Франциска Вудворт – Сердце василиска (антология) (страница 31)

Однако сон бежал от моей кровати. Я проворочалась без толку битый час, а то и дольше. Наконец, осознав, что мои старания бессмысленны, с тяжелым вздохом поднялась.

Ну что же. Значит, сегодня начну день пораньше.

Умывшись и надев серое шерстяное платье, чей строгий фасон немного оживляли белый кружевной воротник и манжеты, я спустилась на первый этаж своего небольшого домика, при этом не забывая пробуждать по пути потолочные светильники. Гнетущее чувство тревоги уменьшилось при свете, но окончательно не пропало. Кожа между лопатками неприятно зудела, как будто за мной продолжал наблюдать кто-то невидимый.

Крохотную гостиную я миновала, ускорив шаг. Мебель в комнате стояла в белых запыленных чехлах, и из-за этого создавалось ощущение, будто в доме вообще никто не живет.

Наверное, стоит набраться сил и все-таки навести здесь порядок. И я это обязательно сделаю. Потом. Точно не сегодня.

На кухне, однако, все блестело от чистоты. Бесчисленные баночки со всевозможными специями стояли строго на своих местах. На плите – ни малейшего пятнышка жира. Посуды, правда, почти не было. Одна тарелка, одна чашка, один набор столовых приборов. Но мне этого вполне хватало для жизни. Не помню, были ли когда-нибудь у меня гости. Пожалуй, только в первую неделю после приезда сюда. Любопытная сухонькая старушка из дома напротив немедленно напросилась на чаепитие, едва я поставила дорожный саквояж у порога, не без усилий отомкнув заржавевший замок. Даже принесла в подарок домашний многослойный пирог с мясом и овощами. Как она сказала – испеченный по старинному рецепту, который передавался в ее семье из поколения в поколение. Я сухо поблагодарила ее за заботу. И потом битый час молчала на кухне, пока она заливалась соловьем, рассказывая о себе и о своих многочисленных детях и внуках. Конечно, при этом она пыталась выведать что-то и из моего прошлого. Но на все ее вопросы я лишь отстраненно улыбалась и пожимала плечами. И, несолоно хлебавши, ей пришлось удалиться, по моему настоянию прихватив с собой остатки пирога, к которому я так и не притронулась.

Госпожа Айрин Снорр сделала еще пару попыток угостить меня чем-нибудь, а заодно разузнать, какими судьбами меня привело в этот северный городок. Но вскоре осознала, что все это бесполезно. После чего отстала со своей наверняка притворной заботой.

Я знала, что среди соседей слыву на редкость чудной особой. Но жизнь я вела тихую и спокойную. Упрекнуть меня в чем-нибудь было никак нельзя. При встречах я вежливо улыбалась и здоровалась, более того, пусть без особого желания, но не отказывала в мелких просьбах по хозяйству. Правда, на все вопросы так и предпочитала отмалчиваться. И мало-помалу к моим странностям привыкли и оставили в покое.

Чайник, поставленный на плиту, засвистел. Я в очередной раз мотнула головой, отогнав невеселые воспоминания, и занялась приготовлением завтрака.

Есть совершенно не хотелось. Как и обычно, впрочем. Поэтому я ограничилась чашкой крепкого черного кофе без сахара и сливок. Села за стол и опять уставилась невидящим взором в темноту, льнущую к окну снаружи.

Значит, сегодня праздник. А следовательно, придется выдержать очередное нашествие госпожи Айрин, которая не теряла надежды и периодически предпринимала все новые и новые попытки подружиться со мной. На прошлое торжество, первое для меня в этом городе, она принесла набор салфеток, которые сделала сама. На каждой из них была вышита вручную симпатичная змейка. Я кисло ухмыльнулась, даже не подумав изобразить дежурную радость. Об ответном подарке тоже не заикнулась. Прежде всего по той простой причине, что знала: стоит мне дать слабину, стоит проявить хоть каплю радушия – и буду вынуждена всю ночь провести в доме Айрин в окружении шумной толпы почти незнакомых людей. Игристое вино и вкусные яства – это, конечно, хорошо. Но не для меня. Новогоднюю ночь я предпочитала проводить в полном одиночестве.

Айрин, естественно, обиделась на столь откровенное пренебрежение с моей стороны. В ее блеклых от старости глазах промелькнуло разочарование, смешанное с недоумением. Как я и рассчитывала, в наказание она с демонстративной сухостью распрощалась со мной, не пригласив на праздничный ужин. Как раз то, чего я и добивалась.

Стоит ли говорить, что торжественно врученные салфетки полетели в разожженный камин сразу же, как только за старушкой захлопнулась дверь. И не по тому, что они мне не понравились. Напротив, я очень даже оценила мастерство госпожи Снорр. Вышивка была исполнена настолько изумительно, что змейки на салфетках казались совершенно живыми.

Собственно, поэтому подарок и отправился в огонь.

Интересно, кто придумал, что покровительницы Нового года – именно змеи? Нет, я прекрасно помнила детскую сказку о том, что в сани богини зимы вместо лошадей запряжены огромные белоснежные удавы. Их чешуя во время полета трется, осыпается снегом, который укутывает землю пушистым покрывалом. А в таинственном мерцании их изумрудных глаз можно прочитать все тайны прошлого и узнать ответы на любой вопрос. Полнейшая глупость – верить в это!

Но больше всего меня раздражала еще одна новогодняя традиция. Если в тот момент, когда часы бьют полночь, зажмуриться, принести молитву богине зимы и попросить ее об исполнении самого заветного желания, а затем съесть конфету в виде змейки, то она обязательно выполнит твою просьбу. Правда, подвох заключался в том, что традиционное новогоднее угощение делали из мармелада со специальными добавками. Конечно, оно было съедобным. Но настолько острым, что разжевать, а это было основным условием, и тем более проглотить его удавалось лишь единицам.

Враки все это. Выдумки для детей. Я это точно знаю. Потому что два года назад съела целую пригоршню этих желейных змеек. Но богиня так и не услышала меня.

Я шепотом выругалась, осознав, что вновь вернулась мыслями в прошлое. Машинально забренчала чайной ложкой в кружке, размешивая совершенно остывший напиток.

Наверное, стоит закрыть ставни и крепко-накрепко занавесить окна. Так, чтобы на улицу не проникало ни малейшего лучика света. При помощи магии задвинуть засов снаружи дома. Пусть все думают, что я куда-нибудь уехала. Иначе, знаю точно, Айрин опять попытается увлечь меня в эту бессмысленную – якобы веселую – кутерьму праздника. Не хочу вновь обижать ее. Все-таки она неплохая женщина, хоть и слишком шумная и порой навязчивая. Но и участвовать во всем этом притворстве желания нет ни малейшего.

Все так же погруженная в грустные раздумья, я подняла кружку, сделала глоток и скривилась, ощутив, как на языке оседает противная горечь.

Фу, гадость какая!

Отодвинув кружку подальше, я поставила локоть на стол и удобно устроила на раскрытой ладони подбородок, вновь залюбовавшись танцем снежинок снаружи.

Тьма за окном потихоньку светлела. Как будто кто-то тонкой струйкой вливал сливки в густую черноту ночи. Окна моей кухни выходили прямо на дом госпожи Айрин, и я негромко хмыкнула, увидев, что накануне она украсила его к празднику.

И почему я не заметила этого вечером? А впрочем, ничего удивительного. В последнее время я слишком редко выходила на улицу и слишком мало обращала внимания на то, что происходит вокруг.

Сквозь предутренний сумрак проступили четкие очертания снежной скульптуры, установленной около крыльца соседки. Конечно же, по традиции это была змея.

Я почему-то поежилась. Интересно, кто помогал Айрин в работе? Как-то не верится, что она слепила ее самостоятельно. Слишком стара она для подобных детских забав. Плотные кольца чешуйчатого тела неизменного символа Нового года выглядели настолько реалистичными, что это даже пугало. Блеск зеленых камушков, выполняющих роль глаз, завораживал даже на расстоянии. Так и чудилось, что вот-вот змейка распрямится и плавным стремительным движением рванет в небеса, где ее ожидают сани хозяйки.

И вдруг я отчетливо увидела, что змея действительно пошевелилась. Лениво повернула узкую треугольную голову и посмотрела прямо на меня.

Я крепко-крепко зажмурилась. Потрясла головой, силясь прогнать наваждение. Затем осторожно приоткрыла один глаз. Тут же распахнула оба.

Потому что полянка около крыльца госпожи Снорр была абсолютно пуста. Никакой снежной фигуры! Даже намека на нее.

Я озадаченно сдвинула брови. Резко встала, порывистым движением опрокинув стул. И вплотную приникла к ледяному стеклу, до рези в глазах вглядываясь в крыльцо госпожи Снорр.

При этом я и сама не понимала, чего именно страшусь и на что надеюсь. Хотела бы я, чтобы фигура вернулась? Нет, ни в коем случае! Но и отсутствие ее вызывало немало вопросов.

– Показалось, – пробормотала я себе под нос. – Точно, показалось! Это все из-за проклятого праздника.

Тем не менее, волнение не унималось. Ощущение чужого взгляда, направленного в спину, внезапно стало невыносимым. Как будто из полумрака коридора, ведущего из кухни в гостиную, за мной кто-то внимательно наблюдал.

Не выдержав, я хлопнула в ладоши. Мгновенно все магические светильники запылали в полную мощь, озарив белым мертвенным огнем мое скромное жилище до последнего укромного уголка.

Естественно, никого постороннего я не увидела. Прекрасно освещенный коридор просматривался до самой арки, за которой начиналась гостиная.