Фред Хойл – Дар Андромеды (страница 13)

— На этот раз мы все устроим лучше, — пробормотала она.

— Мы должны поскорее заполучить Флеминга. Нет ничего более жизненно важного.

— Могу я спросить, почему? — пробормотал он.

Она посмотрела на него с нетерпеливым презрением. — Чтобы помочь нам с кое-каким оборудованием. У него есть некоторые особые знания, которые нам нужны. — Она холодно улыбнулась ему. - Это действительно результат вашей похвальной деятельности от имени компании.

Может, ты и глуп, но ты предан и энергичен. Я думаю, вам следовало сказать об этом раньше.

Она понизила голос до шепота. "Когда мы услышали, что было получено сообщение из космоса, вы помните, что вам было сказано связаться с доктором Денисом Бриджером, партнером Флеминга. Ты хорошо справился, Кауфман. От Бриджера вы получили спецификацию для создания компьютера для интерпретации сообщения.

— Из этого ничего не вышло, — печально сказал Кауфман.

— Бриджер… э-э… сам себя убил.

— Так ты думаешь, из этого ничего не вышло? — засмеялась она. "Мы создавали копию этого компьютера; в Азаране. Только теперь нам нужна небольшая консультация специалиста. Салим заполучил профессора Дауни, но она была вовлечена лишь косвенно. Возможно, она будет полезна. Но Флеминг будет необходим.

Кауфман почувствовал облегчение. Он рискнул закурить сигарету.

"Так что вы видите, герр Кауфман, — закончила Жанин Гамбуль, гася сигарету, — на этот раз не должно быть ошибки в зачислении доктора Флеминга в наш штат".

Глава 4 Линии шквалов

Присутствующие во Дворце Наций в Женеве говорили друг другу, что такой отлаженной международной конференции не было уже много лет. Русские радостно кивали, когда их переводчики повторяли искренние взгляды американского делегата. Даже французы предлагали идеи для совместных усилий. На самом деле, все это было почти скучно.

Причина заключалась в том, что предметом обсуждения была погода. Все могли согласиться с тем, что это было бесспорно плохо.

Поскольку штормовые ветры без разбора проносились над Востоком и западом, а аномально сильные дожди были распространены по всему Северному полушарию, ни один чувствительный националист не мог найти оправдания для обвинения своего соседа.

Несколько стран, достаточно одаренных воображением, чтобы понять, что управление погодой находится в пределах возможного, направили ученых, а также метеорологов в Женеву в надежде достичь некоторого соглашения о методах и политике, прежде чем начнутся случайные эксперименты. Среди них была и Британия. Вот почему Министерство науки направило Осборна в качестве делегата ex officio^[1].

Осборн ушел, встревоженный и задумчивый. Несмотря на междепартаментские сводки, которые были распространены, чтобы привлечь внимание к климатическим явлениям, для которых не было прецедентов, эта конференция по погоде, казалось, действительно представляла чисто академический интерес — одно из тех мероприятий Организации Объединенных Наций, которое делало многих людей счастливыми и никому не причиняло вреда. Осборн задался вопросом, была ли эта поездка организована в качестве предварительной подготовки к переводу в какой-нибудь безобидный отдел, такой как Met в результате подозрений в его соучастии в деле Торнесса.

Министр был удивительно внимателен ко всему этому. Сотрудники службы безопасности все еще опрашивали персонал, и помощник Осборна стал очень нервным и робким. Осборн энергично настаивал на том, что если они оба будут придерживаться версии о том, что помощник сопровождал его в Торнесс в ту знаменательную ночь, все будет хорошо. Для высокопоставленного чиновника было совершенно нормально ходить со своим личным помощником, и помощник довольно неохотно согласился придерживаться его истории. Осборн подозревал, что реальное давление со стороны сыщиков или более простой метод приведения молодого человека к присяге приведут к истине. Это была еще одна причина, по которой он предпочел бы остаться в Уайтхолле, чтобы понаблюдать за ослаблением решимости своего помощника и оказать моральную поддержку.

Оказавшись в Женеве, он решил извлечь из этого максимум пользы. Какую бы мерзость ни производила зима в других местах, в Альпах она просто означала больше снега чем обычно . Обильные ночные осадки сменялись ярким солнечным светом с завидной регулярностью. Озеро было ярко-голубым, как лед; знаменитый фонтан бил высоко в небо, его брызги переливались всеми цветами радуги. Чистые, расчищенные от снега улицы были заполнены делегатами и их родственниками, которые развлекались в перерывах между сессиями.

Когда он посмотрел через высокие окна кафе на крыше на эту приятную сцену, он глубоко пожалел о времени, проведенном в тесном и перегретом конференц-зале. Но статья профессора Нилсона не была лишена интереса.

Эти американцы, безусловно, взялись за дело, когда возникла проблема, которую нужно было решить.

Осборн ушел до того, как началась дискуссия — с ее неизбежными бессмысленными вопросами, которые на самом деле были заявлениями. Он лениво наблюдал, как кофе капает в стакан из кофейного фильтра, когда к его столику подошла женщина. Она была немолода, но выглядела умной и приятной.

— Мистер Осборн? У нее был американский акцент.

Осборн встал. — Да, — ответил он. — Я не думаю, что знаю…

Она улыбнулась. — Я жена профессора Нилсона. — Они пожали друг другу руки, и Осборн выдвинул соседний стул. Она села.

Боюсь, вы пропустили выступление вашего мужа, — начал он.

— Он только что закончил его читать. Все были очень впечатлены.

— Он скоро выйдет; дискуссия должна быть почти закончена.

Она, казалось, не обратила внимания на то, что он сказал. "Мистер Осборн, — тихо сказала она, — я думаю, что мой муж хотел бы поговорить с вами. Не о конференции. — Она посмотрела в сторону двери, где толпа делегатов двигалась по фойе. — Если бы вы могли подождать, пока он придет. Я бы предпочел, чтобы он рассказал вам, в чем дело."

— Конечно, — сказал Осборн. — А пока могу я заказать вам что-нибудь?

Она кивнула. — Немного кофе, пожалуйста.

Когда Нилсон прибыл, он внимательно огляделся, затем сел и без всяких предисловий обратился к Осборну.

— Полагаю, моя жена сообщила Вам, что я ужасно хочу поговорить с вами. Я перейду к делу. Что вам известно об организации под названием «Интель»?

Осборну потребовалось время, чтобы определиться с ответом. — Это крупный международный торговый консорциум. Очень большой.

— Конечно, — согласился Нейлсон, — он большой. Вопрос в том, достоен ли он уважения?'

— Я действительно не знаю, — осторожно сказал Осборн.

— Мистер Осборн, — сказала миссис Нилсон. — Сегодня утром мы получили телеграмму от нашего сына. Мы не видели его два года. Все, что говорилось в телеграмме, было: "Встретимся с вами в кафе "Николь" в Женеве как-нибудь вечером на этой неделе, если позволит ситуация". Это первый намек на то, что он вообще был жив, который мы получили с позапрошлого Рождества.

— Но вы более или менее знали, где он был и что делал? — предположил Осборн.

Нилсон коротко рассмеялся. — Он уехал после работы в Вену два года назад. Открытка, которую он оставил, гласила, что с ним все в порядке и нам не о чем беспокоиться. Вот и все.

— Что за работа? — спросил Осборн.

— Ну, я думаю, что, поскольку он окончил Массачусетский институт с докторской степенью по электронике, это была бы работа в этой области.

— Я полагаю, что у «Интеля» есть офис здесь или, конечно, в Цюрихе.

Вы наводили справки?

— Конечно, — ответила миссис Нилсон. — Они сказали, что ничего не знают о сотрудниках офисов фирмы за пределами Швейцарии. Вот почему я убедила своего мужа обратиться к вам за информацией.'

— Но почему? — спросил Осборн.

"Потому что вы друг друга моего сына", — сказал Нилсон. — Джон Флеминг. Ян пару раз приводил его домой, когда Флеминг приезжал в Институт по обмену с лабораторией Кавендиша в Кембридже. Они были отличными приятелями. И, конечно, мы знаем, что Флеминг стал ключевым человеком в программе вашего министерства.

— Не думаю, что я могу вам чем-то помочь, — сухо сказал Осборн. — Мы потеряли связь с профессором Флемингом… — Он смущенно замолчал, а затем поспешно продолжил: — Но я вернусь в Лондон только послезавтра. Может быть, я мог бы познакомиться с вашим сыном? Если он говорит в своей телеграмме, что приедет на этой неделе, это должно означать либо сегодня вечером, либо завтра.

Нейлсоны были благодарны. Они пригласили его поужинать с ними в кафе в тот же вечер, а если Ян не появится тогда, то и на следующий вечер.

В тот вечер миссис Нилсон настояла на том, чтобы пойти в кафе к семи. "Я сяду в передней части, — сказала она мужу, — тогда он обязательно увидит меня. Мы можем пойти в столовую позже."

Она заказала кирш и сделала первый глоток, когда он материализовался из сумрака и молча сел рядом с ней; бледный, серьезный молодой человек, очень взвинченный. Она была потрясена тем, как он постарел и стал таким худым, и тем, каким нервным он казался. Он поцеловал ее в щеку, но отдернул руку, когда она попыталась сжать ее.

— Пожалуйста, не делай нас заметными, мама, — пробормотал он.

— Мне жаль, если это причиняет тебе боль. Но… Ну, видишь ли, у меня есть веские причины, — он затушил наполовину выкуренную сигарету.