Франциска Вудворт – Роза для Палача (СИ) (страница 26)

Богдан лениво пересматривал записи с камер, отматывая назад и неожиданно дернулся, подавшись вперед и нажав на стоп. На экране Роза застыла в объятиях своего кавалера. Парочка целовалась.

Благодушное настроение испарилось. Вот, значит, как? Он перемотал запись до начала сцены, когда они остановились у двери. Звука не было, но видно, что ее просто проводили, к себе рыжая не приглашала. О чем-то разговаривают, прощаются. Она тянется поцеловать в щеку, но щенок поворачивает голову, и их губы встречаются. Богдан ощутил ее заминку, но потом Роза подалась вперед и ответила на поцелуй.

Телефон зазвонил неожиданно, и ответил, не отводя взгляда от экрана.

– Да.

– Как тебе Ларентис?

Отцу не терпелось узнать, как все прошло.

– Лучше, чем я ожидал. Можешь приглашать их на Рождество.

– Уже пригласил. При встрече обговорим дату свадьбы.

Вацлав, как всегда, стремился показать, что решает все он, но Богдана это уже давно не задевало, он привык поступать по-своему.

– Сначала я хочу убедиться, что она здорова и может рожать.

– Я уже все проверил.

– Нет. Пусть обследуют ее в одном из наших центров, я не хочу рисковать.

– Мне нравится твой деловой подход, – хохотнул отец, пребывавший в прекрасном расположении духа. – Что с заданием? Есть зацепки?

– Есть. Я сейчас как раз работаю над этим.

– Ты меня радуешь, – расщедрился на похвалу Вацлав и отключился не прощаясь.

Богдан прокрутил запись вперед, изучая лицо Розы, когда она закрыла за собой дверь, оставшись одна. Ему совсем не понравилась шальная улыбка на ее лице и как она прикоснулась к губам. Не было сомнений, поцелуй рыжую равнодушной не оставил, что задело самолюбие Богдана. Быстро же она о нем забыла.

Докторша, явно в приподнятом настроении, продолжая улыбаться, разделась, приняла душ и нырнула сразу в постель.

Вот же чертовка! Богдана такое положение дел не устраивало, и он собирался напомнить ей о себе.

Это нужно для дела, необходимо разобраться, откуда у ее матери появилась вещь и почему она привезла ее дочери. Сообщать в Орден пока не хотел, предпочитая разобраться своими силами, чтобы не подставлять Розу.

Все же она спасла жизнь Кристофу, и он чувствовал себя ей обязанным. Но в глубине души понимал, что даже не будь этого, он бы с рыжей обязательно встретился еще раз и оставил о себе неизгладимые впечатления. Чтобы по свиданиям больше не думала бегать!

По крайне мере, пока он здесь. Ущемленное мужское самолюбие не давало покоя. Ему было все равно, с кем проводят время его любовницы, лишь бы всегда были доступны для него, но с Розой получилась другая ситуация. Между ними нет товарно-денежных отношений, и они друг другу ничего не обещали. Но тем не менее видеть женщину, которая еще ночью стонала под тобой, с другим, было неприятно.

Богдан коротко выругался вслух. Неужели им было плохо? Почему она, вместо того чтобы позвонить ему и повторить, пошла на свидание с этим сосунком? Давно уже его так не цепляли поступки женщин.

Закрыв крышку ноутбука, пошел спать. Рыжая ведьмочка давно спокойно дрыхнет, пока он думает о ней.

Утро началось со звонка. Его человек сообщил, что интересовались записями из аэропорта, в том числе датой, когда прилетел в Россию Хан. Он собирался встретиться с другом завтра, но, похоже, планы придется изменить. Набрал его и сообщил о переносе встречи, но не стал вдаваться в подробности, не желая волновать раньше времени.

Поехал сразу в офис и постарался узнать, кем отправлен запрос, но об этом никто ничего не знал, информация не отражалась ни в одном отчете. Еще и запись с камер наблюдений показала, что Роза сегодня опять куда-то собирается. Злой как тысяча чертей, Ковальский отправился на встречу с Ханом.

– Смотришь, словно привидение увидел, – проговорил друг после приветствия.

Богдан молча протянул в гардероб пальто и скривился.

– Что-то случилось? – спросил Зегерс.

– Все хорошо, просто в местном отделении Ордена считают меня идиотом.

– Серьезно? Но ты же их разубедил?

Богдан махнул рукой и первым двинулся в сторону обеденного зала, где заранее заказал столик. Хороший ресторан, правда, немного в старомодном стиле. Дубовые панели, много тяжелых портьер и просто гигантское количество хрусталя и позолоченных деталей.

– Понял, у тебя хреновое настроение. – Хан уселся, посмотрел на подскочившего официанта. – Подойдите минут через пять, пожалуйста.

Тот молча отошел, а они открыли папки меню.

– Что там за дела с местным отделением?

– Кто-то особо умный пытается всех убедить, что вещи сами уничтожаются. Слишком много пожаров и несчастных случаев, когда не остается и клочка, – изучая меню, ответил Богдан. Он привык обсуждать дела с другом детства и говорил свободно.

– Зачем?! – В голосе Хана сквозило неприкрытое удивление. Если действует кто-то из своих, то должен знать: за такое одно наказание – смерть. Без пощады и апелляции.

– Вот и мне интересно – зачем, – медленно ответил Ковальский, выбирая между стейком и бараньими ребрышками.

– Предположения есть?

– Проверяю сейчас одну версию, не хочу пока говорить.

– Ясно, – вздохнул Хан, понимая, что большего от друга пока не добиться. – Все мы порой слегка суеверные. Ты поэтому рекомендовал отправлять мне вещи не через их отделение?

– Все верно. Ты отправил?

– Да, курьером. Думаю, они завтра уже будут в Риме.

– И как она на это отреагировала? – не удержался Богдан от вопроса. Его коробило, что друг рискует карьерой ради женщины. Ведь нет гарантии, что она беременна именно от него.

– Ее зовут Ева, Богдан, – спокойно произнес Хан, поднимая взгляд от меню и в упор глядя на него. Глаза опасно блеснули, а взгляд стал стальным. Богдан ответил ему таким же. Так и смотрели друг на друга минуты две.

Первым заговорил он.

– То есть ты оставишь ее себе?

– Она не вещь, чтобы ее оставлять, – зацепился за слова Хан.

– Ты понимаешь, как рискуешь? Она отравлена скверной.

– Как раз нет. У Евы иммунитет, и с вещами она рассталась легко.

Все они так говорят, когда их ловят!

– Я о таком впервые слышу, – скептически произнес он.

– Богдан, не мне тебе говорить, как сильно меняются люди под воздействием скверны. У Евы было шесть вещей. Шесть!!! Эта женщина не изменилась и на йоту и потерю вещей восприняла спокойно. В любом случае она мать моего ребенка, и за нее я порву любого. Я с тобой о другом хотел поговорить. У меня есть интересная информация.

– Это какая же?

Богдан тоже собирался предупредить брата, что им интересуются. Но пока подозвал стоявшего неподалеку официанта. Сделав заказ, они снова изучающе уставились друг на друга.

– Богдан, – поморщился Хан, – прекрати. Ты смотришь на меня, как на идиота.

«Потому что ведешь себя, как идиот!» – мысленно огрызнулся Ковальский, в душе переживая за него, но вслух сказал иное:

– Ты не идиот лишь потому, что забрал у нее вещи. Но в иммунитет я не верю. Может, она хорошо притворяется?

– Я прекрасно отличаю притворство от правды. Насчет пропажи вещей. Интересная вещь происходит. В Париже был клуб двух владелиц. И находились они под защитой кого-то из Ордена.

А вот это интересно!

– Они сдавали этому человеку других владелиц, взамен же находились в безопасности.

– Откуда сведения?

– От Евы. Она сама едва не попалась.

Опять Ева! Вот угораздило же Зегерса на нее нарваться. Богдан уже жалел, что сказал ему о ней. Уж лучше бы сразу сдал в местное отделение Ордена и ловил бы на живца того, кто перехватывает вещи. И почему сразу это в голову не пришло? Хотел помочь другу, а вышло… Плотно сжав губы, чтобы не выругаться, он подождал, пока подошедший официант разольет вино и расставит тарелки. Потом проговорил тихо:

– Ты же понимаешь, что ее слова не имеют никаких доказательств?

– Да, только вот ночной клуб «Миледи», где и была Ева, сгорел в день ее побега. Кстати, я проверил: вещей из Парижа уже не поступало очень давно.