевозможным ресурсам – как первый научный центр своего времени. Достаточно вспомнить, что при Птолемее I в Александрии, по всей вероятности, жил Евклид, посещал город Архимед, а местные школы славились своими достижениями в механике и медицине. Но историк книг, библиотек и музеев с особым трепетом относится к выдающейся фигуре Клавдия Птолемея: во II веке н. э. Птолемей написал в Александрии труд под названием «Математическое собрание», он же «Альмагест», который оказал огромное влияние на научный мир после его повторного открытия через византийские и арабские рукописи. Хотя это влияние тем более велико, поскольку Птолемею приписывают большое количество чужих текстов, начиная с его «Географии», на самом деле это компиляция разных текстов.
Как бы то ни было, «Математическое собрание» – это астрономический трактат, в котором приводится каталог и анализ движения звезд, описываются элементы тригонометрии и указаны инструменты, необходимые для создания обсерватории. Работы Птолемея (который развивает наследие Гиппарха Родосского) – это «последний блеск александрийской школы». Согласно его космологии, вся Вселенная вращается вокруг круглой и неподвижной Земли. Основываясь на его теории, мореплаватели XV века пытались добраться до стран Востока, отправившись на запад – и открыли Новый Свет.
Опираясь на библиотеку, ученые Александрии первыми стали «филологизировать» знания. Они занимались герменевтикой, то есть развивали новые смыслы на основе накопленных знаний, собранных в корпус и переработанных. Вся проблематика управления информацией и данными возникает в столице Птолемеев, здесь же изобретают библиотечное дело.
Сама масса документов, накопленных в Мусейоне, фактически предполагает разработку техник управления, позволяющих эффективно ими пользоваться: «Отрывок <…> из Галена раскрывает сложную систему классификации и индексации. Обозначения на каждой позволяют узнать не только название произведения, имя автора или авторов и составителей, но и место происхождения, объем текста <…> по количеству строк и характер рукописи, которая может быть “смешанной” или “простой”, то есть содержащей несколько текстов или только один»[35].
Первым делом специалисты Мусейона проводят различие между абстрактным текстом и его материальным носителем, при этом вся работа основывается на управлении информацией. Первоначальный импульс задал Каллимах (ок. 310–243 до н. э.), философ и поэт, переехавший из Кирены (современная Ливия) в Афины, затем в Александрию, где он преподавал в Мусейоне и работал в библиотеке, хотя по должности никогда не был главным библиотекарем. Начиная с 270-х годов до н. э. он составляет общие таблицы по составу библиотеки и тем самым начинает сбор метаданных, призванный облегчить пользование библиотекой и обогатить ее содержание[36]: «сто двадцать свитков “Пи́нак”[37] занимают “Таблицы выдающихся авторов во всех областях знаний и их работ”». Классификация носит систематический характер и разбита на следующие основные группы: риторика, право, эпос, трагедия, комедия, лирика, история, медицина, математика, естественные науки, прочее.
В каждом разделе авторы классифицировались в алфавитном порядке, и каждое имя сопровождалось краткой библиографической справкой и критической оценкой работ автора. <…> «Пи́наки» быстро стали незаменимыми для ученых Средиземноморья и послужили моделью для других аналогичных классификаторов. Их влияние еще чувствуется в Средние века в великолепном арабском эквиваленте X века, «Каталоге» («Аль-Фихрист») Ибн аль-Надима, который, к счастью, в полном виде дошел до наших дней (Кристиан Жакоб).