Фрауке Шойнеманн – Тесса. Совершенно секретно! (страница 28)

Тимо кивает.

– Прекрасно. Ты заходишь и говоришь, что ты Тимо Эрхард из школьной газеты «Большая перемена» и что ваша секретарша заказала тебе срочное интервью про «Бешеную четвёрку». Ты приготовил пару вопросов. И с этими словами ты сунешь ей под нос твою страничку из блокнота. Понятно?

– Э-э, нет. Слышать-то слышал. Но ничего не понял.

– Пожалуйста, просто сделай так, как я говорю!

Тимо качает головой, берёт у меня блокнот, стучится в дверь и открывает её, не дожидаясь ответа.

– Ты с ума сошла? – возмущается в моём кармане Гектор. – Зачем ты отправила его с такой чепухой? Школьная газета! Бред какой-то!

– Не бред, а наш последний шанс выбраться более-менее целыми из этой ситуации.

Внезапно в открытую дверь шестого этажа врывается шум. Откуда-то снизу. Хлопают двери, и кто-то бежит вверх по ступенькам. Торопливо – шаги стремительно приближаются.

– Проклятие, они уже здесь! – ужасается Гектор. – Надеюсь, твоя идея сработает – скажи, пожалуйста, что ты написала в блокноте?

Я не успеваю ответить на его вопрос, потому что в дверях появляется Стюарт и вскоре уже стоит передо мной. К сожалению, не только он. Следом бегут и его дружки со стройплощадки.

– Хелло, Тесса! – говорит он. И его голос звучит не слишком приветливо.

20. Грандиозный финал, или Где тут билеты до Улан-Батора?

Я тут же понимаю, у него и намерения не очень хорошие. Стюарт подруливает прямо ко мне и хватает за руки. Я с размаху бью его по коленке, и он ненадолго отпускает меня, но толку мало, я всё равно не могу проскочить мимо двух других типов. Один пытается меня поймать, я увёртываюсь – и оказываюсь в руках другого.

– Проклятие! – орёт в этот момент Стюарт, и я вижу краешком глаза, что на его руке болтается Гектор. Очевидно, он вцепился в неё зубами. Очень смелый поступок, но и абсолютно бесполезный, так как Стюарт сбрасывает его с руки быстрым движением. Гектор падает на пол. Стюарт хочет раздавить его ногой, но не дотягивается.

Тогда Стюарт достаёт что-то из-за пояса. Оружие! Целится в Гектора, который всё ещё валяется у стены, оглушённый. Кто-то громко кричит «НЕ-Е-ЕТ!!!» – к моему удивлению, это я сама. С криком я бросаюсь на Стюарта и бью его по руке. Звучит выстрел, с потолка сыплется штукатурка.

Через две секунды распахивается дверь кабинета, и в коридор выходит господин Линдстрём.

– Что тут творится?

Стюарт стряхивает с себя известковую пыль и поворачивается к нему:

– Ах, пустяки, не беспокойтесь, босс.

– Что-то не походит на пустяки, Паули!

Две вещи доходят до меня в этот момент: Что Джей на самом деле не Стюарт, а Паули. И что его босс не очень доволен ходом событий. Ладно, последнее можно наверняка сказать и про Марианну. Вероятно, она была ошеломлена, когда выяснилось, что приятный господин Линдстрём из Берлина на самом деле не любезный ювелир, а главарь банды, который наблюдал за ней всё это время. Другими словами, я подозреваю, что у неё есть все основания быть недовольной данным оборотом событий. Вот появляется в дверях и Марианна, и – какая неожиданность! – её лицо тоже не выражает особой радости!

– Босс, – сообщает Паули, – маленькая девочка хотела тут поднять шум, но я ей помешал, можно так сказать. – С этими словами он направляет на меня оружие.

Честно говоря, это меня сдерживает, а мне ведь так хочется ещё раз врезать ему по ноге за «маленькую девочку»!

– Ты лучший сотрудник нынешнего месяца! – хвалит его Линдстрём. – Теперь перейдём к вам, моя дорогая, – обращается он к Марианне. – Согласитесь, что этот день проходит не совсем так, как мы планировали. И я догадываюсь, что прежде всего совсем не так, как планировали вы. Потому что сейчас произойдёт следующее: я возьму ваши пять миллионов и мои камни и благополучно покину эти чертоги вслед за моими сотрудниками. – На его лице играет лукавая улыбка. – Но чтобы это произошло максимально спокойно, мы вынуждены, к сожалению, просить у вас позволения вас связать. Прошу прощения за такое неудобство, но так будет лучше для всех. Мы ведь не хотим устраивать тут безобразные сцены насилия, верно?

Марианна молчит, и лично меня это очень огорчает, так как больше всего мне хотелось бы сейчас увидеть, как кто-нибудь задал бы перцу этому надутому идиоту. Но вместо этого мы позволяем, один за другим, чтобы Паули и его подручные связали нас. И мало того, они ещё заклеивают скотчем рты Марианне, Тимо и мне. Действительно досадно!

– Мои дорогие, – продолжает с насмешкой Линдстрём, – мне было приятно работать с вами над сделкой. Поначалу у меня действительно были сомнения, удастся ли нам забрать у вас деньги с помощью нашей наживки. – Он вздыхает и качает головой. Потом по его лицу расползается ухмылка. – Но, к счастью, после нашего маленького спектакля с похищением Паули вы основательно раскошелились. С вашей стороны это было поистине благородно. – Он делает паузу и вздыхает. – Так. Теперь нам, к сожалению, пора уезжать. Надеюсь, что вас скоро найдут. Самое позднее – когда завтра учитель откроет в школе кабинет музыки и обнаружит остальных из вашей группы. Тогда всё и прояснится. Счастливо оставаться!

Паули и его приятели заталкивают нас в кабинет. Линдстрём заходит следом, закрывает чемоданчик с деньгами, берёт его со стола и уходит. Потом захлопывается дверь, и мы слышим, как снаружи поворачивается ключ в замке. Мы заперты. Вот это номер! Какой безумный день в моей пока ещё недолгой карьере секретного агента!

Какое-то время стоит полная тишина. Конечно, ещё и оттого, что мы все связаны. Но тут есть и важное преимущество: благодаря этому мы отчётливо слышим одно-единственное слово из рации, прикреплённой под столом, за которым сидели Марианна и Линдстрём. Это в самом деле одно-единственное слово, но никогда ещё никакие слова не вызывали у меня такого счастья и триумфа. Слово ВПЕРЁД!

И тут же здание вздрагивает от взрыва. Мы слышим громкие крики и топот – похоже, что внизу идёт настоящий бой. Потом сквозь щель под дверью к нам вползает туман, и вскоре у меня в глазах появляется жжение. Слезоточивый газ! Ой, я боюсь, что Гектор получит полную дозу, если он всё ещё валяется на полу!

Затем раздаётся стук в нашу дверь; он усиливается, делается всё мощнее. И, наконец, ТРАХ-ТА-РА-РАХ! Дверь трещит и распахивается. В кабинет вбегают чёрные фигуры людей в шлемах и с масками на лице – полиция. В руках у них что-то вроде тарана.

– Фрау Моррисон? – кричит один из них.

– М-м-м-м-м! – отвечает Марианна.

Полицейские распахивают окно, чтобы газ улетучивался, и освобождают Тимо, Марианну и меня от пластыря и верёвок.

– Так лучше? – интересуется полицейский – тот, который обратился до этого к Марианне. Мы дружно киваем. – Хорошо. Значит, всё прошло благополучно, – говорит он нам. Потом он снова обращается к Марианне: – Пожалуй, вам надо было бы вызвать нас чуточку раньше, но такой профи, как вы, до конца сохраняет хладнокровие. – Он стягивает с лица маску, и я вижу его широкую усмешку. – Зато мы захватили банду, когда руки у них были по локоть в кассе. Улики просто супер! Кровавые алмазы и плюс к ним денежные купюры, зарегистрированные в Управлении уголовной полиции, – лучше и не придумаешь.

Марианна не комментирует его слова, а также то, что она уж точно не намеренно запоздала с вызовом спецгруппы. Она лишь величественно улыбается. В её работе молчание – явно золото.

– О, между прочим, я командир группы, – представляется полицейский. – Тарек Абдель Аль.

– Очень приятно, господин Абдель Аль, – говорит Марианна и подаёт ему руку.

– ОК, значит, у вас тут все здоровы? Или, может, кому-то требуется доктор? – спрашивает Абдель Аль.

Мы качаем головой.

– Нет, всё нормально, – отвечает за нас всех Марианна.

– Замечательно. Тогда мы будем держаться протокола, подписанного с РИНГ: никаких свидетельских показаний, никакого участия в следствии по делу о контрабанде алмазов. Вас тут не было.

Марианна кивает.

– Совершенно верно.

На прощанье Абдель Аль подносит пальцы к своему шлему, поворачивается и догоняет своих подчинённых, которые уже покинули кабинет.

Тимо встряхивается и вопросительно глядит на меня.

– Что это было, чёрт возьми?

– Минутку подожди, – отвечаю я. – Мне нужно быстро найти одну вещь.

Я выбегаю в коридор и гляжу по сторонам. Гектора нигде нет. Куда же он делся? Я встаю на четвереньки и обыскиваю весь коридор. Ведь должен же он где-то быть!

– Холодно, совсем холодно! Не горячо! – раздаётся вдруг откуда-то сверху.

Я встаю и запрокидываю голову. В самом деле! На краю потолочного светильника восседает Гектор и наблюдает за происходящим словно из театральной ложи.

– Что ты там делаешь? – спрашиваю я. – И как ты туда залез?

– Во-первых, когда внизу раздался взрыв, я сразу подумал, что мне не мешало бы поискать себе местечко где-нибудь повыше. Во-вторых, сначала по дверному косяку, затем храбрый прыжок – для Чингисийна Гектора это вовсе не проблема.

Хорошо. От нехватки самомнения мой друг, как всегда, не страдает. Да и почему он должен страдать? В конце концов, сегодня он почти всё делал правильно.

– Подойди ближе, – зовёт он меня, – прямо под лампу.

– Угу, твоё желание для меня закон. – Я встаю под светильник и гляжу наверх – и тогда Гектор падает прямо мне в руки. И я чувствую, как с моего сердца обрушивается целый кузов тяжёлых камней. Мы справились со всем! И мы всё-таки ещё живы! Ур-ра-а-а!