Франциска Вудворт – Страсть к вещам небезопасна (СИ) (страница 59)
Не успела мелькнуть мысль, что слишком быстро приехал его Санек, как все случилось – в одно мгновение. Я еще поворачивалась к Кристофу, не желая выпускать того из вида, как увидела в его руках пистолет.
Оружие с глушителем беззвучно дернулось, но стрелял он не в меня. Повернулась обратно, взглядом выхватывая отдельные картины.
Возле джипа трое. Еще один уже валяется на асфальте, а на груди второго на моих глазах расцветает красный цветок.
Саша оборачивается и как подкошенная падает на землю. На ее лбу я вижу аккуратную дырочку. Бросаюсь к ней, чувствуя, как пуля пролетает близко-близко возле моего лица, и падаю на колени. Возле ее головы уже растекается кровь, а удивленные глаза смотрят в небо.
Уши заложило, и пропали все звуки. Я схватила Сашку за руки, позвала, не слыша собственного голоса. Видела, что это все, но не могла осознать, пребывая в каком-то заторможенном состоянии.
В себя пришла, когда меня вздернули вверх. Кирилл что-то говорил, но я не слышала. Хлесткая пощечина обожгла, и как будто кто-то включил звук.
– Уходим! – заорал Ольховский, таща меня к машине.
Как сомнамбула переставляя ноги, я успела заметить лежащего на дорожке Кристофа, с ранами на груди. Возле джипа валялись люди, среди которых мужичок, который звонил Саньку. Пистолет возле его руки говорил о том, что они из одной банды.
Кирилл запихнул меня в свою машину, и мы сорвались с места. Перед собой я снова увидела Сашу с удивленными глазами. Схватилась за голову, отказываясь верить. Внутри была звенящая пустота и какая-то надломленность. Кажется, в каждую секунду я могла рассыпаться на осколки.
– Ты ранена? – Кирилл бросил на меня быстрый взгляд.
Убрала руки, с недоумением обнаружив на одной ладони кровь, а во второй ключи от своей машины. Не понимаю, откуда все взялось?! Да, я же держала Сашу за руки…
– Серебрянская, мать твою, ты ранена? Не молчи! – зарычал Кир. Я посмотрела на него бессмысленным взглядом. – У тебя кровь!
Мы резко вырулили из ряда, затормозили у тротуара. Он повернулся ко мне, отвел от лица волосы.
– Царапина, – облегченно выдохнул, дотрагиваясь до уха.
Резко защипало, как будто это прикосновение разморозило все болевые рецепторы.
– Не трогай. Сейчас приложу салфетку, – и перегнулся через меня в бардачок, доставая упаковку. – Теперь держи. – Он прижал мою руку к уху. – Нужно уходить, пока полиция не приехала. Если что, для всех мы договорились встретиться с Лебедевой в парке. Напали на Морено, и ты не знаешь, кто эти люди.
– Я не знаю, кто эти люди, – повторила за ним, а потом губы задрожали. – Саша… она… она…
Не могла выговорить слово «мертва». Она просто не может умереть!!! Горло перехватило так сильно, что не могла вдохнуть. Обхватив себя руками, согнулась и пронзительно закричала.
Кирилл развернул меня к себе и крепко прижал к груди. Я вырывалась, обвиняла в том, что мы уехали, оставив ее там, и требовала вернуться, а потом просто выла.
– Почему мы не вызвали полицию? – глухо спросила, обессилев.
– Опасно было оставаться. Морено пришел не один. Того мужика, что крутился на стоянке, снял его человек.
– С чего ты взял?
– Он даже выскочить из-за джипа не успел, как его убили. Да и к этим могло приехать подкрепление, этот гад разговаривал по телефону, когда началась стрельба.
Кирилл меня отпустил и, заведя машину, влился в поток. Задерживаться недалеко от парка было опасно. После моей вспышки наступило опустошение. Дорога обратно прошла как в тумане, и я на автопилоте поднялась в квартиру за Кириллом.
Внутреннее состояние оставляло желать лучшего. Потряхивало мелкой дрожью. Проведя за собой в комнату, Кирилл усадил меня на диван и отошел к бару, плеснув что-то из бутылки в стакан.
– Пей.
Не спрашивая, что он налил, послушно выпила залпом до дна. Горло обожгло, а на глазах выступили слезы. Внутри разливалось тепло, но тело охватило оцепенение, которое не желало уходить. Не раздеваясь, прямо в пальто, я свернулась на диване калачиком. Кирилл укрыл меня пледом.
– Полежи, мне нужно позвонить.
– Кому? – без особого интереса спросила я.
– Отчиму.
Он вышел, а я закрыла глаза. Внутри образовалась пустота глубиной с Марианскую впадину, грозясь поглотить меня. Мелькнула мысль, что нужно позвонить Лебедевым и сообщить о случившемся, но даже представить не могла, как им сказать. Вот как?! Нахлынуло отчаяние, хоть волком вой, и в то же время не могла пошевелить и пальцем от слабости, куда там звонить и что-то объяснять. Сознание скользнуло в транс, когда не спишь, но и окружающий мир не воспринимаешь. В себя пришла, когда рядом присел Кирилл и коснулся щеки.
– Нужно промыть.
В руках у него была аптечка. Достав перекись, стал аккуратно обрабатывать царапину на ухе. Я дернулась – защипало, и холодные капли побежали по шее.
– Ш-ш-ш… – Он подул. – Потерпи.
– Что отчим?
– Они на каком-то приеме. Подключил свою службу безопасности собрать информацию и посоветовал на всякий случай не светиться сегодня дома. Так что я сейчас соберу нам вещи и едем.
– Куда? – отказывалась я понимать.
– У отчима в Одинцове охотничий домик, там переночуем.
– Но зачем?
– Лучше перестрахуемся. Ты пойми, на Морено могли напасть из-за его дел, а могли охотиться и за платком. Ты же не хочешь, чтобы, обнаружив в браслете пустышку, они пришли уже к нам? Мы засветились, и лучше перестраховаться, – объяснил Кирилл, наклеивая мне на ранку пластырь.
– Не понимаю, – приподнялась я, – зачем людям из Ордена нападать на Кристофа?
– Не думаю, что это они. Я читал отчет Ковальского, и он был убежден, что за вещью охотится кто-то еще. На бабушку Лебедевой Орден не нападал, они только следили.
– Как ты это узнал?
– Ну не зря же я эти дни за компом сидел? – усмехнулся Кирилл, вставая.
– Подожди, если это так, может, мне отдать платок Богдану? – спросила я, дотронувшись до шеи, где под воротом свитера была повязана проклятая вещь.
– Решим. Его все равно нет пока в городе, а нам лучше сейчас здесь не задерживаться.
Подхватив аптечку, Кир вышел из комнаты.
Я села, обхватив голову руками. Нужно было подумать – как быть, а в голову лезли мысли о том, имеет ли отношение Богдан к случившемуся. Ведь Кристоф решил надавить на меня через Сашу именно после его отъезда.
Вспомнила подругу, и опять все внутри сжалось от боли. Лучше что-то делать, иначе можно сойти с ума. Я встала, направившись в спальню. Свитер испачкан в крови, и нужно переодеться.
Кирилл сидел у открытого сейфа, откладывая из него деньги, паспорт, перчатки.
– Мы перчатки тоже берем?
– Лучше взять. Если сюда нагрянут, сейф их не остановит, – обернулся он. – Снимай платок, я лучше его себе возьму.
– Нет! Пусть будет пока у меня. Вдруг нас остановят или еще что.
Не знаю, сработало действие платка или в моих словах был резон, но Кирилл не стал спорить, согласно кивнув.
Пока я меняла свитер, он быстро побросал в спортивную сумку свои вещи и мои. Не успела оглянуться, как мы опять ехали в машине.
– Может, нам стоит сначала дать показания полиции? – заикнулась я. Мы уезжали из города, как будто виновные в чем-то, и поспешный отъезд смахивал на бегство.
– И что полезного ты им сообщишь? Кто стрелял и из-за чего – не знаешь, заикнись насчет необычных свойств шейного платка, за которым охотятся, и тебя отправят на беседу к психиатру. Помочь ничем не сможешь, только потеряешь время.
Прав, наверное, но на душе все равно было муторно. Бросив на меня взгляд, чуть смягчившись, он произнес:
– Мы дадим показания и расскажем, что видели, но позже. Следствию это не поможет, просто создаст более полную картину. Платок и шантаж Морено опустишь. Просто договорились встретиться с ними в парке – и все.
– Саша сказала родителям, что едет ко мне готовиться к зачету, – всхлипнула я.
– А вместо этого поехала к Ковальскому. Ее машина все еще у него.
– Это моя вина. Нужно было рассказать ей правду о Богдане и Кристофе.
Чувство вины разъедало. Если бы я была с ней откровенна, она бы не повелась на звонок Кристофа и не доверяла ему.
– Прекрати! – резко оборвал меня Кирилл. – Виноваты те, кто охотится за этими тряпками, не останавливаясь ни перед чем. Можно подумать, это ты похитила Лебедеву и шантажировала ею! Морено затеял эту встречу.
– Но это я выбрала парк!