Фред Варгас – Течет Сена (страница 12)
— Опять.
Адамберг медленно направился к камере.
— Я забыл ваше имя.
— Шарль. Шарль Санкур.
— Шарль. Вы же не держитесь на ногах. Ложитесь. Поспите.
— Сначала вешалку.
— Шарль. У меня на шее убийство. Убийство в Рождество, в первобытную ночь. Очень неприятная вещь, гораздо неприятнее, чем помятый воротник пиджака. Дайте же мне покой. Спите. Закройте рот.
Шарль бросил на комиссара тяжелый взгляд римского императора, разочарованного своей преторианской гвардией.
— У вас, однако, глаза человека который видит, что мелочь оказывается важной для большого дела. Между смешным и великим расстояние тоньше ногтя.
— Спите, Шарль.
Адамберг вернулся за стол, где Данглар делал пометки на дневных допросах.
— Она умела плавать? — спросил комиссар.
— Это не имеет значения, — ответил Данглар. — Сена такая холодная, что не спастись. Ее шуба, во всяком случае, была достаточна, чтобы утянуть ее на дно.
— Справедливо.
— Она убила себя. На Рождество все убивают себя, и лишь некоторым удается этого избежать.
Адамберг взял блокнот и некоторое время неразборчиво писал.
— Когда мы хотим очутиться в Сене, Данглар, мы не бросаемся над опорой. Мы бросаемся в воду
Данглар прикусил губу. Он забыл про ушибы. Он представил себя ночью, на парапете, над рекой.
Конечно же, он бросился бы между опорами. Он посмотрел на Адамберга и согласно кивнул.
— Убийца ее знал, — продолжал комиссар. — Это мужчина. Нужна сила, чтобы убить и перекинуть через парапет такую грузную женщину, как Анни. Когда он ее бросал, туфелька осталась в его руке. Он сунул ее в сумочку и ушел.
— Почему он не бросил туфельку в воду?
— А-а.
Адамберг нарисовал карандашом еще что-то.
— Потому что обувь была повреждена во время борьбы, — сказал он мягко. — На ней эти следы, возможно, остались. Убийца не хотел рисковать.
Данглар с напряженной шеей допил свое пиво из горлышка.
— Эта женщина никому не мешала, — сказал он, отодвигая бутылку. — Всем заправлял брат. В отеле ее не любили, но не ненавидели.
— У нее были деньги.
— Именно к брату возвращались эти деньги. И у него их в двадцать раз больше, чем у Анни.
Адамберг вздохнул, взял рамку с фотографиями, которая стояла на полу, и стал ее молча рассматривать.
— Я хочу помочиться, — сказал серьезный мужской голос из камеры.
— Там есть дыра в полу, — сказал Данглар. — За небольшой стенкой.
— Я не хочу мочиться в дыру, — заявил Шарль Санкур. — Я хочу мочиться в туалете. И, если возможно, я хотел бы, чтобы мне дали вешалку.
Данглар встал, напрягшись, но Адамберг взглядом остановил его. Он положил рамку на стол и пошел открывать дверь камеры.
— Сопроводите его, Данглар, — сказал он.
Мужчина вышел из камеры и величественными, но нетвердыми шагами последовал за Дангларом, высоко держа голову. Адамберг пошел за тремя стаканчиками кофе, с которыми через некоторое время медленно вернулся. С порога кабинета он увидел Шарля, который ждал его, расположившись на стуле его помощника и потягиваясь.
Адамберг поставил кофе и перевернул рамку фотографиями вниз.
— Где Данглар? — спросил он.
— Освобождается от пива, — ответил Шарль.
Одной рукой Адамберг подтолкнул мужчину к камере, защелкнул замок и протянул кофе.
— Долго я тут еще пробуду? — спросил Шарль.
— До вытрезвления.
— Я могу протрезветь и в другом месте.
— Не за рулем. Такие дела.
— Тогда, я охотно взял бы вешалку.
— Дерьмо!
— Знаю. У вас на руках убийство. Тем хуже, я буду спать стоя, как лошадь.
И Шарль закрыл глаза, прямо как статуя.
Адамберг внимательно изучал протоколы допросов. Данглар заснул.
После часа таких занятий комиссар потряс своего помощника.
— Любовник? — спросил он. — Вам говорили о любовнике?
— Нет. Никого, кроме этого Ги — администратора, который исчез.
— Надо его найти.
— Его больше нет во Франции. Могут пройти месяцы, пока его найдут.
— Завтра повторно вызовем брата. Он может нам рассказать о нем.
— Он это уже сделал.
— То, о чем не говорил. Я уверен, Данглар, у этого типа, как говорится, весь зад во лжи.
— Браво! — внезапно произнес Шарль.
Адамберг повернул голову к камере. Оттуда, стоя и скрестив руки на груди, на него смотрел Шарль.
— Все еще не спишь? Со всем тем, что загрузил в себя?
— Вопрос профессии, терпения, — каждому свое.
— Он просто такой, — внезапно сказал Данглар, — пьян или не пьян. Я больше не поведу этого щеголя.
— Браво за что? — спросил Адамберг.
— Брат лжет, — ответил Шарль.
Адамберг положил руку на плечо Данглару, чтобы заставить его сесть, и подошел к камере.
— Сначала вешалку, — заявил Шарль, требовательно протягивая руку через решетку. — А затем — правда.