Фред Саберхаген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 5)

– Да, на таком корабле я буду чувствовать себя спокойно, – заметила она и тотчас же огляделась, словно хотела убедиться, что их скромный багаж никуда не запропастился.

Майкл внимательно следил за стыковкой и, прежде чем крошечный челнок скрылся в чреве гигантского левиафана, успел прочесть выведенное незатейливыми буквами название на корпусе, выкрашенном в шаровой серый цвет: «Иоганн Карлсен».

Он задумчиво смотрел на гладкую металлическую стенку шлюза, проплывавшую в каком-нибудь метре от его носа. Значит, конвой, а точнее, флот примечателен не только количеством вымпелов. По крайней мере один из кораблей относится к классу дредноутов: тот самый, на борту которого им с матерью придется наслаждаться прелестями космического путешествия по меньшей мере четыре земных месяца.

Правда, Майкл с каждой минутой все больше сомневался в том, что будущее сулит прелести. Однако по здравом размышлении он пришел к выводу, что уже слишком поздно что-либо предпринимать: пусть все идет своим чередом.

Через несколько минут после пристыковки челнока конвой тронулся в путь. Майкла с матерью разместили в смежных каютах, скромных, но удобных. Дружелюбная женщина-офицер – по-видимому, приставленная к ним, – провела ознакомительную экскурсию по кораблю, показав все отсеки, открытые для пассажиров. Она вела себя очень предупредительно и радушно. Вечером мать и сын Джейлинксы и мистер Ломбок ужинали за капитанским столиком. Огромным кораблем командовала высокая седая женщина с резкими чертами лица, которые редко смягчались улыбкой. Капитан рассеянно поинтересовалась, не испытывают ли пассажиры каких-либо неудобств.

Время на корабле соответствовало поясному времени Альпина на долготе дома Джейлинксов. Майкл не знал, случайность это или нет, но странное совпадение, отнюдь не помогавшее рассеять недоброе предчувствие: будущее предвещает нечто более необычное, чем межзвездное путешествие.

…Его отец, его родной отец, которого он не видел ни разу в жизни, заперт в трюме «Иоганна Карлсена» и молит сына о помощи. Майкл пробирается по запутанному лабиринту коридоров, через бесчисленное множество дверей и люков, чтобы вызволить отца из плена, но, как только мальчик, схватив автоген, начинает борьбу с последней переборкой, он вдруг понимает, что все это – лишь сон.

Проснувшись, Майкл уселся в кровати и принялся вслушиваться в темноту.

Бабах!

Мальчик никогда прежде не ощущал подобных толчков, отдающихся во всем теле, – побочное действие энергии, высвобождаемой при выстреле находящегося неподалеку тахионного орудия большого калибра, – однако сразу понял, что это такое.

Бабах! Бабах!

Майкл внимательно прислушался. Через полминуты все сомнения исчезли. Взглянув на часы, он прикинул, сколько времени прошло после отлета с Альпина. Судя по всему, конвой подходил к Горловине или уже был в ней. Вряд ли в таком месте проводят учебные стрельбы.

Бабах-бабах! Бабах!

К тому же на учениях огонь никогда не бывает интенсивным, это огромная нагрузка на оборудование, в первую очередь на систему энергоснабжения.

Не зажигая свет – Майкл запомнил, куда сложил свои вещи, – он соскочил с кровати и начал одеваться. Однако не успел он закончить, как дверь в освещенный коридор приоткрылась и в каюту бесшумно вошла младший лейтенант Шнайдер. Молодая женщина удивилась, увидев мальчика проснувшимся и почти одетым.

– В чем дело, Майкл? – с деланой небрежностью спросила она.

– А вы разве ничего не знаете? – машинально спросил Майкл, понимая, что офицеру все известно. – На нас напали.

Он застыл, прислушиваясь, с одной рукой, просунутой в рукав.

– Я ничего не…

– Только что были слышны выстрелы. Теперь они прекратились.

Шнайдер неуверенно улыбнулась, но тут у нее из-за спины появился Ломбок. В халате он был похож на маленькую коричневую птичку.

– Майкл, тебя что-то разбудило?

Почему эти люди ведут себя как полные идиоты?

– Мистер Ломбок, как вы думаете, я могу подняться в боевую рубку? Обещаю вести себя тихо.

Ломбок пристально оглядел мальчика и повернулся к женщине-офицеру.

– Младший лейтенант Шнайдер, почему бы вам не взглянуть, как чувствует себя миссис Джейлинкс?

С этими словами он развернулся, кивнув Майклу – «за мной».

Искусственная гравитация на корабле после объявления боевой тревоги была ослаблена; из книг мальчик знал, что обычно так и делают. Тут пригодились удобные поручни на стенах и потолке. Следуя за покачивавшимся каштановым хохолком Ломбока, Майкл добрался до боевой рубки, оказавшейся, как он и ожидал, просторной, ярко освещенной, с двумя десятками амортизационных кресел. Почти все кресла были заняты. По лицам офицеров мальчик сразу же понял, что это не учения. Одно из кресел, у самого входа, было свободно, и Ломбок властно указал на него Майклу.

В рубке было тихо, как в храме. Забравшись в кресло, мальчик пристегнулся, не задумываясь, что делает, – ему даже не пришло в голову, что он впервые в жизни видит подобный механизм. Майкл не придал значения и тому обстоятельству, что Ломбок то ли не заметил другое свободное кресло, то ли не стал его искать и остался рядом с ним. Все внимание мальчика было приковано к большой объемной картине боя, находившейся в центре рубки.

На пестрой голограмме был хорошо заметен яркий извилистый тоннель, шедший сквозь угольно-черное пространство, – Горловина, кусок открытого космоса неправильной формы, зажатый со всех сторон темной туманностью. По тоннелю мучительно медленно двигались зеленые точки – как в книгах, – указывавшие положение кораблей землян. Сам дредноут, обозначенный мигающим значком, уже преодолел больше половины пути. Его прикрывал сильный арьергард.

По пятам арьергарда следовала стая красных точек – берсеркеров. Похоже, кораблям сопровождения приходилось туго, но и дредноут, и мощный авангард продолжали двигаться вперед, к выходу из Горловины, к бескрайним просторам открытого космоса, не останавливаясь, чтобы помочь своим товарищам.

Разумеется, голограмма отражала лишь приблизительное положение единиц флота, рассчитанное с определенной долей вероятности. Даже сверхчувствительные датчики и мощные суперкомпьютеры дредноута не могли точно передать взаимное расположение боевых кораблей, которые несутся с околосветовыми скоростями, покидают нормальное пространство и тотчас же возвращаются назад, прячутся за облаками космической пыли и межзвездного вещества, становятся невидимыми из-за радиации всевозможных видов. Отчаявшись что-либо понять, Майкл стал следить за ходом сражения по лицу капитана. Тот был сосредоточен, и мальчик понял, что, учитывая численность неприятеля и внезапность нападения, дела обстоят неплохо.

Снова взглянув на голограмму, мальчик вдруг увидел, что одна зеленая точка в арьергарде пропала. Красные и зеленые точки постоянно исчезали и появлялись, словно светлячки. Это объяснялось тем, что корабли входили в гиперпространство и покидали его, и компьютеру приходилось заново вычислять их координаты. Но эта зеленая точка исчезла насовсем.

Майкл сразу почувствовал, что она не появится больше никогда.

Боевой корабль, его экипаж, провиант, оружие, боеприпасы за какое-то мгновение превратились в беспорядочный поток энергии и элементарных частиц. Майкл вздрогнул, но не от испуга: он переживал за погибших людей.

Могучий дредноут продолжал мчаться вперед, арьергард же отчаянно отбивался от безжалостной своры красных точек, неумолимых гор металла, не ведающих ни страха, ни усталости. Майкл ощущал их слабые электрические импульсы. Берсеркеры взывали к нему, предлагая присоединиться к ним, обрести свободу.

Глава 3

В кабинетах административного подуровня Лунной базы царила мертвая тишина – или умиротворяющая: смотря с какой стороны взглянуть. Но в сложном переплетении комнат, образовывавших офис министра обороны, всегда звучала приглушенная музыка. Мистер Тупелов предпочитал популярные западные мелодии двадцатого века.

Но сейчас он сидел за огромным письменным столом, закинув на него огромные ноги, и не обращал внимания на музыку.

– Впервые в жизни попав в рубку корабля, ведущего бой, мальчик едва не свалился в обморок. Это вряд ли можно считать обнадеживающим признаком.

Человеку, хорошо знакомому с историей, Тупелов, грузный моложавый мужчина, своей внешностью напомнил бы Оскара Уайльда. Однако сходство ограничивалось лишь чертами лица – и, возможно, редкостным интеллектом.

– Это его первый межзвездный полет и первое сражение, – заметил Ломбок, без приглашения усаживаясь в кресло. «Иоганн Карлсен» пристыковался к причалу двадцать минут назад, и Ломбок был первым, кто сошел с него. – К тому же все случилось посреди ночи… Полагаю, Майкл – парень крепкий.

– Ты достал генетические коды его биологических родителей?

– В центре усыновления есть данные только о матери. Имя мне не сообщили, но компьютер сделает подборку таких же генетических кодов, и, может быть, нам удастся что-либо выяснить.

Скинув ноги на пол, министр склонился над столом.

– Ты провел с мальчиком и его матерью больше четырех стандартных месяцев. Догадываются ли они о том, что происходит на самом деле?

– Готов поспорить, мать ни о чем не подозревает. И почти так же твердо я уверен в том, что Майкла нам провести не удалось. – Ломбок поднял руку, предупреждая возможный вопрос. – Ничего конкретного: ни одного слова, ни одного поступка. Но порой он бросает на меня такие взгляды… Да, еще: некоторые разговоры он слушает очень внимательно, а иногда отключается после первых же слов – например, когда мать заговаривает об учебе в Академии.