Фрауке Шойнеманн – Генри Смарт и секрет золотого кубка (страница 21)
Госпожа Урдман откашливается:
– Абсолютно уверена я не была. Этого я на себя не возьму. Я с самого начала говорила, что на это многое указывает, но точнее сказать не могу, пока не подержу кубок в руках.
– Супер! Значит, я болтаюсь туда-сюда во времени попусту! – Зигфрид театрально поводит рукой. Та ещё дива!
Вид у госпожи Урдман кислый, Хильда опять закатывает глаза, но молчит. Зато она снова принимается за д’Артаньяна:
– Возвращаясь к моему изначальному вопросу: как вы додумались до совершенно сумасшедшей идеи притащить эту девушку в настоящее? Что за безрассудство?! И зачем дали нам снотворное, а потом сбежали? Я требую объяснения!
Бережно прислонив Констанцию, всё ещё без сознания, к спинке сиденья, д’Артаньян поворачивается к Хильде:
– D’accord. Согласен. Я сознаюсь.
– Сознаётесь? В чём?
– В том, что обманул вас. Никакого золота нибелунгов не было. Не было никаких карликов. Никакого нападения. Всё это un grand théatre – большое представление, постановка.
– Что-что? – переспрашиваю я. – Что ещё за постановка?
– Ну, карлики в Лувре. Нападение. Ничего такого никогда не было. Я всё это выдумал лишь для того, чтобы выманить вас в Париж и отправиться с вами в прошлое.
У меня отвисает челюсть, да и Хильда так и стоит с открытым ртом. Всё выдумка?!
– Но… но… мы же видели карликов! Вы же показывали нам изображение.
– Фотошоп. Всё элементарно. Три клика – и снимки вторжения карликов в Лувр готовы. Я и сам поразился, как быстро справился. Ни вы, ни Вотан внимательнее не пригляделись. Моего слова оказалось достаточно. – Он ухмыляется, и мне ужасно хочется врезать ему как следует. Но специалист по таким видам взрыва эмоций однозначно Зигфрид, поэтому я, сжав кулаки, лишь тяжело вздыхаю.
– Но Лувр! Его ведь действительно закрывали! – С растерянным видом восклицает Хильда. – Мы же сами стояли у полицейского ограждения!
– Ну, это тоже оказалось на удивление лёгким делом. Мой добрый друг Атос, которого я попросил о помощи, отправился в Лувр, прямо в тот зал, где выставлен кубок. Просто поразительно, чего только не добьёшься, имея синий пиджак и поддельное удостоверение сотрудника. Например, можно дать указание смотрительнице, что ей следует обратиться в отдел кадров в другом конце Лувра, а ты подежуришь за неё. Только смотрительница ушла, Атос закрыл зал для посетителей и отключил камеры наблюдения. Затем он позвонил в полицию и сообщил, что укрылся в Лувре, захватив заложников. После этого они – большое им спасибо! – эвакуировав всех из здания, оцепили его, и Атос, забрав из витрины кубок, смог спокойно покинуть Лувр через один из наших потайных ходов. C’est tout. Вот и всё. Поэтому-то мой добрый Атос и опоздал немного к мясу по-бургундски.
– Поэтому-то Хугин с Мунином и не обнаружили никаких следов карликов, а полиция уж тем более, – прибавляю я. – Но зачем? К чему весь этот театр? Я никак не пойму, что это было!
– Я хотел, чтобы вы отправились со мной в прошлое. Через агентурную сеть я слышал о вашем успехе в Лондоне и поездке к Робин Гуду. Атос рассказал мне о вашем рейде. И тут меня осенило устроить всё так, будто карлики похитили этот кубок. Кубок времён Людовика Тринадцатого. Чтобы у вас появилась причина отправиться туда. А у меня – возможность сопровождать вас.
Госпожа Урдман всплёскивает руками:
– Я сразу почувствовала: эти разъезды не к добру. Мне нужно было отказаться. Нас ввели в заблуждение, и это оказалось несложно!
Хильда, скрестив руки на груди, сверлит д’Артаньяна злым взглядом:
– Ладно. Вы хотели попасть в прошлое. И выдумали всё это представление с Альберихом, золотом нибелунгов и карликами. Но я так и не поняла – зачем? Для чего вся эта белиберда?
Д’Артаньян делает глубокий вдох:
– L’amour. Любовь.
Последние слова слышатся лишь как хриплый шёпот. В некоторой склонности к драматизму французам не откажешь. Я понимаю, что ничего смешного тут нет, но не могу сдержать усмешки.
– Любовь?! И это единственная причина? Именно из-за этого вы непременно хотели попасть в прошлое? Из-за любви?!
Он кивает:
– Oui. Я должен был спасти любовь всей моей жизни. Я был в долгу перед ней.
Постепенно я начинаю понимать, что он имеет в виду. Или скорее – кого. Да это и так ясно. В общем, поэтому он девушку с собой и притащил.
– Речь о Констанции, да? Вы любите её, верно?
Он снова кивает:
– Да. О Констанции Бонасье. Впервые увидев её, я без памяти влюбился. Моё сердце принадлежит ей одной уже больше четырёхсот лет.
Госпожа Урдман вздыхает. Оттого ли, что считает это романтичным или д’Артаньяна – последним дураком, сказать трудно.
Но Хильда хочет знать подробности:
– Секундочку! Вы всё это устроили, чтобы забрать эту девушку в настоящее? Я правильно поняла?
– Совершенно верно. Много-много лет назад я совершил ужасную ошибку. Я не позаботился о Констанции как до́лжно. Она помогла спасти честь королевы и при этом сама подверглась большой опасности. В тот вечер, на который был назначен бал-маскарад – именно тот, который мы с вами только что провели там, – я видел её в последний раз. Уже на следующий день её похитили ищейки кардинала и эта гнусная леди де Винтер. И я не предотвратил этого. Её убили, и всё по моей вине. – Глядя в землю, он замолкает.
Ого! Жуткая история. Теперь, когда он упомянул имя леди де Винтер, вспоминаю и я. В фильме она тоже была. Но разве всё не закончилось хеппи-эндом? Ну, в фильме. В реальной жизни, похоже, нет.
– И тогда вам пришла в голову мысль спасти Констанцию в будущем? – уточняю я.
Д’Артаньян молча кивает.
– А как вы собираетесь объяснять ей, когда она проснётся, где она очутилась? И вообще – почему она всё ещё спит? Вы ей что, яду дали?
– Слушайте, яду – это сильное преувеличение. Я прижал к её лицу тряпку, смоченную эфиром. В конце концов, на долгие объяснения не было времени. Я абсолютно уверен, что Констанция довольно скоро сориентируется в настоящем. Я ей в этом помогу.
– Но это же абсолютный идиотизм! Совершенно дурацкая идея! – кипятится Хильда. – Нельзя вот так запросто отменить собственные ошибки, совершённые в прошлом. Это невозможно. Тем самым вы всё ставите с ног на голову! И кроме того, для Констанции вы теперь старый пень. Вы в отцы ей годитесь. Если не в деды.
– Мне всё равно, – упрямо возражает д’Артаньян. – Меня не волнует, как там протекает жизнь – лишь бы Констанции было хорошо. Пусть даже теперь я для неё старик. У меня было четыреста пятьдесят лет, чтобы поразмышлять об этом. Оно того стоило.
Госпожа Урдман качает головой:
– Я не должна была идти на это! И всё из-за каких-то жалких четырёхсот пятидесяти лет! – ворчит она.
– Ну, как говорится, поезд ушёл, – кратко, но точно формулирует Зигфрид, – и нам тоже пора делать ноги. Если никакого золота нибелунгов нет, мы можем возвращаться домой.
– Тут ты, в порядке исключения, абсолютно прав, Зигфрид, – вздыхает Хильда. – Полетим в Байройт и доложим Вотану обо всей этой ужасной неразберихе.
– Эй, а мне как быть? – протестую я. – Мне нужно в Сан-Франциско!
– Точно, – кивает Хильда. – Сперва летим туда. Нам ведь и Верданди забрать нужно. Чёрт, такой галоп получится. И совершенно понапрасну. Ещё раз большое спасибо, д’Артаньян!
Тот откашливается:
– Да, признаю. Я в самом деле доставил вам много хлопот. Мне действительно очень жаль. Сейчас уже очень поздно. Предлагаю пойти в «Посольство». Я приготовлю нам на ужин что-нибудь вкусное, а потом вы для начала как следует выспитесь. У меня две комнаты для гостей, места хватит. Когда утром придёте в себя, полетите обратно. D’accord? Согласны?
Вкусно поесть – звучит заманчиво! При одной мысли о еде я понимаю, что сейчас умру голодной смертью. Пока остальные не успели отклонить это предложение, я тороплюсь его принять:
– Спасибо за приглашение! Идея супер! А что на ужин? Хотя, в общем-то, неважно. Не сомневаюсь, что у вас всё вкусно.
Мой восторг так очевиден, что Хильда, Зигфрид и госпожа Урдман посчитали сопротивление бессмысленным.
– Что ж, мысль и правда неплохая, – соглашается Хильда. – Давайте вернём на место рикшу и пойдём в «Посольство», – а затем, глядя на всё ещё спящую Констанцию, добавляет: – А может, просто возьмём рикшу с собой. Тогда нам не придётся ЕЁ нести. А то ещё наш агент-пенсионер схлопочет себе межпозвоночную грыжу, если всю дорогу будет тащить её на руках.
Я, не удержавшись, хихикаю, д’Артаньян злится, но молча уходит вперёд.
Глава 21. Флирт для начинающих, или Карлики активизируются!
На ужин стейк с картошкой фри! Я не верю своему счастью: будет моя самая любимая еда – огромная гора картошки фри и чудесный стейк рибай, а к нему вдоволь беарнского соуса! Класс! До сих пор я был твёрдо убеждён, что эту комбинацию изобрели мы, американцы, – ну, может, не считая соуса. А теперь выясняется, что это блюдо французской национальной кухни. ПАЛЬЧИКИ ОБЛИЖЕШЬ!
Атос, Портос и Арамис только что поставили перед каждым из нас по дымящейся тарелке. Констанция тоже наконец проснулась и с вытаращенными глазами озирается вокруг. Судя по всему, она думает, что ещё спит. Пока что она не сказала ни слова – зато д’Артаньян трещит без остановки. Фонтан, который никак не заткнуть. Пойми она даже только половину из его слов, у неё наверняка случится инфаркт. Сейчас он, слава богу, ненадолго сделав паузу, опять исчезает на кухне.