Франциска Вудворт – Песнь златовласой сирены. Жар огня (страница 18)

– Представляю, как она утром обрадуется, когда узнает о замужестве, – бросил угрозу, не будучи точно уверен, о каком именно замужестве ей расскажет. Было огромное искушение сказать, чьей женой она является, чтобы заставить задумываться о своих поступках и отбить желание бегать по ночам, куда не следует.

– Вы не посмеете! – Взгляд, брошенный на принца, заставил того осечься на полуслове.

Ответный взгляд, полный ненависти, впечатления не произвел, чего не скажешь о следующих словах:

– Нужно время, чтобы все подготовить и заручиться сторонниками. И оно будет у нас, чтобы сблизиться. Лоран доверяет мне и не боится. Она повзрослеет и уже не будет испытывать такого страха перед помолвкой и браком.

А вот это могло сработать. Уже сейчас она пришла к нему и заснула на его руках. Почему-то такие перспективы удовольствия не вызвали.

– Но она еще не ваша невеста, и ее присутствие в вашей спальне недопустимо, – прозвучало излишне резко даже на его слух. – Лоран нужно вернуть в ее комнаты.

Стоило шагнуть к кровати, как принц напрягся, сжав крепче виновницу их спора:

– Я сам отнесу ее.

– Чтобы кто-то из преподавателей заметил, что вы носите на руках своего подопечного? – не поскупился он на иронию, только Лоран сжали еще крепче, всем видом давая понять, что не собираются отступать. Слишком хорошо Лоргус знал этот упрямый взгляд, который доводил до белого каления короля. Принц не уступит, да еще Лоран зашевелилась, просыпаясь.

Заклинание сна слетело мгновенно, опутывая двоих. Слишком поздно его высочество понял, что воздействуют и на него. Когда Лоргус подошел к кровати, все спали крепким сном. Он развернул одеяло, в котором была Лоран, укрыл им принца и забнрал девушку из его рук. Даже во сне тот продолжал крепко сжимать материю, не желая отпускать.

– Она еще не твоя, – сказал ему и позвал брейда. Светиться с Лоран в общем коридоре он тоже не хотел.

Пришлось бороться с искушением отнести ценную ношу к себе. Сам удивился силе своего желания пусть ненадолго, но безраздельно владеть ею. С трудом справившись с разыгравшимися инстинктами, переместился в спальню Лоран и положил ее на кровать, сев рядом.

– Выйди, – не оглядываясь, приказал брейду.

Гасс продолжал стоять с упрямым выражением лица. Оторвав взгляд от спящей девушки, медленно повернул голову и в упор взглянул на него.

– Оставь нас, – приказ прозвучал тихо, но достаточно властно.

Брейд отрицательно мотнул головой и, борясь с ментальным воздействием, с трудом произнес:

– Вы на нее так смотрите… – Прямой немигающий взгляд заставил его сглотнуть и добавить: – Я вас позвал… Ей это не понравится.

С бунтом собственных он слуг столкнулся впервые. Боги, ему самому не нравилось, что он не может оторвать от нее глаз! Но одно дело – не признаваться в этом даже себе, и совсем другое – когда тебе об этом говорят собственные слуги и становятся на защиту добродетели.

– Напомнить, кому служишь?

– Вы сами приказали заботиться о ней и охранять, – с мрачной решимостью произнес брейд. – Она нам доверяет…

Слова о доверии заставили сжать челюсти так, что на лице заходили желваки. Некстати вспомнилось, что малышка больше не пустила его в свой внутренний мир, не желая делиться воспоминаниями. Похоже, ее доверие он утратил. Повернув голову, вновь взглянул на девушку, задаваясь вопросом: «Что же ты прячешь?»

Волны напряжения, исходящие от брейда, отвлекали. Не желая дальше спорить, он взял Лоран за руку и, проведя над ней, проявил браслет, одновременно являя и свой. Переплетя пальцы, поднял руки, демонстрируя их.

Так и не сводя глаз с лица Лоран, приказал:

– Выйди!

Гасс исчез. Шлейф эмоций из замешательства, неверия… радости заставил ощутить горечь. Сам не понимал, как этой девочке удалось из неприятной обязанности попасть в его ближний круг. Конечно, можно было бы списать все на очарование молодой сирены, еще только познающей свою силу. Так было бы легче, но он знал, что дело не в этом. Слишком много видел в жизни грязи, фальши, предательства и по достоинству оценил ее чистоту, искренность, врожденное благородство. Не одиножды он погружался в ее воспоминания, мысли и внутренний мир Лоран манили его своей чистотой, как бриллианты чистейшей воды.

Если бы в этот момент кто-то увидел Главу Тайной канцелярии, то был бы сражен выражением мягкости и нежности на его лице. Лоргус ласкал взглядом черты спящей девушки, понимая, что это последний раз, когда он находится к ней так близко. Чутье подсказывало, что теперь она приложит все усилия, чтобы не подпустить его близко к себе, и воздвигнет между ними непреодолимые стены. Он не мог ее в этом винить… и не имел права мешать.

Взгляд скользнул по все еще сплетенным пальцам и задержался на парных браслетах. Его жена. Девочка, которой удалось пробудить в душе несвойственные ему эмоции. Он знал, что воспоминания об их близости останутся навсегда для него островком незамутненного счастья, которое он познал на краткий миг. Бесценными. И в то же время понимал, что не имеет права удерживать ее рядом с собой. В любом случае он вынужден будет ее отпустить.

Еще долгое время он смотрел на свою спящую супругу – пусть и мысленно, но ему доставляло тайное удовольствие так ее называть, – и прощался с ней. Наклонившись, в последний раз коснулся на краткий миг девичьих губ и, отстранившись, разъединил их руки. Скрыв браслеты, укрыл Лоран одеялом и поднялся. Теперь уже никто не смог бы ничего прочесть по ставшему замкнутым лицу. Глава Тайной канцелярии умел держать свои эмоции в узде. Послал мысленный зов брейду и переместился с ним к себе, исчезнув так же незаметно, как и появился.

– Лоран!!!

Мое имя и звук резко распахнувшейся двери вырвали меня из сна, и я вскочила на постели.

– Ты в порядке? – уже спокойнее произнес Харн, подходя к кровати.

Я протерла сонные глаза и непонимающе посмотрела на принца. В предрассветных сумерках белело его взволнованное лицо. Он так спешил, что даже не оделся! Из одежды на нем были лишь пижамные брюки. Я отвела глаза от его голого торса, отмечая, что нахожусь уже в своей спальне. Последнее, что я помнила, как он успокаивал меня и я засыпала у него на руках. Он меня перенес? Тогда почему ворвался так рано?! Непонимание этого заставило меня вскинуть на него вопросительный взгляд.

«Что случилось?» – глазами спросила у него.

Он медлил с ответом, присев на край постели.

– Кошмар приснился, – как бы извиняясь, произнес Харн, не сводя с меня внимательного взгляда.

Я расслабилась и пригладила взлохмаченные волосы. Мой опекун столь пристально смотрел на меня, что я почувствовала неловкость. Захотелось нарушить возникшую паузу, и я потянулась к его руке.

«Спасибо, что перенес», – поблагодарила его, выводя слова на ладони.

После моих слов напряжение покинуло принца.

– Не за что. Извини, что разбудил.

«Ничего».

Волосы упали мне на глаза, и Харн отвел от лица пряди, заправив их за ухо свободной рукой, и не убрал ее, продолжая прикасаться к моей голове. Я подняла к нему лицо, не понимая его действий.

– Лоран… – в его устах мое имя прозвучало очень мягко, как будто ему доставляло удовольствие само звучание.

– Кхм… кхм, – громкое покашливание разрушило наше уединение.

Я дернулась, отстраняясь, и рука принца соскользнула с моих волос. Он обернулся, поднимаясь с постели, и я увидела Гасса, который что-то держал в руках.

– Ваше высочество, ваш слуга передал вам это. – Брейд подошел, и только тогда я поняла, что он протягивает халат и тапочки.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарил Харн.

– Позвольте предложить вам чаю, пока Лоран одевается, – предупредительно произнес Гасс, тонко намекая, что присутствие гостя в такой час и в моей спальне неуместно.

– Не стоит. Я ненадолго.

Несмотря на отказ, брейд продолжал стоять, ожидающе смотря на принца. Мой опекун обернулся на меня, на него и понял, что тот не уйдет.

– Лоран, я подожду тебя в гостиной, – сдался он.

Пришлось мне выбираться из теплой постели под тихое ворчание Гасса о том, что некоторые совсем совесть потеряли, раз врываются ко мне ни свет ни заря, да еще забыв одеться. При всем при этом он заботливо накинул мне на плечи теплый халат и, заметив, что я ежусь от прохладного воздуха, сказал:

– Я все же принесу горячего чаю.

Благодарно кивнув, я пошла в гостиную. То, что Харн не ушел, указывало на то, что он хочет еще о чем-то поговорить. Так и оказалось.

– Лоран, я понимаю, что у тебя сегодня сложный день – уже с утра вы отправляетесь в предгорье, и тебе нужно отдохнуть, поэтому буду краток, – обратился опекун ко мне, как только я вошла.

Он надел халат и обулся, но не стал садиться. На краткий миг мне стало любопытно, что такого ему приснилось, раз он прибежал ко мне босиком, и не подумав одеться, но следующие слова полностью завладели моим вниманием:

– Я разговаривал с отцом по поводу предстоящей экспедиции. Лоран, это секретная информация. В последнее время была выявлена подозрительная активность в некоторых заброшенных храмах Триединому. Сейчас негласно проводятся проверки во всех остальных. В недрах Странжа также находится забытый храм. Наши адепты были в предгорье, и им было поручено исследовать его. Они исчезли вместе с наставником.

«Темные?» – глазами спросила Харна.

Даже без слов он меня понял.