Фредди Ромм – Капкан для провинциалки (страница 10)
– Неверующий ты человек, Андрюха. А всё-таки давай позвоним ему.
Кароль вздохнул и подошёл к телефону. Медлительно набрал номер.
– Алло, это приёмная ФСБ? Как мне связаться с подполковником Лебедевым Антоном Ильичом? Да, срочный вопрос, касается безопасности страны. Звонит частный детектив Андрей Кароль, Лебедев меня знает.
Наступила пауза. Кароль то и дело поглядывал на Любу, словно надеялся, что она отменит беседу с Лебедевым. Наконец, детектив сделал короткое движение, ясно показывающее, что нужный собеседник взял трубку:
– Алло, товарищ подполковник! Это Андрей Кароль, вы меня помните? Да-да, ликвидация банд Пузана и Семенчука! Нет, я ничего про медаль не знаю. Хорошо, спасибо, зайду за ней. Да, Антон, и вы меня можете по имени звать. Хорошо, будем на «ты», договорились. Так вот, Антон: сегодня утром произошли два убийства, оба по адресу Бескудниковский, только одно на бульваре, а другое в переулке. В переулке убит Абу-Салем, знаешь такого? Что ты говоришь – американцы его сильно не любят, но доказать ничего не могут? Это интересно. Не знаю, может, и их работа, только сомневаюсь. Так вот, сейчас я говорю с Бескудниковского бульвара: здесь убили одного мужика, предположительно, двойника того террориста. Милиция уже здесь и занимается этим. Ты не можешь вести это дело от ФСБ? Как начальство решит, понятно. Но переговорить с ответственными людьми можешь? Тут я потолковал кое с кем… Майора Зелинского из МУРа знаешь? Да, Олег его зовут. Я с ним обсуждал и с Любой, это моя помощница. Так вот, у нас появилось нечто вроде версии…
Минут пять Андрей излагал Лебедеву соображения, высказанные перед этим всеми, кто находился в комнате, а Люба и Олег, затаив дыхание, прислушивались к разговору. Наконец, Андрей положил трубку. Вид у него был усталый.
– Ну, как? – жалобно спросила Люба. – Он поможет освободить Анечку?
Андрей неуверенно пожал плечами в ответ.
Человек, стрелявший в Любу и Андрея, затормозил возле новостройки и вышел из «БМВ». Огляделся, будто высматривая кого-то знакомого, и небрежным движением, чуть пошатываясь, прошёл вдоль ближайшёго дома. Миновал два подъезда, вошёл в третий. Поднялся пешком, держась за перила, на пятый этаж. Прислушался. Из окна лестничной клетки выглянул на улицу. Спустился на пару пролётов, снова задержался и прислушался. Затем позвонил в одну из дверей. Застыл, напряжённо прислушиваясь к приближающимся шагам. Дверь открылась, и на пороге возник небритый высокий темноволосый парень лет тридцати пяти, который что-то жевал.
– Привет! – коротко бросил гость и шагнул вперёд.
– Привет, Вован! – ответил хозяин, перестал жевать и посторонился, пропуская гостя.
– Эскулап уже здесь?
– Нет… – опуская глаза, неуверенно ответил хозяин.
– А когда будет?
– Я ему сейчас позвоню.
– Не надо! – улыбнулся Вован – выстрелил в хозяина квартиры через куртку. Парень медленно опустился на пол, сбоку глядя застывающим взглядом на гостя.
– Вот так, Сергуня! – философским тоном добавил Вован. – Эскулап мне, конечно, нужен, но неплохо, что ты его не успел вызвать. Мне лишних мочить бесплатно не в радость.
– За…чем?… – слабо выговорил Сергуня, еле шевеля губами.
– Да не «зачем»! Ты не виноват. Это я проштрафился, стал ненужным свидетелем, которого надо убрать, – отеческим тоном, с готовностью ответил Вован. – Я же всё понимаю, сейчас на меня менты охотятся, я тебя подставляю. Ну что мне делать? Зато теперь для тебе, кажется, все вопросы закрыты, – задумчиво произнёс Вован, глядя в стекленеющие глаза Сергуни. – А с эскулапом разберусь сам.
Он прошёл к выходу, тщательно запер за собой дверь, через несколько минут сел в свой «БМВ» и негромко пробормотал, словно обращаясь к самому себе:
– Думаю, на юге я никого не удивлю своим пулевым ранением. Надо только доехать туда, продержаться, не заснуть за рулём, не потерять сознание…
– Ну что, Анна Сергеевна? – широко улыбаясь, произнёс Михеев, когда – примерно через полчаса после первого допроса – Аня снова вошла в кабинет следователей. – По-прежнему ничего не хотите нам рассказать о смерти своего мужа?
Аня перевела удивлённый взгляд на Иванова:
– А что я могу ещё рассказать?
– Ну, вам виднее. Потому как подоспели результаты дактилоскопической экспертизы. Продолжать – или сами всё понимаете?
– Не понимаю… – растерянно пробормотала Аня, садясь на свободный стул, который ей никто из следователей не предложил. Иванов вздохнул и поманил её к столу, на котором оказалась небольшая коллекция ножей.
– Вам ни один из этих ножей не знаком? – вкрадчиво произнёс следователь. Аня пожала плечами и осторожно указала на один – большой, с широким лезвием:
– Вот этот похож на тот, которым я пользовалась, когда готовила еду.
– Вы правы, на нём действительно отпечатки ваших пальцев, – вкрадчиво подтвердил Иванов. – Только вот незадача: этим же ножом было совершено убийство!
Аня отдёрнула руку, поднесённую к ножу, словно тот был раскалён:
– Что?! Как это? Не может быть!
– Анна Сергеевна! – патетически заговорил Иванов. – Мы только что получили данные экспертизы и пока не приобщили их к делу. Сейчас, в эту минуту, решается ваша судьба. Вы можете немедленно сознаться в убийстве своего мужа – и тогда мы зафиксируем добровольное признание, со всеми неизбежными толкованиями неясностей дела в вашу пользу. Или же вы продолжите упорствовать, теперь уже глупо и бессмысленно, обрекая себя на продолжительный срок заключения. Ну?! Что вы предпочитаете?
В голове у Ани раздался колокольный звон, и комната поплыла перед глазами. Иванов едва успел подхватить молодую женщину.
Минут через десять после того, как Вован покинул квартиру убитого Сергуни, к двери подошёл парнишка лет шестнадцати, с ангельским личиком, на котором сияла простодушная, нежная улыбка. На левом плече парнишки висела небольшая сумка, а правая рука была опущена в карман куртки. Оглянувшись, как бы в надежде увидеть синюю птицу, он нажал на звонок. Тишина. Парнишка позвонил ещё и ещё. Никакой реакции. Парнишка негромко выругался, блаженно-невинное выражение сползло с его физиономии. Он вынул отмычку, тихо открыл замок и, насторожившись, вошёл внутрь. Тотчас выругался при виде трупа, прикрыл дверь, вынул из кармана пистолет и, держа его наготове, обежал квартиру. Затем вынул мобильный телефон и набрал номер:
– Сантехника здесь нет, Серый мёртв. Похоже, его Сантехник замочил. Нет, Сантехника я не видел. Откуда мне знать, куда он смылся? Дружков его трясти надо… хотя вряд ли он им исповедался – соображает, что сейчас на него охота идёт. Ну, потрясите их сами, мне не жалко. Детективом заняться? Ладно, только не сегодня, он всё равно сейчас настороже. Какое ещё срочное дело образовалось? Да? Когда это? Ну, знаете, в последний момент о таком сообщать – нехорошо… Десять кусков за это возьму. Нет, это даром, Сантехник бы втрое взял за срочность.
Парнишка с ангельским личиком разъединил, вздохнул и, прислушиваясь, осторожно направился к выходу.
Аня сидела, слегка покачиваясь на стуле, в кабинете следователя и непонимающе смотрела на бумагу, которую ей читал вслух следователь Иванов. Её признание в убийстве своего мужа, Амира, написанное несколько минут назад под его, Иванова, диктовку. Михеев безмятежно улыбался, словно говоря: «Я вас, подследственных, как облупленных знаю, никуда не денетесь». Только теперь до Ани начинало доходить, в чём она созналась. «Я написала, будто убила Амира? За то, что он со мной жестоко обращался? Да что это я, в самом деле?! Как я могла написать такое? Отпечатки пальцев… Конечно, на том ноже мои отпечатки, я ведь им каждый день пользовалась у нас на кухне… Но как он оказался в том проклятом доме? Почему им убили моего Амира? Это невозможно…» Однако сил протестовать вслух больше не было. Хотелось просто умереть, чтобы этот кошмар прекратился.
– «Не помню, как именно это произошло», – смакуя, прочитал Иванов понравившуюся ему фразу и вдруг обратился к напарнику:
– А что, Борис Фёдорович, устроим нашей Анечке проверку у врача? Если у неё провалы в памяти, это уже пахнет не сроком, а лечением. Принудительным, конечно, – добавил он, переводя взгляд на арестантку. – Зато не тюрьма и не колония. Будете в больничной палате, в тепле и уходе. Ну что, Анна Сергеевна? Поедем к врачу, сделаем вам психиатрическую экспертизу?
– Не знаю, – слабым голосом ответила Аня, мечтая об одном – добраться поскорее до кровати, уснуть и, если получится, больше никогда не просыпаться.
– Вот и отлично! – заключил Иванов и радостно улыбнулся. – Сейчас съездим к судье, всё уладим, отвезём вас в клинику – и отдыхайте!
Аня еле воспринимала то, что происходило затем. Иванов куда-то звонил, с кем-то договаривался, о чём-то спорил с Михеевым, тот ходил отправлять факс, какой-то незнакомый парень заходил в комнату, что-то обсуждал со следователями… Молодая женщина очнулась, когда радостно улыбающийся Иванов тронул её за плечо:
– Пора, Анна Сергеевна! Вы извините – придётся вам потерпеть вот это! – он вынул из кармана наручники. – Но, поскольку вы себя хорошо вели, ручки вам за спиной сковывать не будем. – Он бережно надел женщине наручники, словно браслеты, спереди и застегнул. – Пора! Машина ждёт!
– Куда мы едем? – с трудом произнесла Аня.