Франц Холер – Мошенники (страница 3)

И люди были такими дружелюбными, баловали ее и разговаривали с ней по-французски, ведь язык, на котором она говорила, как она между тем поняла, вовсе не был итальянским. Однажды кто-то даже догнал ее и вернул ей позабытую в церкви сумку, а непривычно вежливые официанты подвигали ей стул, когда она садилась за стол, и слегка отодвигали его, когда она вставала – Амалия не могла понять, чем заслужила такое внимание, с каким обычно относились только к богатым людям.

Когда она не понимала, где находится, и что привело ее сюда, то сжимала сумку, которую всегда носила с собой, и все прояснялось: она в свадебном путешествии, наверстывает упущенное, ведь так хотел ее муж и специально для этого хранил деньги в конверте.

Правда, иногда ей казалось, будто есть что-то еще, нечто вроде поручения, но о нем ничего вспомнить не получалось, и она просто наслаждалась путешествием.

На третий вечер, последний вечер перед отъездом, как раз когда она собиралась пойти в столовую, в номере зазвонил телефон.

Амалия испугалась. Разве кто-то знал, что она здесь? Она немного помедлила, затем повернулась, подошла к тумбочке, взяла трубку и проговорила: «Алло?»

Звонила ее внучка Корнелия.

Час спустя она вошла в вестибюль отеля «Амбашаторе», где ее ждала бабушка, и они обнялись.

– Ты беременна, деточка? – спросила она. – А я и не знала.

Она много чего не знала и теперь, сидя в ресторане, внимательно слушала: как ее искали дома, и как полиция обнаружила, что она уехала в Рим, после чего ее дочь позвонила Корнелии, ведь та жила в Риме уже полгода. Она преподавала в немецкой школе, чтобы заработать на жизнь, и параллельно работала над фильмом, который не особо продвигался. Ее муж был итальянцем, они познакомились в Мюнхенской киношколе, а недавно он уехал на Сицилию снимать что-то о беженцах. Здесь они жили вместе в однокомнатной квартире, что было не так уж плохо, поскольку большую часть времени он проводил вне дома, и…

Амалия взяла внучку за руку. Ее озарило, зачем она приехала в Рим.

– А что насчет наркотиков? – спросила она.

Корнелия отдернула руку.

– Это тебе мама рассказала? Можешь не беспокоиться, я уже давно бросила.

Амалия оглядела соседние столики, а затем прошептала:

– Ты долго сидела в тюрьме?

Корнелия даже опешила.

– С чего ты взяла? Я никогда не сидела.

И пока они ели салат, бабушка рассказала ей о визите кудрявой женщины и обо всех последствиях.

Во второй половине следующего дня обе женщины шли по платформе миланского вокзала. Корнелия проводила Амалию до поезда в сторону Базеля, на котором та добралась бы до Ольтена без пересадок. Найдя нужное место, она поставила чемодан на багажную полку и присела напротив бабушки.

– Что ж, – сказала она, – мне нужно возвращаться в Рим. Не забудь, ты высаживаешься в Ольтене, ясно?

Амалия кивнула.

– Конечно, деточка, а ты как думала?

На мгновение она закрыла глаза. Затем полезла в сумку, вынула толстый конверт, который все это время лежал на дне, и сунула его внучке.

«Пока не забыла, это тебе. Тебе и ребенку. Вдруг понадобится».

Корнелия колебалась.

Амалия рассмеялась: «Хоть ты и не сидела в тюрьме».

Корнелия все еще колебалась, так что Амалия продолжила:

– Не волнуйся. Мне недолго осталось. Не то что тебе.

Корнелия обняла ее, а после они вдвоем направились к дверям вагона.

– И напиши мне, когда родится ребенок!

Позже она ехала вдоль набережной Сан-Сальваторе мимо озера Лугано, а женщина напротив спросила ее, где именно в Италии она побывала, и Амалия ответила:

– В Риме. В свадебном путешествии.

Календарь

С выхода на пенсию жизнь его переменилась.

Он был из тех людей, кто плохо или совсем не подготовился к уходу со службы. Работал он налоговым инспектором по делам малого и среднего бизнеса, и многие побаивались его за неподкупный взгляд на бухгалтерию и вычитаемые расходы. На его проводы ненадолго пришел даже тогдашний городской советник и поблагодарил за то, что своими проверками он сохранял для города шести-, а иногда и семизначные суммы, и пошутил, что своей зарплатой он, советник, всецело обязан его, Эдуарда Френера, трудам.

И вот теперь по утрам он завтракает со своей женой Сибиллой, которая была на несколько лет его моложе, и когда она уходит на работу в трастовом фонде, остается дома, убирает со стола, ставит тарелки в посудомоечную машину, читает газету, тут же забывая содержание, и не знает, чем бы заняться.

По совету жены он зарегистрировался волонтером в «Pro Senectute», помогать пожилым людям заполнять налоговые декларации, но к своему удивлению получил отказ: его заверили, что у них хватало помощников, и к нему с удовольствием обратятся, когда освободится место.

Прогулки он не любил, единственный сын пока не подарил ему внуков, хобби у него не было. Правда, он охотно слушал музыку – классическую, и поэтому на пенсии решил упорядочить обширную коллекцию пластинок, кассет и дисков. Он задумал прослушать каждый экземпляр, составить список, избавиться от дублей и перезаписать кассеты, для которых уже не найти магнитофонов, на CD, хотя и те, говорят, сейчас устарели, а будущее музыки – за жесткими дисками. Однако вскоре Эдуард выяснил, что сортировать коллекцию он мог всего два часа кряду, после чего возвращалась растерянность, преследовавшая его после завтрака.

Однажды утром, сидя в туалете, Эдуард заметил у зеркала перекидной календарь. Сибилла каждый год вписывала туда карандашом дни рождения родственников и подруг, их сына и даже кое-каких родственников Эдуарда. Он не замечал календарь, как люди, привыкнув, не замечают дома картин. Он не обращал внимания на дни рождения и даже иногда посмеивался над Сибиллой, когда та оставляла в коридоре на полу записку фломастером с напоминанием «ДР» – например, «ДР Альфонса», чтобы, вернувшись, поздравить Альфонса с праздником.

У сегодняшней даты он прочел «Алиса». Однако, записки Сибилла не оставила, потому что Алиса – двоюродная сестра Эдуарда, с которой они едва общались. Он достал адресную книжечку, где был записан ее телефон. Не поменяла ли она номер? «Да, это я», – подтвердил женский голос, в равной степени удивленный и растроганный. Она спросила, как он вспомнил про ее день рождения, и Эдуард ответил, что, с тех пор как он вышел на пенсию, у него появилось время заглянуть в календарь, и там он увидел ее имя. Где висел календарь, он не уточнил. После этого он узнал, что дела у Алисы шли неважно, завтра она ложилась в больницу, а послезавтра ее ждала операция по удалению опухоли, потому что химиотерапия после первой не помогла.

Эдуард пожелал ей удачи, пообещал думать о ней и держать кулачки, а после того как положил трубку, написал на бумажке «Чт: букет Алисе» и оставил ее на письменном столе. Сегодня понедельник. В четверг Алиса оправится от операции.

После этого он вспомнил всех своих двоюродных братьев и сестер, общим числом девять человек, каждый, как он выяснил, занесен в адресную книгу, двое уже умерли, но их адреса по-прежнему оставались в книжке. Эдуард вычеркнул их и начертил рядом крестик. Сейчас и правда виделись исключительно на похоронах и поминках. Там время от времени кто-то сетовал – дескать, нельзя же собираться только по случаю чьей-то смерти, можно вместе что-то предпринять, и никогда из этого ничего не выходило.

Звонок порадовал Алису и, судя по всему, пришелся вовремя, что Эдуарда, в свою очередь, тоже обрадовало и подарило ему чувство удовлетворения, схожее с удовольствием от выполненной работы. Взяв адресную книжечку, он пошел в туалет, проверить, внесены ли в календарь дни рождения остальных двоюродных братьев и сестер. К его удивлению, все были на месте. Наверняка Сибилла, хранитель семейных связей, убедила его их записать, ведь календарь был ее идеей. Эдуард заметил также, что следующий день рождения уже через три дня – речь шла о старшем брате Сибиллы. На своей бумажке, под «Чт: букет Алисе», он добавил «ДР Пауля».

Когда вечером он рассказал жене о том, как позвонил Алисе, она посмеялась и ответила, что думала, ее календарь у него не в почете. И да, рак, ее коллега Хелен только сегодня вернулась к работе после долгого отсутствия и пришла в парике, Сибилла ее едва узнала. Затем они пересчитали, кто из родных и знакомых умер от рака, и Эдуард заявил, что в следующий раз, когда увидит в почте письмо от фонда борьбы с раком, обязательно внесет пожертвование.

В четверг вечером Сибилла, придя домой, пожаловалась – она чуть не забыла поздравить брата с днем рождения, и сейчас же ему позвонит. Эдуард улыбнулся и сказал, что он уже поздравил Пауля за двоих. Сибилле, похоже, это не понравилось. «Как это так?» – спросила она. Эдуард ответил, что в коридоре никакой записки «ДР Пауля» не увидел, поэтому решил поздравить Пауля сам, а то так никто и не позвонит, и Пауль очень обрадовался Эдуарду, им было о чем поговорить «между нами пенсионерами», так сказать, и, конечно, Сибилла могла позвонить еще раз. Так она и сделала, но Пауль не мог говорить, он как раз раскочегаривал гриль в саду, и скоро придут гости, да-да, у него все хорошо, спасибо, что позвонила.

– Видишь, – сказал Эдуард. – Хорошо, что я его поздравил без спешки.

Сибилла не слишком обрадовалась. Конечно, Эдуард действовал из лучших побуждений, но она была бы благодарна, если б он не поздравлял ее родственников раньше нее.