Франц Бенгтссон – Рыжий Орм (страница 84)

— Она твоя невеста, — сказал он Улофу, — и тебе надо только немного потерпеть. Молодожен плохо подходит для долгого путешествия. Как договорились, так оно и будет. Сперва вернемся с золотом, а потом ты получишь в награду мою дочь. Никогда не бывает так, что сначала платят, а потом просят о помощи.

Улоф Летняя Птичка был разумным человеком, и он не мог не согласиться с Ормом. И ему оставалось только ходить вокруг Людмилы и вздыхать, так что все посмеивались над ним. Едва девушка приближалась к нему, как у него менялся голос и он с трудом мог дышать. Он и сам признавался, что такого с ним еще не бывало. Людмила и сама была бы рада сыграть поскорее свадьбу, но она видела, что Орма ей не уговорить. И они с Улофом решили, что не надо им падать духом, раз они все равно поженятся.

До своего отъезда Орм распорядился, как будет вестись хозяйство. Рапп останется дома и будет присматривать за всем, несмотря на то, что он был недоволен и тоже хотел отправиться за золотом. Вместе с Раппом на дворе оставалось достаточно людей для того, чтобы вести хозяйство и защищать усадьбу в случае нападения. Но главной в доме будет Ильва, и без ее разрешения ничего не должно происходить. Харальд тоже останется в Овсянке, ибо Орм не хотел подвергать опасностям предстоящего путешествия своего первенца, да к тому же и сам Харальд на выказывал особого желания ехать вместе с отцом. А вот Ульфа Весельчака брали с собой. В конце концов Свартхёвди тоже упросил отца с матерью отпустить его в путешествие. Не раз пришлось Ильве проливать слезы из-за упрямства Свартхёвди, и она не представляла себе, что будет делать тринадцатилетний мальчик среди взрослых воинов на корабле. Но ничто не помогало. Сын пригрозил, что убежит из дома и уплывет на каком-нибудь чужом корабле, если его не отпустят с отцом, и Ульф Весельчак пообещал, что будет заботиться о Свартхёвди больше, чем о себе самом. Однако сам Свартхёвди считал, что этого не требуется, и обещал, в свою очередь, быть разумным. Тем не менее он все же проговорился, что будет сражаться с теми плохими людьми, которые выкалывают другим глаза, если ему посчастливится встретиться с таковыми. У мальчика были свой меч и копье, и он ощущал себя настоящим воином. Орм был рад, что сын его будет вместе с ним, хотя и не показывал своей радости перед Ильвой.

Брат Виллибальд произнес перед путешественниками большую проповедь и благословил их. Токе, Улоф Летняя Птичка и другие язычники из их свиты тоже присутствовали на проповеди, и все они были единодушны в том, что после благословения священника у них прямо сил прибавилось. Многие из них подошли потом к священнику и попросили благословить отдельно их мечи.

Женщины плакали при расставании, да и среди отъезжающих некоторые тоже взгрустнули. Но большинство все же радовалось предстоящему путешествию и пообещали оставшимся привезти богатые подарки. Орм был доволен, что едет в сопровождении таких знатных и уважаемых людей.

Прежде всего направились к Соне Ясновидящему, чтобы захватить его сыновей. Старик сидел на лавочке у дома и грелся на солнышке. Он позвал одиннадцать из своих сыновей, которые должны были отправиться вместе с Ормом, и простился с каждым в отдельности. Один за другим они подходили к отцу, и он внимательно смотрел на них, называя всех по именам, и ни разу не ошибся. Когда он простился со всеми, он вдруг умолк, смотря прямо перед собой. Потом по телу его пробежала дрожь, он откинул голову к стене и закрыл глаза. Сыновья его заволновались, перешептываясь боязливо между собой: «Он видит! Он видит!» Через некоторое время Соне снова открыл глаза и в удивлении посмотрел вокруг, словно он пробудился после долгого сна. И снова пришел в себя и кивнул своим сыновьям, сказав, что теперь они могут ехать.

— Что ты видел? — начали спрашивать они.

— Вашу судьбу, — ответил он.

— Мы вернемся домой? — жадно начали расспрашивать они.

— Назад вернутся семеро.

— А остальные четверо?

— Они останутся.

Все одиннадцать окружили своего отца и принялись упрашивать, чтобы он открыл им, кто эти четверо.

— Если им суждено умереть, то пусть уж они лучше останутся дома.

Но старик лишь печально улыбнулся им в ответ.

— Как часто вы говорите глупости, — сказал он им. — Я ведь видел небесных прях и их пряжу, и нити четырех из вас скоро уже оборвутся. И никто не сделает их длиннее, чем вам суждено. Четверо из вас скоро умрут, где бы они ни находились. Так что знайте это.

Он покачал головой и снова задумался. А потом сказал:

— Человеку вовсе не радостно созерцать этих прях, и мало кто из смертных видит их. Но меня посещают эти видения, хотя сам я охотно бы избежал их. Я вижу только руки небесных прях, но лиц их я никогда не видел.

И снова он умолк. Потом взглянул на своих сыновей и сказал:

— А теперь ступайте. Семеро из вас вернуться обратно. Этого достаточно.

Сыновья покорно умолкли: они словно испытывали робость перед своим отцом, и то же самое ощущали Орм и его люди. И когда они уже отправились в путь, сыновья Соне все еще продолжали сетовать на своего отца и его причуды.

— Я сам охотно спросил бы его о том, что меня ждет, но не осмелился, — сказал Токе.

— И у меня была такая мысль, — подхватил Улоф Летняя Птичка, — но я побоялся узнать правду.

— Может, все это ерунда, — сказал Орм, — хотя надо признать, что и наша старуха дома тоже иногда бывает ясновидящей.

— Только тот, кто не знает нашего отца, может сказать, что это ерунда, — сказал один из сыновей Соне. — Всегда случается именно так, как он говорит. Но тем самым он делает нам только хуже, сам того не подозревая.

— Мне показалось, что он понимает гораздо больше других, — сказал Токе. — Но все же пусть для вас будет утешением, что семеро вернутся домой живыми и невредимыми.

— Это верно, — мрачно сказал другой. — Но кто именно из нас? Теперь мы не успокоимся до тех пор, пока не увидим, что четверо из нас уже погибли.

— Вот тогда-то вы действительно порадуетесь, — сказал Орм. Но сыновья Соне буркнули что-то невнятное ему в ответ. Добравшись наконец до своего корабля и отослав назад лошадей,

Орм принялся красить голову дракона. Ведь для того, чтобы кораблю сопутствовала удача, голова дракона должна быть ярко-красного цвета, как кровь. Они уложили груз в трюм, и все заняли свои места на корабле. Вначале Орм возражал против того, чтобы принести в жертву козла перед отплытием. Но все принялись уговаривать его, и он в конце концов сдался.

— Ты можешь быть христианином, — сказал ему Токе, — но на море надо держаться старых обычаев. Если же ты не соблюдешь все, как подобает, то в самом глубоком месте пойдешь ко дну.

Орму пришлось признать, что в этом есть доля правды, хотя он и увидел, что стоимость козла окажется сверх остальных расходов, на которые он пошел еще до того, как началось само путешествие.

Итак, все были готовы к отплытию. И после того, как кровь жертвенного козла обагрила собою нос корабля, они тронулись в путь. Стояла прекрасная погода, и дул попутный ветер. Токе еще с юных лет была известна дорога к Готланду, и он взялся вести корабль прямо к стране гутов, к Висбю. Дальше им придется нанимать себе опытного штурмана, ибо таких среди гутов немало.

Орму и Токе радостно было сознавать, что они снова вышли в море, и они позабыли о всех своих печалях и заботах, которые остались на берегу. Когда вдали замаячил Листер, Токе подумал, что у любого торговца мехами слишком уж много хлопот, но все они улетучились на морских просторах, и он чувствовал себя таким же беззаботным, как во время плавания с Кроком.

— Сам не понимаю, почему я так долго сидел на суше, — сказал он. — Нет ничего лучше корабля со славной командой на боргу. Конечно, хорошо сидеть себе на берегу и ничего не бояться. Но дальние путешествия, в предвкушении богатой добычи, с запахом моря, — это лучшая доля, какую только может пожелать себе человек. И только это исцелит его от старости и скуки. Странно, что мы так долго сидели по домам, хотя нам известны все прелести морских походов и мы чувствуем себя гораздо лучше на корабле, когда перед нами — все богатства мира.

— Возможно, — сказал Орм, — многие считают, что лучше состариться на суше, чем искать в море смерти.

— Как странно пахнет море, — недовольно произнес Свартхёвди. — Мне совсем не нравятся эти запахи.

— Это с непривычки. Ты не разобрался, что к чему, — ответил ему Орм. — Правда, морской запах не такой, как на западе. Здесь и море более зеленое от соли, и запахи сильные. Но на это жаловаться не приходится.

Свартхёвди ничего не ответил отцу: он страдал от морской болезни. Вначале он испугался, но потом заметил, что и другие, с непривычки к морю, перевесились через борт. То один, то другой жалобно просил, чтобы корабль причалил к берегу, пока все они не умерли.

Но Орм и Токе считали, что все идет хорошо.

— Бедняги, вы скоро привыкнете к качке, — говорил Орм. — Однажды в жизни и мне пришлось испытать это.

— Взгляни на сыновей Соне, — проговорил Токе. — Они теперь и думать забыли о предсказаниях своего отца. Да, человеку с суши трудно понять, как хорошо в море. Счастье, что они висят за бортом с наветренной стороны, иначе бы повздорили друг с другом. Хотя вряд ли их радует это. В плавании одного ума недостаточно: нужна еще и привычка.