Фред Хойл – Дар Андромеды (страница 8)

— Примерно там. Немного к югу от Барры и к востоку от Южного Уиста. Мелководье. Только такой сумасшедший, как Флеминг, рискнул бы сделать это в такой плохой видимости. Но флот будет продолжать поиски, просто как обычная формальность.

Некоторое время двое мужчин сидели в тишине. — Я посмотрю, не найдется ли в столовой чего-нибудь на обед, — сказал Осборн. Джирс кивнул.

Он не сделал ни малейшего движения, чтобы сопровождать его.

Это был день аномально высокой температуры для столь раннего времени года. Воздух был насыщен влагой, и туман превратился в непрерывный дождь над землей. В море видимость становилась все хуже и хуже. Даже для Западной Шотландии погода побила все мыслимые рекорды. Обычно Флеминг не обращал внимания на погоду, но теперь он обнаружил, что он странно гармонирует с мелодрамой кризиса в Торнессе.

Карабкаясь по острову, он время от времени слышал нетерпеливый вой сирены эсминца и равномерный гул медленно курсирующих катеров с дизельным двигателем. Раз или два хриплые голоса весело ругались, когда поисковые группы пытались найти хоть немного юмора в своей скучной, бессмысленной задаче.

Он сказал Прину, что ему нужно размяться, и он соберет дрова. Он ничего не сказал о возможности серьезных поисков Андре и его самого. Прин явно старался не слишком подробно расспрашивать о том, в чем заключался весь этот побег, хотя Флеминг подозревал, что человек, который был маршером C.N.D., не проигнорировал бы Торнесс или возможность того, что мужчина и девушка, спасающиеся бегством зимним вечером, могли быть связаны с этим местом и с гнусными причинами для побега из него.

Но Флеминг на самом деле не беспокоился о Прине. Уровень анархии в характере этого человека практически гарантировал, что он не будет напыщенно болтать о гражданском долге и так далее. По почти фантастической удаче они нашли почти идеального союзника.

Флеминг был гораздо больше озабочен Андре. Он подозревал, что даже ее искусственный организм, свободный от дефектов наследственности, которые были врожденными недостатками каждого человеческого существа, не могла бороться с нагноением в ранах на руках. Каким-то образом ему придется найти для нее квалифицированную помощь.

Весь тот день патрульные катера курсировали у острова. Ближе к вечеру туман рассеялся достаточно, чтобы пара вертолетов Королевских ВВС могла обнюхать окрестности. Флеминг был снаружи, когда услышал их. Встревоженный, он побежал обратно в коттедж.

Он схватил пару зеленых поленьев, которые дымились в огне, и облил их дождевой водой у задней двери.

— Вертолеты могут пронестись здесь, — быстро объяснил он Прину. "Хотя я сомневаюсь в этом; немного сложно возиться в паршивой видимости на нулевых футах с этим куском гранита на пути. И все же нет причины возбуждать их любопытство дымящейся трубой.

Прин пробормотал что-то бессвязное и удалился в укромный уголок с непонятным томом среднеанглийских текстов для аннотирования. Он сделал все возможное, чтобы подавить свои опасения по поводу продолжающегося присутствия своих посетителей, но не оставил Флемингу сомнений в том, что он будет рад, когда они уйдут.

Андре безмятежно сидел на диване. Она вышла с Флемингом после импровизированного обеда, который соорудил Прин, и сделала несколько шагов. Усилия быстро утомили ее, и она, казалось, боялась одиночества. Флеминг отнес ее обратно в коттедж.

Он все больше и больше беспокоился о ней; она не только была физически истощена и испытывала сильную боль, но и ее разум, казалось, был более или менее пуст. Он заметил, что она, казалось, была неспособна делать какие-либо спонтанные усилия, кроме элементарных — ходить, пить и есть.

Прин достал несколько леденцов, и когда он предложил ей банку, она просто уставилась на нее, не понимая их назначения. Флеминг положил один из них себе в рот и шумно пососал, прежде чем ей пришла в голову эта идея.

Теперь, прислушиваясь одним ухом к звуку вертолетов, Флеминг сидел рядом с ней, положив руку на спинку дивана и обнимая ее за плечи. — Что ты помнишь из всего, что произошло? — мягко спросил он.

Она посмотрела на него взглядом сбитого с толку ребенка. — Все перепуталось, — пробормотала она. — Я побежала. Потом я упала. В воду.

Она попыталась сжать руки и резко втянула воздух от укола острой боли.

Флеминг встал и принялся рыться на каминной полке над почти потухшим камином в поисках ножниц, которые Прен хранил там среди множества полезных предметов. "Я не думаю, что эти тряпки, которыми я обмотал твои руки прошлой ночью, были очень хорошей идеей."

Там много нагноений. Мне придется их срезать.

С почти женской нежностью он начал разрезать материал, пытаясь ослабить его. Он наклонился над ее руками, чтобы она не могла их видеть, и быстро заговорил, чтобы помочь ей не обращать внимания на боль.

"До бега — ты ничего не помнишь?" — спросил он.

Она говорила нерешительно, не только потому, что искала воспоминания, но и в попытке не закричать от пульсирующих стрел агонии. "Там был лагерь, что-то вроде лагеря, с низкими бетонными зданиями и хижинами. Мы были там, и много других людей.'

Флеминг снял большую часть спутанного белья с одной руки.

То, что открылось, было некрасиво. — Машина? — спросил он.

"Ты помнишь машину?"

— Да, — сказала она, кивая самой себе. — Он был большой и серый.

Всегда слышался низкий гул и часто много щелчков.

Это были появляющиеся фигуры. Все было в цифрах.'

Она нахмурилась, и ее губы скривились, как будто она собиралась заплакать от разочарования. "Это цифры, которые я не могу запомнить".

— Хорошо, — сказал Флеминг. — Мы можем обойтись и без цифр. Они больше ничего не значат ни для тебя, ни для кого другого. Эти цифры были злом; они…'

Он резко остановился. Повязка на другой руке была снята легко — слишком легко. Вместе с ним появилась целая корка материи. Под ним была не розовая заживающая плоть, а зловещий пурпур некроза. Он не мог распознать гангрену, но у него было некоторое представление о сепсисе. Он обнажил руку Андре выше ее локтя. Рукав ее платья нельзя было задрать еще выше. Рука распухла, и главная артерия темнела на белой коже.

— Прихорашивайся, — тихо сказал он. "Просто подойди и посмотри на это, хорошо?"

Их хозяин неохотно отложил книгу и подошел к ним. Он посмотрел вниз, а затем резко закрыл глаза, слегка покачиваясь от тошноты.

— Дорогая моя! — прошептал он. — Как ты можешь это выносить?

Флеминг встал и повел Прина через комнату к окну. Снаружи было тихо, и знакомый туман клубами возвращался с моря. Ни один вертолетный двигатель не нарушал тишины.

"Мне неприятно просить вас еще об одной услуге, — сказал он, — но не мог бы я одолжить вашу лодку?"

— Почему? — подозрительно спросил Прин. "Куда ты хочешь пойти с этим?"

"На материк".

"Он недостаточно пригоден для плавания".

— Хорошо, тогда на Скай, — нетерпеливо сказал Флеминг. "Я мог бы организовать встречу на Скае".

— Я полагаю, вы хотите найти врача? Привести его сюда? Рука этой бедной девушки…

Он проглотил очередной приступ тошноты.

— Не врач, что-нибудь получше. Я никого сюда не приведу, обещаю тебе. -

Прин довольно угрюмо согласился одолжить лодку. Как только решение было принято, ему не терпелось, чтобы Флеминг ушел. Чем скорее он уйдет, тем скорее вернется. И тогда, возможно, он увидел бы какую-нибудь возможность избавиться от своих посетителей, чтобы его оставили в покое.

Он проводил Флеминга до маленького пляжа, где его катер стоял под прикрытием наклонной скалы. Рядом стояла канистра с бензином. Пока они готовили лодку к выходу в море. Прин попытался еще раз извиниться за свое отношение.

Он сказал, что сделает все возможное, чтобы присмотреть за девочкой.

— Отлично, — сказал Флеминг с большим оптимизмом, чем он на самом деле чувствовал.

— Меня не должно быть больше двадцати четырех часов, самое большее. А теперь, если вы можете вкратце рассказать мне о курсе на Скай.'

Прин дал расплывчатые указания сухопутного жителя. — Течение и ветер всегда северо-западный. Если вы продолжите двигаться в том же направлении, то менее чем через полчаса заметите световые буи у входа в Лох-Харпорт. Я всегда выбираюсь на берег в конце озера, где есть маленькая деревушка с магазином.'

"Как далеко оттуда до Портри?"

"Через холмы не более десяти миль; гораздо дольше, если вам удастся проехать по дороге, но вас могут подвезти днем".

Флеминг взглянул на часы. "Я пойду пешком",

— сказал он. — В моем факеле еще много жизни. Должен успеть задолго до рассвета. — Он сделал это. Он слонялся по окраинам маленького городка, пока люди не начали передвигаться и можно было безопасно ехать в аэропорт, не привлекая внимания. Он перекусил там, убедившись, что следующий рейс на Обаншир должен был вылететь только через полчаса.

Затем он направился к телефонной будке. Номер Торнесса не значился в списке, и местный обмен осуществлялся вручную. Ему показалось, что он заметил нерешительность, когда оператор повторил номер и спросил, с какого номера он звонит. Это был риск, на который он должен был пойти. Если только местная полиция не очень быстро сориентируется и если Кводринг не предупредит их еще быстрее, он улетит на самолете до того, как что-нибудь случится.

Он, конечно, знал, что звонки в Торнесс отслеживаются на станции в обычном порядке. В условиях нынешнего кризиса это было вдвойне очевидно. Он должен был надеяться, что прослушивание было просто обычной записью на пленку для последующей проверки, а не каким-то супер-шпионом, который сидел в кабинке и подслушивал всех.