Фреда Уоррингтон – Янтарная Цитадель (страница 46)

– Вот-вот, милочка. Где нет бхадрадомен.

– Значит, Линдену не померещилось.

– Если бы, милочка. Если бы.

Танфия оперлась о телескоп, задыхаясь от смятения чувств, среди которых преобладал – страх.

– Я не понимаю. Я думала, их изгнали их Авентурии. Что они тут делают?

– Никому в этом доме не говори, о чем ты сейчас услышишь. Я расскажу тебе правду.

Танфия подошла к стеклянной стене и, пока Амитрия рассказывала, не сводила глаз с пятна – которого не заметила бы без телескопа, и от которого не могла теперь отвести взгляда.

– Они были здесь, сколько я себя помню. Да, перед случайным путником они притворяются лейхолмцами, простыми дровосеками. Но иные, как ваш Линден, видят их истинный облик. Это чудо, что он ушел живым.

– Мой пес тоже знал, – прошептала Танфия.

– Правду говоря, все мы знаем. Тем и ужасна Ардакрия. Но многим и нас не дозволено признавать это. Или попросту страшно.

– Но как они остались?

– Не могу сказать с уверенностью, но, мнится мне, после битвы на Серебряных равнинах в мирный договор вошли тайные пункты. Бхадрадомен оставили не только их пустынную родину за Вексатским проливом. Им дозволили проживать на определенных участках в пределах самой Авентурии. Покуда они не нарушали договора и не преступали границ, им разрешалось остаться.

– Просто не верится, – выдавила Танфия.

– А что ты о них знаешь?

– Почти ничего, – призналась девушка. – Лишь то, что они были ужасным и безжалостным врагом. Посмотрите, что они сделали с Линденом!

– Ты знаешь сказание о Творении?

– Да, – ответила Танфия. – Бабушка Хельвин меня научила. Она наша жрица.

– Сказание это так давно сложено, что никто и не упомнит, кем. Но есть в нем ближе к концу строки, которых ты, верно, не слыхивала. – И Амитрия запела. Ночная тьма сгущалась за ее хрупкими плечами, и ритм ее голоса наполнял Танфию священным трепетом.

– До начала времен Была лишь Нут. И вселенской тьмой была Нут, И вселенским молчаньем. Одинока была Нут В бездне неизмеримой Перед началом времен. Глянула Нут в бездну —Зеркалом стала ей бездна. Отраженьем своим покорена, Отделила богиня его от сути своей, И дала ему имя – Анут. И любовь их сотворила время, И пламень страсти их зажег Жаркое солнце и ясные звезды небес. От тела своего взяла Нут Холодные светлые луны, от тела своего Породила она землю, И моря ее синие, и леса ее зеленые. От тела Нут пошли дети ее: Наилучшие из них – кристаллы земли, Пламенные огнем, не сгорающие от века. После тех родила она элир, В гордыне забывших великую Матерь. И последними миру она подарила людей, Чтоб наполнить землю слабостью их, Единственных из детей ее, возлюбивших Мать. Тем кончились труды Нут. Все сущее исходит от Нут и Анута, Даже пожиратели, оборотни Не от чрева ее, и не от любви, Но от отбросов труда ее. Ибо землю творя, отвергла богиня ком глины, И тот стал яйцом, И породил пожирателей, И уползли они в болота свои, Ибо прикосновение Матери дарует жизнь.

Амитрия смолкла. Танфия подхватила песнь, и Амитрия вступила вновь, так что завершающие строки они пропели на два голоса:

– Все исходит от Нут И в конце времен Все вернется к ней, И черные крыла ее Обнимут ее детей, Вернувшихся в черный круг Ее чрева.

Минуту стояла тишина.

– Значит, «пожиратели» – это бхадрадомен, – проговорила, наконец, Танфия. – Нет, этих строк я не слышала.

– Можешь верить, что так все и было, можешь не верить, но они объясняют, как родился народ настолько враждебный нашему. Их породила Нут. По ошибке или нет… но они – часть земли.