Франциска Вудворт – Принц Дома Ночи (СИ) (страница 30)

– Кристина! – услышала я его голос и сжалась. Черт, я так быстро бежала, что не закрыла дверь. Через мгновение возник он и открыл дверь душевой.

– Не подходи! – воскликнула я.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросил он.

Я обхватила себя руками, стараясь спрятаться от его взгляда.

– Выйди! – потребовала я. У меня не было сил видеть его и что-либо объяснять.

– Ну уж нет! – зарычал он и зашел в душевую, тут же зашипев от горячей воды. Быстро сделав ее теплой, он присел напротив меня, коснувшись коленями. Я тут же подобралась, просто вжимаясь в стену.

– Да что с тобой? – отчаянно воскликнул он. Воран протянул руку, чтобы коснуться меня, но я отшатнулась, и она бессильно упала.

– Выйди! – безнадежно повторила свою просьбу я, закрыв лицо ладонями, чтобы он не видел моих слез и чтобы не видеть его обнаженным.

– Ты можешь сказать, что не так? – тихо спросил он.

– Воран, уходи.

– Ответь! – потребовал он.

– Да все не так! – закричала я, вскинув голову. – Ты не видишь, меня трясет, а тут мало места. Уходи! – Зарычав, как раненый зверь, он встал и наконец-то вышел, оставив меня одну. Я облегченно привалилась к стене, растеряв последние силы.

Воран мерил шагами гостиную, чувствуя себя как в клетке. Он бы с радостью завыл от отчаяния, как дикий зверь. Он вспомнил лицо шелани, залитое слезами, и его кулаки сжались. Она его с ума сведет!

Он увлеченно досматривал финал фильма, когда заметил, что шелани уснула. Он залюбовался ее лицом, забыв обо всем. Во сне она расслабилась, ее тонкие черты притягивали его, а чуть приоткрытые губы молили о поцелуе. Сколько раз он будил ее поцелуями на Зеймахе, просыпаясь среди ночи и видя, как она доверчиво лежит рядом.

Ее бирюзовая шелковая пижама сводила его с ума. Она была свободного покроя и застегнута на все пуговицы, но при малейшем движении облегала ее тело так, что у него учащался пульс. Хорошо хоть, она об этом не догадывалась, иначе бы не ходила при нем так спокойно. Она упорно отрицала притяжение между ними, и он не знал, насколько хватит его терпения. Тяжело вздохнув, он выключил телевизор. Осторожно подхватив на руки драгоценную ношу, он понес ее в постель.

Воран долго принимал душ, в конце сделав его холоднее, чем хотелось, прежде чем вернуться в спальню. Он лег на противоположную сторону кровати, но не выдержал и минуты – придвинулся к шелани, рассматривая ее черты. Она была привлекательна, но в его жизни было множество женщин намного красивее. Вот только именно ее черты цепляли его так, что он не мог забыть их, как только увидел. Ему нравился ее серьезный и внимательный взгляд, а когда она улыбалась, для него загоралось его личное солнышко, согревающее что-то в душе. Когда же она подшучивала над ним, чего ни одна из женщин в его жизни не решалась делать, то он был готов достать ей звезду с неба.

Он нежно дотронулся до нее, кончиками пальцев обводя дорогие черты. Только во сне она не дрожала от его прикосновений. Не удержавшись, он поцеловал ее в чуть приоткрытые губы и замер, когда они дрогнули в ответ и она к нему потянулась. Ругая свою несдержанность, но не в силах остановиться, он начал целовать ее. Что-то прорвалось в его душе, и он начал осыпать ее поцелуями. Он был готов ко всему: что она задрожит, закричит или ударит, но не к ее страстному ответу. Как будто не было месяцев разлуки, обид и недопонимания, она отдавала ему себя, как в первый раз, без раздумий и колебаний. Когда же она оказалась на нем и начала изучать губами черты, что-то первобытное поднялось у него в душе, и он просто зарычал, переворачивая ее обратно и страстно целуя. Ничто на свете не могло уже его остановить. Это была его женщина, и он каждым своим прикосновением доказывал ей это.

Сжимая в объятиях ее расслабленное тело, он не мог поверить в произошедшее чудо. Не в силах лежать на месте, он начал скользить губами по ней.

– Шелани, – шептал он, купаясь в аромате ее кожи. Его единственная и неповторимая. – Шелани, – шептал он и не мог остановиться.

Воран даже не понял, в какой момент она задрожала. Сначала решив, что она просто замерзла, он крепко обнял ее, но дрожь лишь усилилась. С отчаянием он обнимал ее, отказываясь верить.

– Пусти, – хрипло сказала она, а он лишь крепче прижимал к себе ее дрожащее тело. Она начала вырываться и извиваться в его руках, и он отпустил ее. Как птица, вырвавшаяся на свободу, она слетела с кровати и покинула комнату. Воран лежал, не в силах пошевелиться, а душу заполняла пустота, вгрызающаяся в него с ее уходом. Беспокойство о ней заставило его встать с кровати и пойти на ее поиски. Он услышал шум воды и зашел в ванную комнату. Сначала он ее не увидел, а потом сквозь стекло душевой заметил сжавшуюся фигурку.

– Кристина! – закричал он, испугавшись за нее, и в несколько прыжков достиг душевой кабины, распахивая дверцы.

– Не подходи, – воскликнула она.

У него перед глазами стояла шелани, обнимающая себя руками, с лицом, залитым слезами. Воран вышагивал по комнате, не находя себе места. Больше всего на свете ему хотелось ее утешить, но она опять избегала его прикосновений. Проклятье! Чувствуя, что задыхается и не находя в себе сил еще раз увидеть на ее лице слезы или ненависть, что еще страшнее, он быстро оделся и вышел из дома. Прохлада ночи освежила его разгоряченное лицо. Он сел в «Серебряную каплю» и убрался подальше от этого дома.

Воран летел над водной гладью и не знал, сколько прошло времени, когда его опалила мысль, что он может быть нужен ей. Нельзя было оставлять ее одну, когда ей так плохо. Пусть она лучше ругается и шипит, как дикая кошка, все что угодно, лишь бы к ней вернулось присутствие духа. Ругая себя, он развернул корабль и помчался обратно к дому.

Подлетая, он еще издали увидел ее, бегущую в одном халате от дома. С колотящимся сердцем, он приземлился и сделал видимым корабль. Она бросилась к нему, и он только успел поймать ее в объятия. Она обвилась вокруг него, крепко прижимаясь.

В первый момент Воран решил, что она рада его видеть, но заглянул в лицо и увидел, что она сильно напугана.

– Там… – она указала рукой на дом, пытаясь отдышаться, – на меня напали!

– Сядь в корабль, – приказал он.

– Ты не пойдешь туда один! – не послушалась она, крепко за него держась. – Я его ударила, он должен быть ранен.

– Останься здесь! – повторил он приказ, не привыкший, что его не слушают. При мысли, что кто-то на нее покусился, в нем поднялась первобытная ярость.

– Я с тобой, – возразила она. Воран выругался, так как не было времени спорить.

– Будь за моей спиной, – сдался он, и, к его облегчению, она кивнула.

Осторожно они вошли в дом. Она указала на кухню. Зайдя туда, Воран увидел, что пол и стол забрызганы вином и осколками. На полу были капли крови, и он оглянулся на шелани, желая убедиться, что она не пострадала.

– Я в порядке, это он там упал, – пояснила она, и Воран облегченно выдохнул. Он начал обыскивать дом и обнаружил распахнутую заднюю дверь. Закрыв ее, он все равно обыскал весь дом, но никого не обнаружил. Они спустились вниз, и он притянул ее к себе, сжимая в объятиях. К облегчению Ворана, она не вырывалась, а обняла его в ответ и уткнулась в шею. Вдыхая ее аромат, он отметил, что она не дрожит.

Мы позвонили Тому. Воран остался внизу встречать его, а я пошла наверх переодеться. Я надела платье и обессиленно присела на кровать, заново переживая все случившееся…

Не знаю, сколько я пробыла в душе, после того как Воран ушел, но постепенно я успокоилась. Умывшись и приведя себя в порядок, я натянула махровый халат, что висел в ванной, и вышла. Я заглянула в спальню – она была пуста. Поколебавшись, я все же решила спуститься вниз. Ворана нигде не было видно. Решив, что он на улице, я прошла на кухню и поставила чайник. После всего пережитого хотелось выпить горячего чая.

Я задумалась о том, что произошло. Конечно, можно было и дальше срываться на Ворана, но чувство справедливости не давало мне покоя. Стоило признать, что он меня не принуждал. Не назови он меня шелани, может, я бы и не ускакала, аки испуганная газель, из комнаты. Я просто банально испугалась. Можно и дальше продолжать кусать локти, раскаиваясь в содеянном, но я помнила то мгновение, когда осознала, что я не сплю, и не захотела останавливаться.

Я не могла понять реакцию своего тела. Было все в порядке до того момента, как он назвал меня шелани, но как только я испугалась, тут же возникла дрожь и меня затрясло. «Может, это реакция организма на слово «шелани»?» – предположила я и усмехнулась.

Стоило подумать о будущем. То, что мне придется вернуться на Зеймах – это факт. Воран был со мной терпелив – это тоже факт, и то, что мы еще здесь, свидетельствовало об этом. Мне придется строить отношения с Вораном, и какие они будут, зависит от меня. Он и так пошел мне на уступки.

Я задумалась о времени, проведенном на Зеймахе, и о том, когда Робин сказал мне, что я стала шелани и должна буду остаться. Положа руку на сердце, стоило признать, что не узнай я о его предстоящей свадьбе, и моя реакция на происходящее не была бы такой резкой. Да, меня бы задело, что он ничего не сказал и не спросил моего согласия остаться, приняв это как должное, но не было бы этого обжигающего чувства предательства. Теперь же, когда он расстался с Айрин, ситуация несколько изменилась. Перспектива жить с ним уже не вызывала такого резкого неприятия. Конечно, я не собиралась тут же рожать ему ребенка, но постепенно стала смотреть на него как на своего мужчину. За те четыре дня, что мы провели вместе на Зеймахе, отношения не построишь, но, если мы планируем быть вместе, а у меня, похоже, нет иного выбора, нам надо время узнать друг друга получше и сблизиться. Ему придется научиться понимать, что я не позволю не считаться с собой. Может, он и привык, что все ему подчиняются, но я не из их женщин, и слепой покорности от меня не жди. Размышляя таким образом, я потянулась за чашкой, когда услышала шорох. Думая, что это Воран, я глубоко вздохнула и повернулась.