Фред Сейберхэген – Слепая ярость (страница 41)

Но ничто из увиденного не говорило Брайту, что бой кончен… и что хотя бы один из кораблей-маток врага получил сильные повреждения. Ничего себе местечко он выбрал, чтобы досмотреть зрелище!

Поглядев туда, куда, если он не безнадежно ошибся, летели самые большие машины берсеркеров, Брайт заметил какие-то передвижения одного-двух кораблей, черневших на ярком фоне.

Постепенно он понял, что зрелище и в самом деле впечатляющее. Слабые светящиеся водовороты, а за ним беспощадно черная декорация.

И все же там что-то двигалось. Он узнал берсеркера. Но тот был намного меньше корабля-матки. Скорее всего разведчик. Он летел в том же направлении, что и весь флот.

Медленно дрейфовавший скафандр Брайта был заметен издали. Рано или поздно враг обратит на него внимание.

К счастью, поблизости оказалось то, что позволяло замаскироваться. Рядом плавал обломок корабля размером с дверь ангара. Брайт тут же распознал изделие соларианцев. Может быть, это были остатки его несчастного корабля. Но сейчас пилоту было не до проверки. Минуту-другую Брайт неуклюже маневрировал, щедро тратя энергию крошечных толкателей скафандра, чтобы спрятаться от берсеркера за обломком. Зазубренный обломок был продырявлен во многих местах и представлял собой не слишком надежную ширму. Оставалось надеяться, что внимание берсеркера сконцентрировано на более важных вещах, чем случайно уцелевшая зложить.

Постепенно он все же рассмотрел обломок, за который цеплялся. То была часть кабины пилота. Наружу торчали приборы, большей частью разбитые. Брайт узнал окуляр маленького телескопа, передававшего усиленный сигнал в шлем. Он придвинулся ближе и увидел, что прибор еще работает. Если нельзя было участвовать в битве, то по крайней мере можно было наблюдать за ней со стороны.

Он увидел атакующий бомбардировщик. Корабль был тяжелый, наверняка наземного базирования. Должно быть, прилетел из Фифти-Фифти. После маневров, которые с такого расстояния казались очень медленными, сама атака заняла несколько секунд. Брайт ясно видел разрывы, окутавшие два берсеркера-матки. Ему казалось, что третья гигантская машина, едва видная на заднем фоне, тоже получила удар, но было слишком далеко, чтобы сказать наверняка.

Когда же бомбардировщики снова исчезли в подпространстве, Брайт не заметил у врага никаких повреждений.

Ну что ж, по крайней мере «Летающие крепости», не в пример его собственной эскадрилье, кажется, не понесли серьезных потерь.

Младший лейтенант Брайт готов был поклясться, что соларианские корабли, оказавшиеся поблизости от врага, сделали все, что смогли, чтобы попасть в цель.

Но никто из них не преуспел в этом.

Корабль-разведчик, отчаянно рискуя, облетел весь неприятельский флот и послал адмиралу Негьюэнсу сообщение, что к берсеркерам-маткам присоединился еще один боевой корабль.

Негьюэнс отнесся к этому спокойно. Битва развивалась так, что присутствие еще одного корабля мало что меняло. Беглый просмотр визуального сообщения показал, что этот корабль относится к классу, который соларианцы называли «Ненависть».

Адмирал и его штаб, быстро посовещавшись, решили пока не обращать внимания на новый корабль, вооруженный в том числе и тахионными пушками.

Если же «Ненависть» пустит в ход свое разрушительное оружие, им останется только защищаться.

— А пока сосредоточимся на матках. Как только вернутся наши бомбардировщики и штурмовики, нужно будет подготовить их к новому вылету.

Каждый оператор системы управления полетом обозначал разные объекты символами, которые считал наиболее запоминающимися. К первому классу таких объектов относилось оборудование, на котором он (или она) работал. Затем шли другие системы корабля и члены команды, менее тесно связанные с оператором. Характеристики виртуальной реальности внутри шлема зависели от человека. Вот твой корабль; а вот твои приборы, с которыми нужно работать… Некоторым операторам нравилось пользоваться изображением символов собственных рук. Двигаясь намного быстрее рук из костей и плоти, эти символы хватали меч или шпагу, наносили удары или отражали их.

Далее следовало придумать, какими символами обозначить окружающие корабль Млечный Путь и Вселенную. Затем — другие корабли с командами, участвующие в схватке на твоей стороне. Конечно, для четкого различения союзных кораблей нужно было на них сосредоточиться. Однако в пылу битвы, когда разлетались в клочья само пространство и время, сначала терялись мелкие детали, а затем и ощущение целого. Чаще всего в виртуальной реальности шлема оставались лишь изображения собственного корабля и берсеркера.

Каждый член команды видел, слышал и немного по-своему реагировал на информацию, поступавшую в шлем. Эти индивидуальные различия поощрялись, поскольку позволяли оператору работать более эффективно. Но у этих личных виртуальных реальностей были и общие черты — главным образом те, которые шли от машин. Многие операторы избирали для берсеркеров символы живых черепов, иногда сопровождавшихся костями. Существовала легенда, что один оператор как-то придал врагу черты лица ненавистного старшего офицера. Эта выходка была официально осуждена, и пришлось разработать новые инструкции.

Во время предполетной проверки в шлемах звучало множество человеческих голосов, а голос корабля подсказывал, требовал ответов и сам отвечал на какие-то вопросы. В оптэлектронном голосе звучала какая-то металлическая нотка. Слова звучали неправдоподобно четко, и это позволяло безошибочно отличать голос машины от голосов людей.

А перед стартом наступал момент величайшего напряжения. Взлетишь слишком быстро — не найдешь врага. Задержишься на старте — он собьет тебя первым, заставит рухнуть на землю или палубу. Решение, принимаемое на этой стадии боя, нельзя было доверить компьютеру.

До сих пор все шло так же, как во время тренировочных полетов… которых было слишком мало. О да, он много упражнялся на тренажерах. Считалось, что никакой разницы нет, но она была. Брайт слишком мало летал. Нехватка инструкторов, нехватка оборудования…

Приказ стартовать отдал голос командира корабля.

Затем последовала встреча в ближнем космосе с другими кораблями эскадрильи, а затем полет вслед за ведущим. Конечно, все следовали за образом, возникшим внутри шлема. Все это действительно ничем не отличалось от тренировочного полета в виртуальной реальности. Но мозг и сердце чувствовали разницу.

Так проходит земная слава. Ни на Юхао, ни на Земле больше не интересовались космонавтом Нифти Гифтом. Никто до сих пор не догадался, что этот «герой» предал своих товарищей. «Новости» не будут сообщать о человеке, который спрашивал, где можно найти старину Нифти. По крайней мере, так казалось Траскелуку. Место Нифти в умах людей занял новый герой, рассказавший еще более невероятную историю: сам Траскелук.

Но вскоре Седрик (как незадолго до него Гифт) понял, что в штатском он совершенно неотличим от других людей.

Как выяснилось с помощью доброй Мамы Р, правда состояла в том, что Гифт отправился на Землю (чего от него и ждали), но почему-то вернулся обратно с космодрома-спутника, вращавшегося на низкой орбите вокруг Планеты-Колыбели.

Будучи буквально в двух шагах от семьи, Гифт передумал и полетел туда, откуда только что прибыл.

Как ни странно, летел он не на военном транспорте, которых на этом маршруте хватало. Теперь для мистера Нифти это было плебейством: в таком случае он не смог бы взять с собой подружку. Корабль, на котором он вернулся, был куда более роскошным.

Почему старина Нифти избрал столь необычный способ? Похоже, службу безопасности не слишком интересовало поведение раненого героя; у них не было повода для подозрений. В конце концов, почему Гифт или кто-нибудь другой обязан лететь домой, если он желает провести отпуск по-другому? Было непохоже, что он хочет уйти от преследования: Гифт вернулся еще до того, как узнал, что не все его товарищи погибли.

Траскелуку уже приходило в голову, что служба безопасности могла поставить датчик и ему. Но где и как они могли это сделать? Конечно, они были обязаны учесть то, что человеку свойственно время от времени переодеваться. Следовательно, датчик должен быть где-то у него на теле…

Он остановился и посмотрел на левую руку. Ну конечно, новая рука! Самое подходящее место, чтобы вмонтировать туда новую игрушку. А вдруг безопасность покопалась там еще до Маала? Они могли встроить туда что угодно. Траскелуку представились некие частички, видные только под микроскопом. Именно такого размера и бывают датчики. Если так, Маал мог случайно выковырять их. Но кто его знает?

Он быстро посмотрел на изображение в верхнем левом углу поля зрения и снова отвел взгляд. Подумаешь, какой-то датчик! У него были дела поважнее. Черт побери, даже если он там есть, Седрику Траскелуку от этого ни холодно ни жарко. Нифти Гифт увидит человека, который хочет убить его, а затем умрет. Вот и все, что имеет значение.

Командор Р, гений в своем роде, быстро разобралась что к чему и бросила проницательный взгляд на агента службы безопасности.

— Вы поставили датчики без ведома носителей?

— Мэм, если бы носители знали об этом, от датчиков не было бы никакого проку.

Глава 20

Сто семь малых кораблей берсеркеров — защитники атолла сосчитали их совершенно точно — выпрыгнули из космоса, чтобы атаковать Фифти-Фифти. Половину составляли бомбардировщики, половину — истребители.