Франциска Вудворт – Мой снежный князь. Строптивица для лэрда (страница 9)

– С древнеримских времен по сей день сохраняется в большинстве стран моего мира обычай: жених должен перенести невесту на руках через порог своего дома…

Я чуть не расхохоталась, увидев разнообразие чувств, отразившихся на его лице. Как он еще меня не уронил, не знаю.

Быстрым шагом Николас пересек холл и поднялся на второй этаж. Зайдя в мою комнату, опустил меня на кровать.

– Мечтаешь почувствовать себя невестой? – насмешливо спросил он.

– Я могла бы сказать, что теперь ты просто обязан на мне жениться, но пожалею местных девушек. Не хочется стать причиной их массового самоубийства, – в тон ответила я.

– Что с ногой? – спросил он, стягивая с меня разноцветные резиновые сапоги.

– Замлела.

Николас сразу же принялся массировать мою голень, а у меня даже челюсть отвисла от неожиданности. Откуда такая заботливость?

– Чего притихла? – бросил он на меня серьезный взгляд.

– Да вот думаю, а может, фиг с ними, с этими самоубийствами, и стоит настоять на свадьбе? Хоть характер у тебя и скверный, зато массаж делать умеешь.

– Может, мне продемонстрировать все свои таланты? – Его рука поползла вверх по моей ноге, но я тут же шлепнула по ней.

– Нет! Буду гуманна и пожалею девушек, – твердо решила я.

– Что это? – спросил Николас, с интересом проводя по моей ступне, даже штанину брюк приподнял.

– Обыкновенные капроновые колготки. И нечего меня взглядом раздевать! – возмутилась я, так как просто физически почувствовала, как он мысленно снимает с меня брюки, пытаясь понять, что под ними.

– Ужин через час! – отстранившись, бросил он и вышел из комнаты.

Я стянула с себя куртку и блаженно развалилась на кровати. Эта поездка вымотала меня не только физически, но и эмоционально. Правда, подшучивание над красавчиком немного подняло настроение. Что ж, в тяжелых ситуациях спасает юмор и улыбка, сколько раз мне это на работе помогало.

Раздался осторожный стук в дверь, и в комнату заглянула Аглая.

– Можно? – спросила она.

– Заходи! – улыбнулась ей я.

– Брат попросил для тебя что-нибудь подобрать из вещей мамы. Может, вместе посмотрим?

Первым порывом было отказаться и заявить, что я не собираюсь носить, как монашка, платье в пол, но тут же себя одернула. Сменных вещей у меня нет, и необходимо привыкать к местной моде. Надо же, мне и в голову не пришло подумать об одежде, а этот павлин обо всем побеспокоился.

Со вздохом я слезла с кровати и, натянув сапоги, потопала с Аглаей на чердак.

Одежда хранилась в сундуках. С трудом откинув тяжелую крышку, мы принялись перебирать вещи. Чего там только не было: и бархатные, и шелковые вечерние платья. С интересом я изучала фасоны и украшения.

Отобрав несколько платьев, попросила Аглаю помочь мне примерить их. Сняла свитер и потянулась за первым.

– А что это на тебе? – Девочка указала на лифчик и даже порозовела от смущения.

– Нижнее белье. А у вас оно какое? – поинтересовалась я. Не век же мне в одних и тех же трусиках ходить.

Девчонка переборола смущение и предложила показать. Нижнее белье и рубашки хранились в другом сундуке.

Откинув крышку, я начала знакомиться с содержимым. Сверху лежали нательные рубашки из тонкого полотна, украшенные кружевами и нежной вышивкой. В общем, ничего так.

– Аглая, а какие из них ночные? – попросила я помочь мне разобраться. А то скоро спать, не голой же мне ложиться.

С ее помощью я отобрала две сорочки и длинный шелковый пеньюар. А вот панталоны до колен вызвали у меня смех. Черт, придется каждый вечер стирать свое белье или ходить без оного.

Аглая насупилась и спросила:

– А ты что носишь?

Пришлось снимать брюки и демонстрировать обиженному ребенку трусы.

Как и брата, больше всего ее заинтересовали колготки. Она даже потрогала мою ногу, спросив, из чего они сделаны. Вот как ей объяснить?! И я лишь неопределенно махнула рукой.

Еще в сундуке мне на глаза попался чепец.

– Аглай, вы в этом ходите? Просто не видела на девушках в доме подобные.

– Мы в этом спим, – отрезала девочка.

Ой, кажется, опять кто-то обидеться хочет.

Недолго думая, я натянула себе на голову чепец и начала корчить забавные рожицы. Не все же мне над их одеждой смеяться, пусть и надо мной посмеется.

Это дело девочке понравилось, да и я разошлась, кривляясь. Наш заливистый смех разнесся по всему дому.

– Над чем смеетесь? – услышали мы, и на чердак зашел Николас, который замер и приоткрыл рот при виде меня.

Я ойкнула и, стянув с головы чепец, автоматически прикрыла им грудь. Выругавшись, юркнула за спину Аглаи и рявкнула:

– Выйди!

Блондин же превратился в соляной столб и уходить не спешил.

– Николас, хватит памятник изображать! Убирайся! – приказала я, держа перед собою Аглаю как щит.

Наконец он отмер и двинулся к люку в полу.

– Колготки рассмотрел? – бросила я ему в спину.

Медленно, как хищник на запах добычи, он оглянулся.

– Хочешь показать? – тихо спросил он.

– Да нет… Просто если не успел, значит, не судьба тебе их увидеть!

Резко развернувшись, он стал спускаться с лестницы, при этом что-то громко пнув по пути.

– Аглай, помоги, хочу померить платья, пока твой брат снова не нагрянул.

Все четыре, два домашних и два вечерних, мне подошли, только были чуть тесноваты в груди. Девочка сказала, что отдаст их Коре и та исправит.

Но что делать с обувью? Не ходить же мне в платье и «веселеньких» резиновых сапогах. Аглая предложила примерить ее домашние туфельки, и они, к счастью, оказались мне впору. Она обрадовалась этому не меньше, чем я, и сказала, что занесет мне новую, неношеную пару.

Я влезла в свою одежду, и с ворохом вещей мы спустились с чердака.

Аглая оставила мне одно платье на вечер, так как его до ужина переделать уже не успели бы, а остальные забрала, чтобы отдать Коре. Выходя, она чуть замялась и спросила:

– Лера, а ты совсем не смутилась?

Насколько я поняла, она имела в виду появление своего братца на чердаке.

– Аглая, у меня нет привычки появляться в одном нижнем белье перед малознакомыми людьми. Но в жизни бывает множество неловких ситуаций, самый лучший выход из которых – сделать вид, что ничего особенного не случилось, и не акцентировать на этом внимание.

Девочка задумчиво кивнула и вышла. Какой же она еще ребенок… Я же, представив, в каком виде предстала на чердаке, не выдержала и захихикала. Да еще чепец этот дурацкий… Все, я уже хохотала в голос. Не знаю, переживет ли это психика блондина. За ужином выясню.

Николас шагал по коридору и вдруг замер на месте. Неужели это смех сестры?.. После смерти матери Аглая замкнулась, перестав даже улыбаться. А тут, после первого дня знакомства с Лерой, она уже заливисто хохочет?..

Он привык быть в центре внимания. Женщины постоянно старались вызвать его интерес. Кто как умел, в меру своего воспитания: некоторые открыто предлагали себя, другие бросали скромные взгляды из-под ресниц.

Никто и никогда не вел себя с ним так, как Лера, – на равных, да еще и постоянно ерничая. Но она не пыталась его соблазнить, становясь при этом лишь притягательней.

Игривым тоном рассказанный Лерой обычай из ее, какого-то совершенно непостижимого, мира, когда он переносил ее через порог своего дома, затронул что-то в его душе. Пришлось стиснуть зубы и постараться быстрее избавиться от сладкого соблазна, находящегося в его руках. Уединение с ней в спальне спокойствия ему не добавило. Николас всеми силами пытался не выдать, какие мысли бродят в его голове. Эта девица не будет стыдливо краснеть, а скорее скажет что-нибудь язвительное.

Он поднялся на чердак и остолбенел, как громом пораженный. Валерия стояла практически голая и смешила Аглаю, кривя рожицы. Видеть, как грудь девушки обтянута кружевами, и не иметь возможности прикоснуться… Вот что на ней надето?! Если бы не присутствие сестры, которая растерянно замерла…