Франциска Вудорт – Жар огня (СИ) (страница 46)
– Сядь!
Приказ, сказанный тихим, но властным голосом, заставил гостя взять себя в руки и послушаться.
– Девчонку пришлось отдать целителям. Я был несколько занят, ловя Сейшана, решившего взломать печати.
– Сейшан… Сейшан… А это не тот, кто когда-то давно стоял во главе возрождения культа Триединого? Погоди, разве он не погиб?
– Вот и я думал, что погиб, а он за старое принялся. Хотел побеседовать лично с давним знакомым, но тот куда-то очень спешил и лишь чуть-чуть меня не дождался. Оставил вместо себя помощника. Не хочешь с ним пообщаться? Это он привел к Сейшану сирену и еще несколько людишек для ритуала.
– Что с ней хотели сделать?
– Забрать силу, напитав Око Тьмы.
– У них Око?!
– Да. Время идет, а Сейшан не меняется. Одно я у него забрал, но он нашел себе новое. Самое любопытное, что никто из хранителей не заявил о пропаже. Пришлось посещать их по одному и проверять наличие.
– Нашел предателя?
– Нет. Все на месте. Или меня водят за нос, сговорившись, что маловероятно.
– А кому ты отдал то, что еще тогда отобрал у Сейшана?
– Оставил себе.
Темные переглянулись и одновременно встали. У обоих закралось нехорошее предчувствие. Дорогу до лаборатории в подземелье преодолели в напряженном молчании, а там их ждал неприятный сюрприз.
– Не понимаю…
– У кого еще есть допуск? – нахмурился Корнелиус. Происходящее и ему нравилось все меньше и меньше. Если рискнули и смогли проникнуть сюда, то игра затевалась нешуточная. Кто-то пошел ва-банк.
– Кроме тебя – ни у кого. Убирают умертвия, да они и живут внизу. Сюда вообще никто не может проникнуть без меня, защиту не взламывали.
– Мор, это не я. Могу принести клятву на крови. Кто еще заходил? Вспоминай!
Корнелиуса он и не подозревал, поэтому поверил сразу. Не давая вырваться бушевавшей ярости, хозяин дома взял эмоции под контроль и потер переносицу.
– Летом. Сюда спускалась Ясамин. Я тогда в последний момент успел перенастроить защиту, чтобы ее не уничтожила. Один из моих гостей перебрал лишнего и перепутал ее со служанкой, едва не изнасиловав. Она перепугалась и прибежала жаловаться.
– По пути, наверное, очень громко кричала, чтобы ты ее услышал, – нехорошо усмехнулся Корнелиус.
– Допустим. Но как она смогла проникнуть сюда потом? Без меня это невозможно, и я знаю, о чем говорю.
Они на миг замолчали, обдумывая факты.
– Подожди… – протянул Корнелиус, пытаясь поймать ускользающую мысль, а потом внимательно посмотрел на хозяина.
– Твое семя! Живая часть тебя. Это я тебе как целитель говорю. С семенем ей бы хватило времени спуститься вниз и провести поиски. Ясамин любит работать ртом, ты оценил?
– Она еще жива?
Вспомнилось, как любовница выспрашивала насчет умертвий, которых видела в лаборатории. Беспокоилась, что это опасно. И как он ее убеждал, что умертвия подчинены и, кроме прямых приказов, ни на что больше не реагируют.
– Была. Уходя, я снял боль, чтобы она в полной мере смогла оценить свою новую внешность.
– Идем!
Темнейший даже заскрежетал зубами, выходя в коридор. Понимание, что был слишком самоуверен и его смогла обвести вокруг пальца женщина, стало неприятным щелчком по самолюбию.
Лишь мгновение понадобилось для того, чтобы уловить свежий запах крови. В спешке не обратил внимания, но сейчас задумался: откуда? Жестом остановил Корнелиуса, разворачиваясь и предлагая следовать за собой в глубь помещения.
Запах вел вниз, к камерам, в одной из которых он оставил пленника. Сейчас запертая дверь была распахнута, и когда темные вошли, обнаружили его висящим на цепях. В каждой из глазниц торчало по спице.
Подойдя и дотронувшись до еще теплого тела, Темнейший выругался:
– Тварь! Она была здесь совсем недавно.
– Наверное, решила сбежать с его помощью, – предположил Корнелиус, – но не смогла освободить и убила.
Он и раньше знал, что у бывшей любовницы сильный характер. Когда-то его зацепили красота и бешеный темперамент Ясамин. Но сейчас маг задумался о том, что не каждый мужчина сможет после пережитого ею так молниеносно и дерзко действовать. Терять ей было нечего, раз пробралась сюда, как только осталась одна. Все указывало на то, что Ясамин прошла специальную подготовку, а значит, их встреча была не случайна и кто-то разыграл многоходовую комбинацию, чтобы подложить красотку под Верховного, зная о его хороших отношениях с Корнелиусом. И та быстро сменила покровителя.
Похоже, эта же мысль пришла в голову и Темнейшему.
– Так где ты встретил Ясамин? – поинтересовался хозяин дома, набрасывая заклинание стазиса на труп, чтобы потом воскресить и попробовать считать хоть какую-то информацию. Судя по тому, как ловко бывшая фаворитка повредила мозг, немногочисленную.
– На костюмированном балу при дворе, во время празднования самой длинной ночи в году. Она играла на сцене.
– Кем был ее покровитель?
– Не знаю, я как-то не интересовался, а она не говорила. Да не смотри на меня так! – воскликнул Корнелиус, защищаясь. – Я оценил ее внешность и страстность и сразу забрал к себе. Мне дела не было, с кем до меня она встречалась. Конечно, Ясамин пыталась намекнуть про одного-единственного и несчастную любовь, но я слушал вполуха, не веря ни единому слову.
– В каком она сейчас состоянии?
– Нет кожи на лице и туловище. Кровь я остановил и убрал боль. Бездна!..
Только сейчас до Корнелиуса дошло, какую ошибку он допустил, упиваясь собственной местью. Он надеялся, что Ясамин будет биться в истерике, а тварь оказалась в довольно сносном состоянии. Ей хватило сил убить пленника и сбежать.
– А голос? – каким-то странным тоном уточнил хозяин дома.
– Аркан. Она так визжала, что мне надоели ее крики.
– Еще один вопрос: как долго семя может оставаться живым?
– С учетом твоей сильной ауры, даже с поддерживающим артефактом, максимум полдня.
– Последние несколько дней я с ней не спал.
И тут некстати вспомнилось, как Мирэль недавно удовлетворяла его ртом, а когда все было кончено, с улыбкой отстранилась и отошла, загремев баночками и почти сразу вернувшись с пахучим мылом.
– Есть артефакты, позволяющие долго хранить кровь, чтобы не густела, – предположил Корнелиус и тут же отрицательно покачал головой. – Нет, там другой принцип. Даже не знаю…
– Я знаю. Гард! – позвал Темнейший змея, и тот облаком тьмы сполз с его руки, материализовавшись на каменном полу. – Возьми след.
Гигантский змей повел головой из стороны в сторону и стремительно пополз из камеры. Но радовались рано. Едва покинув подземелье, Гард сразу направился к выходу из дома и свернулся кольцом внизу лестницы.
– Ушла порталом, – озвучил совершенно очевидное Корнелиус.
Им оставалось лишь обыскать ее комнату и проверить, не исчез ли еще кто.
Уже ближе к утру в комнату Мирэль зашел ее господин. Несмотря на позднее время, наложница не спала и была одета. Сидела в кресле у окна, кутаясь в шаль. При его появлении даже не повернула головы. В душе у нее было так же сумрачно, как и за окном.
– Скажи – почему? – встав напротив, задал вопрос тот, кому она уже давно отдала свое сердце.
– Почему осталась? – Мирэль подняла погасшие глаза. Сейчас в их глубине притаился пепел от сгоревших чувств и надежд. – Я знала, что вы быстро обо всем догадаетесь, но мне некуда идти. Да и не хочу.
– Почему предала?
– Я внебрачная дочь лорда. Мать всю жизнь любила отца и хранила ему верность. Мы жили в хорошем доме, у нас служили кухарка и садовник. Когда я была маленькая, отец часто нас навещал, но с каждым годом все реже и реже, пока не исчез из нашей жизни совсем, ограничившись пересылкой денег на жизнь через поверенных. Сколько себя помню, мать болела. Думаю, от тоски, и никакие лекари не могли ей помочь, пока она совсем не слегла. Нужны были деньги на хорошего целителя, и я написала отцу. Он приехал, но вместо того, чтобы помочь, сказал, что мне пора платить по счетам и если не соглашусь быть послушной, моя мать умрет в канаве, а я в борделе. И я оказалась у вас…
Голос девушки дрогнул, так как даже по прошествии лет было больно. Мирэль до сих пор помнила, как радость от приезда отца и надежда, что все теперь будет хорошо, сменились горьким разочарованием.
– Однажды я поняла, что так больше не могу, что полюбила того, за кем вынуждена шпионить. Стала писать своим хозяевам о разной чепухе, а потом и вовсе прекратила переписку. Тогда они прислали Ясамин. Я думала – с ума сойду, а она пригрозила, что моя мать умрет, скажи я хоть слово, и шантажом заставила себе помогать. Аннабель стала что-то подозревать, и Ясамин ее чуть не убила.
Мирэль на мгновение замолчала, а потом с болью добавила:
– Когда я отказалась сегодня с ней уйти, то узнала, что моя мать уже давно умерла, и письма, якобы от нее, писали чужие люди. Отец не стал ее лечить, бросил умирать. Лорды могут использовать своих бастардов, но не ценят бывших любовниц. С моим отъездом судьба моей матери перестала его волновать.
Перед глазами до сих пор стояла обезображенная Ясамин, наблюдающая за ней. Отслеживающая, как меняется лицо после известия, и содрогающаяся в беззвучном сумасшедшем смехе.