Фреда Уоррингтон – Янтарная Цитадель (страница 31)

Линден вскрикнул прежде, чем Танфия заметила неладное. Огромная – вдвое крупней волка – серая тень метнулась из-под деревьев. Пронзительно заржал Огонек, пытаясь оборвать путы. Тварь злобно рычала. Мимо Танфии промелькнули раззявленные челюсти, страшные клыки, вывешенный алый язык… и прежде, чем девушка успела вздохнуть или шевельнуться, чудовище бросилось на Руфрида.

Тот повалился наземь под весом серой туши, уронив лук и стрелу. Тварь лапищами прижала юношу к земле и с душераздирающим рыком сомкнула челюсти на его горле.

И тут Танфия узнала это чудовище.

– Руфе! – вскрикнул Линден, налаживая стрелу, но Танфия одернула его.

– Нет! – воскликнула она. Линден начал говорить что-то, но девушка ринулась вперед, выкликая:

– Зырка! Оставь! Я сказала, оставь!

Она обеими руками дернула огромного пса за ошейник. Глаза Руфрида закатились, лицо побелело, но крови видно не было. Волкодав неохотно разжал челюсти и позволил жертве уползти. Танфия оттащила его в сторону и строгим голосом приказала лежать. Зырка обнюхал ее и завилял хвостищем, поскуливая от счастья. Башка его приходилась девушке по грудь.

– Лежать! – повторила Танфия, и псина повиновалась, поглядывая на хозяйку невинными карими глазами и колотя хвостом по земле.

Танфия обернулась – Руфрид сидел на траве, потирая горло. На коже отпечатались следы зубов, но кожа осталась цела. Линден озабоченно придерживал его за плечи.

– Бо-оги! – прохрипел Руфрид. – Что это было?

– Это отцовский волкодав! – Танфия утерла слезу. – Ты его не узнал?

– А у меня было время? Я всегда обходил клятую тварь на кривой козе.

– Не знаю, с чего он на тебя бросился. Может, подумал, ты меня обидеть хочешь.

– Только убери его от меня! Он вечно рычал на всех, кроме твоей родни.

– Вот кто за нами следовал! – тихонько промолвил Линден. – Точно. Не первый день. Может, твой отец решил все же вернуть нас…

– Вряд ли. – Танфия погладила Зырку по башке, и пес облизал ее руку. Девушка прислушалась, но никто не ломился за чащу вслед за волкодавом. Похоже, Зырка путешествовал один. – Ты в порядке, Руфе?

– Угу, – неохотно промычал тот.

– Знаешь, Зырка шутить не любит. Я тебе только что жизнь спасла, так что в расчете. Но «Если не можешь сказать „спасибо“, лучше молчи».

– Ага. Точно. – Юноша вскочил, поднимая лук. – Если это не ты его на меня натравила.

– В голову не пришло. А то я бы от тебя да-авно избавилась.

– Ха-ха. И что он тут делает? Как нашел? Нет, не отвечай – по запаху, должно быть. За сотню миль учуял.

Танфия скорчила ему рожу.

– Может, он сбежал за мной следом. – Она наклонилась к шее пса, поглаживая грубую шкуру. – Молодец. А чего ты хочешь… Что такое? – Пальцы ее нащупали под ошейником кожаную трубочку. Внутри лежала записка. Танфия вытащила ее, развернула. Почерк принадлежал ее отцу. Она начала читать вслух:

– «Милая моя Танфия – надеюсь, ты получишь это письмо. Мы понимаем, почему ты так поступила, и хотели бы быть с тобой. Мы с мамой очень волнуемся за тебя. Потеряв одну дочь, мы не думали терять обеих – и все же мы не просим тебя вернуться, разве только после того, как ты исполнишь задуманное. Мы знаем, зачем ты идешь, и благодарим Брейиду за то, что она даровала тебя смелость. Знай, что никто из нашей деревни тебя не станет удерживать. Лучше возьми с собой Зырку. Он защитит тебя ото всякой угрозы. Твоя бабка полагает, что творится беда страшней, чем мы можем представить. Возвращайся живой и невредимой, и верни сестру, коли сумеешь. А до той поры пусть оберегут тебя Брейида и Антар. С любовью, твои родители – Эодвит и Эйния.»

На последних словах Танфия расплакалась. Сидевший рядом Зырка, серый, как привидение, но живой, теплый, терпеливый, слизнул с ее лица слезу, и девушка оттолкнула его морду.

– Боги. Отец послал его за нами. Он так любил этого пса, у него, наверное, сердце разорвалось – с ним расставаться.

– Приятно знать, что тебя он любит все-таки больше, – хмыкнул Руфрид.

– Подходите, познакомьтесь с ним. Когда он узнает тебя поближе, то не будет кидаться.

Линден подружился с Зыркой сразу же, но при приближении Руфрида волкодав обнажил клыки и басовито рыкнул. Руфрид с проклятием шарахнулся.

– Дай ему руку понюхать, – посоветовал Линден. – Покорми.

– Поговори ласково, – вставила Танфия.

– Вы уверены, что это собака, а не Артрин? – сардонически поинтересовался Руфрид. – К Линдену ластится, а мне глотку рвать готов? По мне, так большой разницы нет.

Линден помрачнел лицом, но смолчал.

В конце концов Руфрид, хоть и отказывался подлизываться к своему обидчику, все же помирился с Зыркой. Пес принял кусок мяса, позволил себя погладить и даже обмусолил Руфриду руку.

А насколько Зырка полезен, Руфрид обнаружил, когда они продолжили охоту. Пес ловко поднял добычу, а когда стрела нашла цель – принес подбитую тушку.

– Ладно, – признал Руфрид несколько часов спустя, когда путники брели гуськом по лесной тропе, а их будущий ужин свисал с Огонькова седла, – кажется, я был к старику слишком суров.

– Ты, должно быть, про собаку говоришь? – процедил мрачно молчавший дотоле Линден.

– Само собой, не про Артрина же!

– Знаешь что? Права у тебя нет так об отце отзываться! – Танфия вздрогнула от звуков его голоса. Она и представить не могла, что юноша настолько зол. – Хватит! Прекрати, а то…

– А то – что? – Руфрид был, если это возможно, в еще большем гневе. – Почему я не могу сказать, что думаю? Наш отец – хладнокровный мелкий трус и подлец. Понятно, почему ты не хочешь этого слышать, Лин. Правда, она глаза колет.

– Он добрый человек. Он любит нас. Он не заслужил таких слов.

– Да ну? – Лицо Руфрида исказилось в жестокой пародии на улыбку. – Это тебя он любит, золотце ты его. Ты, небось, и не помнишь, как он со мной обращался в детстве. Словно я ничтожество, меньше, чем крыса в амбаре. Для него ты никогда не ошибаешься, а я – я неправ всегда. Меня он ненавидит. Что же он за отец, что он за человек такой, если может вот так делить родных сыновей?

– Боги, Руфе! Ты меня словно ревнуешь к нему! Это же нелепость!

– Да нет, я тебе глаза открыть пытаюсь! Он слаб. Он бесчувствен. Он недостоин управлять Излучинкой – с Изомирой он это доказал.

– Вот только ее не припутывай! – яростно прошипел Линден. – Ты что, не понимаешь, каково ему было потерять маму?

– А на мне зачем зло срывать?

– Все, не желаю больше слушать! Он добрый человек, а ты… ты неправ.

– О да, Лин, к тебе он добр. Он Изомиру отдал, чтобы оставить тебя.

Долгое, горькое молчание.

Путники вышли к озеру. Простор вод отражал золото вечернего неба, воздух был прохладен, чист и напоет ароматами осени. Алели дубы на опушке, а между нею и берегом озера лежал широкий луг, поросший жесткой травой. Вся картина навевала Танфии мысли о покое и дреме.

– Неплохое место для привала, – радостно выдавила Танфия. – Я проголодалась.

– И я не против, – отозвался Руфрид. – Лин?

– Ладно, – огрызнулся тот, отводя Огонька, чтобы стреножить. – Как хотите.

Руфрид скривился ему вслед.

– Не знаю, с чего это он так взъелся.

– Он потерял Имми, он покинул дом, а брат его с грязью смешал. Тебе мало? Помиритесь лучше. Я уже видеть этого не могу.

– Не можешь? Готов подсказать выход. Отправляйся домой.

– Хотелось бы! – Танфия вспыхнула от гнева. – Неудивительно, что тебя отец не переносит. Надо было позволить Зырке горло тебе разорвать!

Девушка отвернулась, собираясь сходить за хворостом, и в лесу остыть немного.

– Танфия, – донесся голос из-за спины. – Прости.

– Что-о? – Она обернулась.

– Я сказал, прости. Я не хотел. Но это не Линдену жить с тем, что он человека убил. И не тебе, кстати.

У Танфии отвалилась челюсть. Об этом она не подумала.

– Может, ты его просто ранил… – неловко выдавила она.

– Это должно меня утешить? Ну, боги с ним. Давай костер разложим.